Ли Манчхоль погиб.
Но участвовавшие в операции Сталкеры, раз уж главную добычу унесло взрывом, прихватили с собой нескольких офицеров.
После допроса стало понятно, что именно происходило внутри Кохына.
Ничего кардинально нового — скорее сведения, которые подтвердили наши догадки.
— ...
Лейтенанта передо мной звали Ким Чхольджу.
После взрыва и отключения света он сидел в комнате оперативного управления, вцепившись в рацию, пока его не оглушили электрическим разрядом и не утащили к нам.
Теперь он сидел напротив меня за столом в наручниках.
Рот держал закрытым.
[Если поручишь мне, всё закончится очень быстро.]
Сказала Артемида.
— Пить не хочешь? С тех пор как тебя привезли, тебе ведь ничего не давали.
Я покачал перед его глазами банкой пива.
Покрасневшие глаза лейтенанта невольно следили за ней.
— В тылу такое достать трудно, да? До тебя всё равно не доходит — офицеры на передовой растащат раньше.
Я только что достал банку из холодильника.
На поверхности выступили капли воды и лёгкий иней.
От одного вида слюнки текли.
[Когда у тебя есть наука, зачем тратить время на настолько неэффективное убеждение?]
Я проигнорировал прекрасный голос, звучавший где-то прямо в голове.
— Моя напарница действует иначе. В отличие от меня, она безжалостная поборница эффективности.
Я изобразил, будто ставлю себе на запястье невидимый шприц.
У Ким Чхольджу дёрнулся глаз.
— Выбирай. Сыворотка правды в вену или сыворотка правды через рот?
Я поставил банку перед ним.
Пшик.
Он сразу открыл её.
Глоть... глоть... гло-от.
— Кха-а.
За один заход выпил больше половины и тяжело выдохнул.
— На Чеджудо мы всё равно уже не попадём. Значит, хотя бы оставшиеся должны жить. Вот и всё.
Он говорил тихо.
— Если цель — выжить, логичнее было бы держаться вместе и налаживать связи. Зачем поднимать мятеж?
— Жить хо-ро-шо.
В голосе появилась издёвка.
— Что?
— Просто выжить недостаточно. Смысл есть только в том, чтобы нормально есть и нормально жить. Мир превратился в помойку — и что теперь, нам тоже обязательно жить как в помойке?
Он хмыкнул и покачал головой.
— Из принципа не хочу. Все вокруг живы только потому, что мы до этого дохли, пахали и дрались, верно? С нас хватит. Если дальше от нас требуют только жертв — это уже слишком.
Глоть.
Он снова отпил.
— Так невыгодно. Мы уже заплатили кровью и потом. Теперь хотим получить награду за то, что всех защищали. Поэтому люди и поднялись.
То ли он уже смирился со смертью, то ли просто махнул на всё рукой.
Но говорил без страха и не отводил глаз.
— Если Манчхоль был лишь номинальным главой, кто тогда настоящий лидер?
— Никого. И все сразу. Каждый считает себя начальником. Да, звания формально остались, к старшим обращаются уважительно. Но какое значение это имеет для солдат, которых бросили в погибшем мире? На собрании акционеров ты ведь не будешь кланяться человеку только потому, что у него на пару акций больше?
— Ха. Акционеры, значит?
Для армии сравнение было отвратительным.
Для нынешнего Кохына — почти идеальным.
— А генерала, которого застрелили в самом начале, тоже вы убрали?
— Нет. Самого генерала застрелил Манчхоль. Тот собирался один перебраться на Чеджудо. Офицеры случайно узнали и ворвались к нему — готовы были разорвать живьём. Все слишком долго считали себя расходным материалом.
— Почему Манчхоль сам нажал на спуск?
— Генерал или полковник — для остальных всё равно начальство. Манчхоль испугался, что ярость офицеров перекинется и на него. Поэтому прямо там — бах! — эффектный выстрел. Сработало неплохо. Люди немного остыли.
Импровизация ради собственной шкуры выросла в целую мятежную военную силу.
— А дальше он оказался верхом на тигре и уже не мог слезть?
— Именно. Генерала убил, сам превратился в преступника, офицеры всё ещё кипят... Хочешь жить — делай хоть что-нибудь.
— И потом дисциплина начала постепенно разваливаться снизу вверх?
Ким Чхольджу кивнул.
— Связь с правительством Чеджудо оборвалась. Вокруг начали появляться военные правители. А они сами — усиленные люди. Им всё труднее было терпеть, что сверху командует старик, которого можно убить одним пальцем. К тому же Манчхоль — полковник без дальнейших карьерных перспектив, давно привыкший делать что хочет. Его постепенно начали объедать со всех сторон. Формально уважали, конечно.
— ...
На дальнейшем допросе Ким Чхольджу тоже отвечал довольно охотно.
— Что за взрыв убил Манчхоля? Понятно, что это была страховка на случай побега или другой самодеятельности. Но кто заложил заряд?
— Не знаю. Я не всеведущий. Руководство Кохына сейчас — как комната, завешанная множеством занавесей. В самом центре сидел Манчхоль.
Он сделал движение, будто отдёргивает ткань.
— Отодвинешь одну — за ней шепчутся офицеры. Отодвинешь следующую — там ещё одна группа шепчется. Сколько таких слоёв, никто не знает.
Историю мятежа Чхольджу знал хорошо.
Но это больше походило на лекцию по истории военных группировок после Войны заражения.
Информации с реальной стратегической ценностью у него было мало.
— Спасибо за сотрудничество. Тебя отправят в Йосу.
— Ха... Чёрт. А нельзя остаться здесь?
Он перевернул пустую банку и попытался высосать последнюю каплю.
— Извини, но ты нам не нужен. И доверять тебе я тоже не собираюсь.
Лицо лейтенанта резко потемнело.
— Не переживай. Неужели тебя прямо расстреляют?
— А по-твоему, нет? Мы им несколько форпостов разнесли! Для них я и враг, и мятежник!
Я улыбнулся.
— Удачи.
— Сука!
Стоявший сзади робот натянул ему на голову мешок.
Туп!
— Ух!
И для порядка ударил кулаком.
[Невоспитанный.]
Артемида возмутилась.
Пока шёл допрос, она, похоже, специально молчала.
* * *
Пусть Ли Манчхоль и был номинальным главой, символическое значение высшего командира и его влияние оставались огромными.
Как и говорил Ким Чхольджу, офицеры под ним давно жили собственными обидами и желаниями.
Защита страны и народа перестала быть главным мотивом.
Личное выживание, влияние и выгода заняли первое место.
Даже если им было выгодно держаться вместе, внутри неизбежно существовало множество конфликтов.
«Чем подчиняться какому-то майору, который всего на одно звание выше меня, уж лучше слушать Манчхоля.»
Само присутствие человека с самым высоким званием до некоторой степени сдерживало распри.
А потом этот человек исчез за одну ночь.
[Сейчас не время для открытой войны. Мы возвращаемся.]
Одна из собиравшихся групп коротко сообщила об этом по радио и ушла обратно на свою базу.
С этого момента единая военная сила Кохына начала скрипеть по швам.
Сторонники единства пытались любой ценой удержать остальных.
Между ними, приспособленцами и теми, кто хотел уйти, неизбежно начались столкновения.
И вскоре они перешли в бой.
— Стреляйте! Не прекращать огонь!
На огромной площадке, где ветер поднимал песок, загремели выстрелы, взрывы и крики.
Это была свалка военной и гражданской техники в Кохыне.
Её создали ещё во время подготовки эвакуации на Чеджудо.
Когда в Кохын стекались люди, ресурсы и военные части, сюда свозили непригодную технику.
Здесь же с неё снимали всё, что ещё можно было использовать.
Множество брошенных машин теперь превратилось в укрытия.
За ними прятались солдаты Кохына и стреляли друг в друга.
— Держать огонь! Не обязательно убивать — главное, не дайте им поднять головы!
Пулемёт высекал десятки искр из ржавых кузовов.
Солдаты вокруг тоже лежали на земле и били из всего, что было под рукой.
— А-а-а!
Один за другим люди за укрытиями падали, разбрызгивая кровь.
— Двигаться! Если останемся здесь, нас всех собьют в кучу! Все вправо!
Один офицер пытался увести солдат на более безопасную позицию.
Никто не поднялся.
Пули летели со всех сторон, и высунуть голову не решался никто.
— Двигаться! Я сказал дви...
БА-АХ!
Миномётный снаряд угодил прямо в офицера.
Разорванный пополам труп взлетел на десятки метров.
После этого у некоторых солдат началась настоящая паника.
— Мы все умрём!
Один из мобилизованных вскочил и побежал назад.
— Ложись! Ложись, идиот!
Шлёп!
Пуля вошла ему в спину.
Тело упало за грудой металлолома и исчезло из виду.
— Всем лежать здесь! Здесь безопасно!
Опытный солдат кричал из-за перевёрнутого автобуса.
Это были его последние слова.
БА-АХ!
Автобус исчез в огромном взрыве вместе с ним.
— Танки!
В братоубийственную бойню наконец вступили танки.
[Сдавайтесь немедленно. Победить вы не сможете.]
[Если присоединитесь сейчас, ограничимся лишением командных полномочий.]
Сторонники продолжения войны передавали предупреждения тем, кто пытался выйти из общего строя.
[То есть предлагаете нам добровольно подставиться под расстрел? За идиотов держите?]
[Манчхоля тоже вы убрали, да? Вы ведь?]
Уговоры не работали.
Если бы люди были готовы верить таким обещаниям, они бы вообще не пытались уйти.
[Что за бред! Не вешайте на нас чужое убийство!]
До этого голос держался спокойно, но мгновенно вспыхнул от злости.
[В точку попал? Вы даже Манчхолю нормально честь не отдавали. Я ещё тогда всё понял.]
Пока командиры обменивались этим жалким спором, их солдаты продолжали рисковать жизнью, даже не понимая, ради чего воюют.
А потом бой остановило то, чего никто не ожидал.
— Что... что это такое?
На горизонте появились чёрные летательные аппараты.
Их было столько, что считать не имело смысла.
Армия дронов, до этого выжидавшая своего часа, пришла на поле братоубийственной войны.