Артемида разбудила всех андроидов, которые долгое время простаивали на складе.
[Не могу же я вечно держать их там штабелями.]
Формально она была права, но причина всё равно звучала не до конца убедительно.
Однако по тону было ясно, что объяснять дальше она не хочет, и я не стал допытываться.
Хотя догадка у меня была.
Скоро Артемида получит тело и окончательно появится в физическом мире.
Наверное, ей просто понадобится много прислуги.
И речь не только о тех, кто будет выполнять мелкие поручения.
До сих пор Артемида существовала в киберпространстве, где почти всё подчинялось её воле.
А теперь ей предстояло выйти в реальность, где есть законы физики и огромное количество ограничений.
Возможно, её это пугало.
В сети она была почти всемогущей.
Поэтому разница между привычным состоянием и физическим телом могла оказаться для неё куда тяжелее, чем для Клоро или Роуз.
К тому же тело Артемиды — не андроид.
Настоящая плоть и кровь.
Неловкость от взаимодействия с миром через живое тело. Возможные смешные или унизительные моменты из-за непривычных ощущений.
Может, ей просто хотелось страховки от этого неизвестного.
В мифах Артемида однажды купалась в источнике, когда к ней подошёл Актеон и мог увидеть её нагой.
Тогда нимфы окружили богиню своими телами и скрыли её от взгляда, сохранив целомудрие госпожи.
Если современную Артемиду тоже окружить универсальными андроидами-служанками, тревоги у неё станет гораздо меньше.
Конечно, с её гордостью она никогда в этом не признается.
<Здравствуйте, Управляющий.>
Благодаря им верхний VIP-сектор теперь больше не казался безлюдным.
Их было не так уж много, но они грамотно распределились по всей территории, так что присутствие ощущалось повсюду.
При этом в поведении андроидов было что-то слегка неестественное.
Например — вон те две женщины у пруда.
Плеск!
Они опустили ноги в воду чуть выше щиколоток, а затем одна резко взмахнула ногой, будто била по мячу, и подняла фонтан брызг.
Со стороны могло показаться, что они играют в воде.
Но на лицах — ни намёка на эмоции.
Плеск!
Ещё один удар ногой.
После нескольких попыток техника явно улучшилась.
Белая голень, лодыжка, подъём стопы, пальцы — и в конце резкий хлёсткий импульс, будто удар кнутом.
Вода улетела довольно далеко.
Будь на их месте мальчишка — закричал бы от восторга.
Девчонка — наверняка рассмеялась бы.
Но красивые лица оставались совершенно пустыми.
Они заметили меня и собирались встать, но я жестом остановил их и пошёл дальше.
Через несколько минут встретилась ещё одна пара.
Обе сняли обувь, держали её за спиной и шли по дорожке из округлых камней.
Поза была настолько естественной, что со стороны они выглядели как две подруги на прогулке.
Это была массажная дорожка для стоп.
У андроидов второго поколения были тонкие сенсорные системы.
Сильную боль их системы не воспроизводили, но болезненность от такой массажной дорожки они ощущали вполне отчётливо.
Причина проста: у клиентов бывают разные запросы.
И вот тут реакция двух девушек оказалась совсем разной.
Та, что с двумя косами, кривилась при каждом шаге.
Совершенно нормальная реакция человека, впервые вставшего босиком на такую дорожку.
А андроидка с хвостом рядом шла с абсолютно спокойным лицом.
Даже когда камни размером с шарик для пинг-понга глубоко давили в мягкие ступни, она не моргала и просто переставляла ноги дальше.
Но удовольствие не получала ни одна.
Вообще способность по-настоящему наслаждаться чем-то пока была доступна только высокоуровневым управляющим ИИ вроде Артемиды, Клоро, Роуз и Кидз.
Обычный электронный мозг андроида имел жёсткие ограничения железа и программного обеспечения.
Он просто выдавал заранее определённую реакцию на раздражитель.
— Дожил. Смотрю, как андроиды впервые пробуют массажную дорожку.
Самому стало смешно.
Но такие сцены продолжали попадаться снова и снова.
Стоило пройтись по верхнему сектору — и везде встречались андроиды, которые чем-то занимались.
На площади с дорогой плиткой меня встретил чистый звук гитары.
Динь-ринь!
Красавица сидела на бортике фонтана, закинув ногу на ногу, и играла незнакомую мелодию.
Красное платье с открытым левым плечом, соблазнительное бедро, гитара на коленях, сандалии внизу.
Всё будто не сочеталось друг с другом, но взгляд оторвать было трудно.
Движения рук выглядели скорее механически точными, чем умелыми.
Во время всей мелодии лицо не менялось, голова не двигалась в такт.
— Гав! Гав!
Попалась и андроидка, выгуливавшая собаку.
Пёс увидел меня и тут же принялся бешено вилять хвостом.
— Ха-ха-ха!
Но подбежать не смог — андроидка крепко держала поводок.
— Кхе!
Пёс рванулся, поводок резко дёрнул шею, и тот жалобно заскулил.
Потом поднял на андроидку умоляющие глаза.
<Здравствуйте, Управляющий.>
Она оставалась невозмутимой.
Даже приветствуя меня, хватку на поводке не ослабила ни на миллиметр.
— Гав! Гав!
Пришлось самому подойти и погладить собаку.
Только после этого всё немного успокоилось.
— Ладно, гуляйте.
Пёс явно хотел ещё побыть со мной, но андроидка без колебаний потянула поводок и увела его дальше.
— ...
Странность, которую я ощущал весь день, стала постепенно приобретать форму.
И подобные встречи продолжались.
Кто-то танцевал на газоне.
Кто-то выполнял пилатес с техникой лучше любого жителя нижнего сектора.
Кто-то работал садовыми ножницами.
Кто-то проезжал мимо на скейтборде.
Но выражения лиц и движения напоминали не отдых, а выполнение задания.
Наверное, так выглядел бы мир, который создали всего за один день.
Как игровая сцена, где персонажам ещё не прописали личности и истории, а лишь назначили точки появления и действия.
Андроиды не стали бы делать всё это без причины.
Значит, за происходящим стояла Артемида.
* * *
— Что ты задумала?
В конце концов я спросил виновницу напрямую.
[Ты пришёл позже, чем я ожидала.]
Похоже, она знала, что я обязательно явлюсь.
[Уровень контакта — восемьдесят четыре процента. Ты сегодня и правда весь сектор обошёл.]
Судя по контексту, «контактность» означала долю выпущенных ею андроидов, которых я уже встретил.
— Социальный эксперимент?
[Нет. Для этого мне и нижнего сектора хватает. Какой смысл проводить социальный эксперимент на андроидах?]
— Тогда что это всё было? Я не понимаю, зачем заставлять их заниматься такими вещами.
[А какая разница, есть в этом смысл или нет? Всё равно ни одна из них не станет мучиться от того, что ей не хочется этого делать.]
— А одна как раз мучилась.
[Что?]
Ответ её явно удивил.
Я приложил указательный палец к виску.
Имплант активировался, и я отправил Артемиде одну из увиденных сцен.
Сам жест не имел технического значения.
Скорее привычный самогипноз — так мне было проще сосредоточиться.
Я показал ей девушку с двумя косами, которая шла по массажной дорожке в парке и морщилась от каждого шага.
[А. Эта.]
Даже Артемида на секунду не нашлась с ответом и неловко рассмеялась.
[Она просто ещё не привыкла. Скоро начнёт получать удовольствие даже от этой боли. Ты ведь сам любишь массаж, хотя он иногда болезненный. Здесь то же самое.]
— А если человеку не подходит, ему просто больно. Если я поставлю тебя на эту дорожку, ты всю дорогу будешь орать.
[Что за ерунда! Это вообще пустяки. Ты слишком переоцениваешь ощущения.]
— ...
(Имплант: Voice recording...)
Я не стал спорить и просто сохранил запись.
Когда Артемида получит тело, я обязательно заставлю её пройти по этой дорожке.
[Поверь мне. Может, ты никогда и не слышал об андроидах со своими вкусами и предпочтениями, но я понимаю этих детей полностью. С виду они обычные андроиды для удовольствия, однако внутри есть кое-что ещё.]
— Кое-что? Душа?
Артемида рассмеялась.
[Слишком громко сказано. Скорее... эхо. В их коде, памяти и контурах мышления всегда отзывается несколько таких эх. Случайные фрагменты кода. Неожиданно возникающие модели поведения.]
— В реальном программировании это называют багами. А в кино — душой.
[Если уж придавать этому романтический смысл, скорее призрак, чем душа. Я просто сделала эти явления чуть яснее и помогла самим андроидам их заметить.]
— Это точно не опасно? Чем больше слушаю, тем тревожнее звучит.
[Ты у кого спрашиваешь? Все предохранители идеальны. Не беспокойся.]
В её голосе не было ни капли сомнения.
[И я не раздавала им места и занятия по своему желанию. Просто посмотрела, какое «эхо» есть у каждой, и поставила туда, где оно сможет проявиться.]
Тут я вспомнил одну вещь.
Ту андроидку, которая в первый день принесла мне кофе и еду в центральную диспетчерскую.
Если я не ошибся, она осталась рядом в надежде получить имя вместо номера партии.
Может, она была не особенной.
Просто первой отозвалась на условия, которые подготовила Артемида.
[Просто наблюдай. Очень скоро поймёшь, что ничего опасного здесь нет. Достаточно смотреть на них с теплом.]
Артемида произнесла это почти пророчески.
Не прошло и нескольких дней, как я понял, что она была права.
Вокруг начали появляться маленькие, но слишком заметные, чтобы их игнорировать, перемены.
Динь-ринь.
Та же красавица сидела на скамье и играла на гитаре.
Почти всё выглядело как прежде.
Почти.
Тук. Тук.
Носок её сандалии двигался в ритме музыки.
Красный педикюр описывал в воздухе маленькие дуги.
— Ха-ха-ха!
На другой дороге знакомый пёс снова увидел меня и понёсся навстречу, яростно крутя хвостом.
Поводок остановил его.
Но в этот раз андроидка опустилась на колено.
Щёлк.
И отстегнула карабин.
Пёс бросился ко мне, прыгал и катался по земле.
Я гладил его и смотрел на андроидку.
Она несколько раз переводила взгляд с поводка в руке на свободно бегающую собаку.
На лице появилось растерянное выражение.
Примерно через минуту, когда хвост уже не вращался как пропеллер, она вежливо поклонилась и потянулась снова пристегнуть поводок.
— Здесь это не нарушение. Если не хочешь — можешь не пристёгивать.
<Если... не хочу?>
Она посмотрела на меня так, будто никогда в жизни не сталкивалась с подобной формулировкой.
— Правило о поводках действует только в нижнем секторе. Здесь раньше жили очень важные люди.
Для таких людей их собаки нередко были ценнее обычных граждан.
Андроидка склонила голову и пошла дальше рядом со свободно бегущим псом.
С этого всё и началось.
Изменения, о которых говорила Артемида, пришли куда быстрее, чем я ожидал.
Место, которое раньше было просто заполнено красивыми телами, начало приобретать собственные краски.
И понемногу — тепло.