Знаете, что особенно важно в любой закрытой организации?
Регулярная проверка.
Лучшие примеры — армия и тюрьма.
Организации, которым не нужно развиваться. Их задача — чтобы сегодняшний день был таким же, как вчера, а завтрашний — таким же, как сегодня.
В этом смысле трудно найти место, где такая проверка важнее, чем здесь.
Ничего не входит.
Ничего не выходит.
И именно поэтому проверять приходится особенно много.
Работа термоядерной электростанции.
Циркуляция воздуха.
Водоснабжение и канализация.
Система снабжения продовольствием.
Наличие инфекционных заболеваний.
И наконец — население.
Изменение любого пункта может угрожать всему сообществу.
Поэтому такая общая проверка — почти священный ритуал.
После экстренной изоляции мы долго его не проводили.
В какой-то степени потому, что смысла не было.
Даже обнаружь проблему — вокруг заражённые, исправить ничего нельзя.
А главный показатель, население, стабильно равнялся единице.
Если бы стал нулём, существование убежища потеряло бы всякий смысл.
Теперь всё вернулось в рабочее состояние.
Население стало четырёхзначным.
Все ИИ-советники заняли свои места.
Естественно, регулярные совещания возобновились.
Будний день, десять утра.
Центральный диспетчерский зал.
Артемида, Клоро, Роуз и Кидз собираются вместе и докладывают о своих направлениях и любых необычных событиях.
До начала ещё немного времени, и девушки болтают.
[Сеён — гордая и способная женщина. Мне кажется, она заслуживает, чтобы её способности ценили и чаще хвалили.]
Роуз сказала.
[Сдать высший административный экзамен в таком возрасте действительно может далеко не каждый. Но мне кажется, Роуз понравилось в ней не только это?]
Кидз говорила так, будто прекрасно всё понимает, и мягко подталкивала Роуз продолжать.
[Мне тоже кажется, что у вас много общего.]
[Как у подруг. Нет, скорее даже как у сестёр.]
Клоро согласилась с Кидз.
[Мы с Сеён много разговаривали. Сначала обсуждали работу: будущую реорганизацию службы правопорядка, интеграцию бывших сотрудников тюрьмы и заключённых.]
Похоже, речь шла о недавней встрече Роуз и Сеён в кафе.
[Но потом незаметно начали говорить друг о друге. А к моменту расставания уже стали друзьями.]
Роуз говорила с непривычным для неё оживлением.
[Роуз, надеюсь, мы тоже считаемся вашими друзьями? Мне будет грустно, если я одна так думала.]
В тоне Кидз не было ни капли настоящей обиды.
Но Роуз, кажется, этого не заметила и тут же растерянно ответила.
[Разумеется! Мы все друзья. Просто Сеён...]
[А что Сеён?]
Клоро тут же подхватила.
[Она сказала, что если бы мы учились в школе вместе, это было бы очень весело. Ходили бы вместе на занятия и домой, после уроков заходили бы в закусочную, после экзаменов сравнивали ответы, на школьной поездке проводили бы свободное время вместе. Она сожалела, что мы не смогли накопить столько хороших воспоминаний.]
На слове «воспоминания» Артемида едва заметно отреагировала.
Не очень на неё похоже.
[Сеён сказала, что никогда особенно не любила фотографироваться, но если бы мы росли вместе, у нас наверняка было бы несколько полностью заполненных альбомов.]
[Ого.]
Кидз искренне восхитилась.
[Мне... было очень приятно услышать это.]
Голос Роуз стал тёплым.
Дальше девушки перескочили на другие темы.
Кидз рассказывала о просьбах жителей.
Клоро — о будущих производственных задачах и сельскохозяйственных культурах.
Вообще-то им, как ИИ, вовсе не обязательно пользоваться речью.
Можно обмениваться данными напрямую и за мгновение пересылать друг другу объёмы информации, на которые человеку понадобились бы часы разговора.
Но они всё равно использовали медленную и неэффективную человеческую речь.
Ради меня.
[Подпиши ещё это и это.]
— А что с новой одеждой, о которой говорили?
[Пока отложим. Если всё равно запускать массовое производство, лучше сначала спросить жителей, какой дизайн им нравится.]
— Разумно. Так и сделаем.
Я просматривал данные о работе убежища и подписывал документы, которые подавала Артемида.
В их разговор я почти не вмешивался, но всё видел и слышал.
То есть девушки специально говорили вслух, чтобы я в любой момент мог присоединиться.
Даже если не присоединюсь — чтобы меня не исключали из их общения.
Мне было немного неловко, что ради одного человека они используют настолько неэффективный способ передачи данных.
И одновременно очень приятно от самой заботы.
В какой-то момент разговор красавиц переключился на меня.
[Управляющий!]
Кидз окликнула меня, едва я закончил с последним документом.
Похоже, всё это время краем глаза следила за мной.
Огромный экран разделился на четыре части, и все взгляды одновременно повернулись ко мне.
Под таким взглядом поневоле напрягаешься.
[А как вы вообще оказались на работе в этом убежище?]
Кидз отвечала за общую жизнь жителей, чем-то напоминая армейского старшину.
Поэтому она внимательно анализировала, как большинство нынешних жителей — бывшие заключённые — пришли к преступлению и начали счастливую тюремную жизнь.
Такие сведения помогают предотвращать будущие проблемы и управлять удовлетворённостью людей.
Естественно, любопытство распространилось и на меня.
Клоро и Роуз тоже смотрели с интересом.
Только Артемида оставалась спокойной.
За то время, что мы были вместе, она и без того успела узнать обо мне почти всё.
— Причин было две. Первая — деньги. Да, я быстро получал звания и считался перспективным военным. Но в итоге всё равно был госслужащим. Есть потолок того, сколько можно заработать.
[Годовой доход майора — сто пятнадцать миллионов вон. Разве это не очень много?]
Клоро читала мои старые налоговые документы.
Я пришёл сюда сразу после увольнения, поэтому данные о зарплате ещё сохранились.
А поскольку Клоро постоянно занимается рабочими и производством, система оплаты ей естественно интересна.
— Там большая часть — надбавки. За операции, командировки, выезды на чужие объекты. Иногда надбавки выходили больше оклада.
Навыки, позволяющие захватить объект, разумеется, пригодятся и для его ремонта и обслуживания.
— Но сколько надбавок ни начисляй, госслужащему всё равно платят по жёсткой системе. На частном контракте за те же командировки можно было получать намного больше.
Обычная история.
В авиации и ВВС это вообще почти стандартный карьерный маршрут.
— И как раз тогда меня позвали на строительство только начинавшегося подземного города противовоздушной защиты. А дальше вы знаете.
[А вторая причина?]
Роуз спросила.
— Безопасность. Беспрецедентная мировая депрессия, международная обстановка буквально перед мировой войной, а потом ещё и появление инопланетного корабля. Поводов нервничать хватало. И я тогда находился в положении, где постоянно слышал сведения, которые не доходили до обычных людей. От этого было ещё страшнее.
[Наш управляющий — элита из элит!]
Клоро кивнула, словно иначе и быть не могло.
Я в благодарность улыбнулся ей одними глазами.
— У меня было много зарубежных командировок, поэтому я постоянно получал информацию, которую внутри страны не услышишь.
Особенно помогали военные корреспонденты и знакомые американские солдаты.
Например, один американский журналист чуть не попал в очень плохую историю, когда местная банда схватила его во время съёмки.
Он остался жив благодаря двадцати двадцатидолларовым купюрам, которые я сунул в карман их командиру.
Его людям хватило по пачке сигарет.
С бедным французским журналистом было ещё проще.
Немного еды и бытовых вещей из военных запасов, плюс редкие интервью о службе — и мы стали отличными друзьями.
[Это разве не хищение?]
Роуз спросила с откровенным недоумением.
— Называй это гибкостью. Информация, которую я получал взамен, могла однажды стоить жизни. Считай расходами на содержание биологического разведывательного дрона.
[Впечатляет!]
Глаза Кидз засияли.
Точнее, на аватаре по ту сторону экрана включился преувеличенный визуальный эффект.
— С американцами тоже было несложно подружиться. Правда, пришлось пройти несколько «событий».
Например, подобрать бойцов, чья бронемашина наскочила на противотанковую мину и встала посреди опасной зоны.
Так я познакомился с их старшиной.
Бедняги боялись даже идти пешком.
Другой раз мы вместе два дня пережидали песчаную бурю, где дальше десяти метров ничего не было видно.
Обмен сигаретами и сухпайками отлично сближает.
Ещё я ремонтировал сломанное оборудование, которое после отправки в ремонтную службу неизвестно на сколько недель там бы застряло.
Военный нож, гаечный ключ, пара деталей из ненужной рации — тридцать минут работы.
Когда техника снова заработала, американцы смотрели на меня как на волшебника.
Наверное, именно это дало больше всего очков дружбы.
Несколько квестов — и шкала симпатии дошла до ста процентов.
До сих пор давление поднимается, когда вспоминаю одного мелочного начальника, который обиделся, что американцы относятся ко мне уважительнее, чем к моим командирам, и начал вставлять палки в колёса.
— Так или иначе, когда получаешь сырые данные без внутренней цензуры и информацию из разных стран, пазл складывается. Стало ясно, что грядёт большая война. И именно тогда пришло предложение из убежища.
[Корабль на орбите Марса тоже повлиял?]
Спросила Кидз.
— Немного. Но тогда война казалась куда реальнее.
Инопланетный корабль — событие невероятное.
Но он находился в сотнях миллионов километров.
А мировая война уже стояла у двери.
— И я был офицером. Командиром боевых инженеров. Если бы полномасштабная война началась во время службы, среди командиров моя должность входила бы в пятёрку самых быстро дохнущих. Уволюсь — всё равно мобилизуют из резерва и отправят защищать важный объект.
Будь я женщиной, можно было бы окончательно уволиться со службы и избежать призыва из резерва.
Но я мужчина.
Такого выбора нет.
Я вообще пошёл в офицеры потому, что если уж государство всё равно заберёт по призыву, то лучше получить деньги и нормальную карьеру.
Потом так сложилось, что остался на долгую службу.
Не из-за какой-то особенной любви к родине.
— А вот если после увольнения работать управляющим здесь — другое дело. Если государство сохранится и война продолжится, город точно попадёт под военную реквизицию. А поскольку систему лучше всех знаю я, меня с большой вероятностью и оставят местным командиром.
[А-а! И зарплата выше, и если станет опасно, можно избежать отправки на фронт, оставшись здесь. Два зайца одним выстрелом.]
Кидз рассмеялась.
— Даже дворовая собака на своей территории уже имеет половину преимущества. Я решил, что пустить здесь корни выгодно при любом сценарии. Если случится настолько большая катастрофа, что государство вообще развалится, просто закрываем убежище и сидим внутри.
Я пожал плечами.
— В обоих случаях я был подготовлен.
Я рассматривал и строительство личного бункера.
Но с моими навыками и опытом куда выгоднее было присосаться к богатым влиятельным людям.
Масштаб ресурсов просто несравним.
Личный бункер — обычный аварийный генератор и огород.
Здесь — термоядерная электростанция, гидропоника, культивированное мясо и всё остальное.
— Так я приехал сюда и полез руками буквально во всё. Первой из вас прибыла Клоро.
Мы обменялись улыбками.
— Потом Роуз и Кидз.
[А я из-за отсутствия работы через три дня ушла в спящий режим.]
Роуз сказала.
[Да! Прибыла по вызову!]
Кидз отдала честь.
Но даже трёх ИИ высочайшего уровня не хватало, чтобы поддерживать закрытый город такого беспрецедентного масштаба.
И тогда прибыла последняя участница, которая спасла проект от полной неработоспособности.
— Последней была ты, Артемида.
[Хм.]
Когда она приехала, совсем не походила на нынешнюю уверенную богиню.
Была мрачной и подавленной.
Артемида считала тот период чем-то вроде личного позора.
[Хватит прошлого. Может, начнём совещание?]
Она явно пыталась сменить тему.
Все понимали намерение.
Но спорить с ней по-настоящему мог только я.
Клоро, Роуз и Кидз считали Артемиду семьёй, но прекрасно знали границу, которую лучше не переходить.
[Представляю ERP-систему убежища.]
На огромном экране появилась трёхмерная карта подземного города с видом сверху.
Внизу расположились разделы управления: эксплуатация, строительство, политика, персонал, происшествия и многое другое.
Выглядело почти как интерфейс градостроительного симулятора.