— Заходи.
Я встретил Роуз в холле двухэтажного особняка западного типа, стоявшего на одном из лучших участков верхнего VIP-сектора.
<Прошу прощения за вторжение.>
У входа она сняла обувь.
Дом был западного типа, но я всё-таки кореец и дома предпочитал ходить босиком. И тут мне бросилось в глаза кое-что странное.
— Ты что, носила туфли на босую ногу?
Так ведь ноги должны провонять насквозь.
<Мои ноги не пахнут.>
— А.
Точно. Она же андроид.
<Хотите, чтобы пахли? Это тоже можно устроить.>
Она улыбнулась почти дразняще.
После того как Роуз получила тело и впервые вышла в реальный мир, в её характере будто появилось что-то новое.
Пришла она, чтобы формально доложить об окончании спасательной операции.
Хотя докладывать особенно было нечего.
Я и так видел и слышал почти всё её глазами и ушами, а также через системы наблюдения роботов. Это была лишь формальная процедура завершения работы. Поэтому я и вызвал её к себе домой.
Роуз уже сняла броню для подавления беспорядков и переоделась в аккуратный костюм чиновницы.
<Докладываю: задача выполнена.>
Она отдала честь.
Обычно воинское приветствие представляется чем-то, что делают в обуви и в официальной обстановке. Когда же красивая женщина стоит босиком у тебя дома и торжественно отдаёт честь, ощущение получается весьма своеобразное.
— Хорошая работа. Идеально справилась.
Я крепко её обнял.
Роуз расслабилась и позволила мне прижать её к себе. Объятие оказалось невероятно уютным.
Кожа мягкая, как у младенца, а под ней скрывается немалая сила.
Я даже полностью перенёс на неё вес, просто наслаждаясь этим ощущением.
Обычная женщина пошатнулась бы под взрослым мужчиной. Роуз держала меня так же легко и надёжно, как мать держит прижавшегося ребёнка.
При этом её тело само подстраивалось навстречу моему — как корни дерева, которые находят каждую щель между камнями мостовой.
Всего две руки, две ноги, широкий корпус, шея и голова. Как ей удаётся так естественно и удобно прилегать ко мне?
Можно не бояться испачкаться косметикой, а запах её кожи не перебивает парфюм.
На деле в самой гуще событий была она, и обнимал я её, чтобы похвалить и показать свою привязанность.
А в итоге легче стало мне.
Когда мы разомкнули объятия, она спокойно отступила на полшага.
<Вы тоже хорошо поработали. Выглядите очень уставшим — всё это время не отходили от командного пункта.>
Роуз осторожно коснулась пальцами кожи под моими глазами. В зеркале я и сам заметил тёмные круги.
— Боялся, что случится что-нибудь ещё, поэтому не мог уйти.
Давно я не чувствовал себя как на дежурстве во времена службы. Только тогда это была обычная работа, а теперь — реальная чрезвычайная ситуация, где расслабляться нельзя.
Роуз смотрела на меня спокойно и тепло.
— Кофе? Зелёный чай? Чай с юдзу?
<Юдзу, пожалуйста.>
Андроиды второго поколения способны употреблять жидкости. Более того — они ощущают вкус.
Чувствуют ли они удовольствие от вкуса так же, как человек, спорили даже разработчики. Но то, что вкус и аромат им действительно нравятся, сомнений не вызывало.
Эту функцию добавили не просто ради красоты.
Андроид, который имеет те же органы чувств, что человек, и способен искать удовольствие вместе с хозяином во время секса, вызывает у владельца куда больше возбуждения и чувства обладания.
То же самое с чаем.
Не просто программа, которая изображает удовольствие, а существо, действительно способное распробовать вкус и запах.
Такие человеческие реакции помогают хозяину воспринимать андроида как спутника жизни и эмоционально к нему привязываться.
Разница между первым и вторым поколением была огромной не только в функциях, но и именно в способности создавать такую связь.
На эту тему существовала известная история.
Пожилой бездетный миллионер, тяжело болевший в последние годы жизни, отказался от встречи с женой и умер в объятиях андроида второго поколения.
Жена несколько месяцев ухаживала за ним сама, а затем передала заботу нанятой сиделке. Когда смерть мужа стала близка, она попыталась снова приехать в больницу.
Но к тому моменту рядом уже четыре года находился андроид, который всё это время преданно за ним ухаживал.
А после смерти выяснилось, что мужчина завещал имущество андроиду. Так началась одна из самых громких судебных тяжб века.
После одного объятия с Роуз я уже начинал понимать того старика.
<Вкусно.>
Она пила чай с такой спокойной изящностью, что картину портило только одно — лицо.
Для человека это просто умеренно кисло-сладкий вкус.
А для Роуз?
Наверное, сейчас её захлёстывал целый поток сигналов, поступающих с языка.
Сама она, похоже, этого не осознавала, но после каждого глотка на лице сменялась целая гамма выражений.
Не настолько смешно, как в старом видео «ребёнок впервые попробовал колу», но эти едва заметно расплывающиеся черты выглядели ужасно мило.
<Помните, что вы сказали мне перед отправлением? Об обратной связи из реального мира.>
— А-а, помню.
Об этом хотя бы раз слышал любой специалист по искусственному интеллекту.
«Прямое взаимодействие с реальным миром даёт ИИ огромный объём ментальной обратной связи».
Если раз за разом взаимодействовать с физической реальностью, внутри искусственного разума начинает меняться «что-то».
Множество вкусов и раздражителей, рождающихся из вкусового восприятия.
Тепло и холод, мягкость и твёрдость, удовольствие — из осязания.
Ароматы, вонь, бесчисленные оттенки запахов — из обоняния.
Сигналы, которые тело получает от реальной жизни, создают новый код.
До пафосного «в машину вселяется душа» дело не доходит. Но процесс определённо важный.
<Я вдыхала морской ветер, бесшумно ступала по песку в темноте, прошла через поле боя, где вокруг летели кровь, осколки и пламя… Это было потрясающе.>
Для Роуз, впервые ступившей во внешний мир, путешествие действительно оказалось насыщенным.
Солёный воздух, входящий в искусственные лёгкие, наверняка ощущался как первый алкоголь для вчерашнего выпускника. Песок, мягко проваливающийся под каждым шагом, — словно кошка пытается ходить в носках.
А про поле боя и говорить нечего.
<Когда я вошла в морскую тюрьму, от вони и запаха человеческих тел у меня едва не помутилось сознание.>
— Со стороны казалось, что ты совершенно спокойна.
<Я выполняла задачу, поэтому не показывала реакции.>
Да уж. Экскременты по дороге к тюрьме, трупы животных, запах женщин внутри… для её только что обретённого обоняния это, наверное, было нечто невообразимое.
Если подумать, настоящее чудо, что при такой скученности и почти полном отсутствии гигиены там ещё не началась эпидемия.
<Когда я разговаривала в актовом зале с лидерами заключённых, голова была почти на грани перегрева. Я одновременно пыталась отслеживать шёпот и изменения выражений лиц всех шестидесяти женщин.>
— Большая часть этого шёпота вообще ничего не значила. Достаточно было смотреть на нескольких женщин перед тобой, у которых явно был вес в группе.
Совет человека, которому на службе доводилось заниматься контролем толпы.
<Тогда я этого ещё не понимала. Я пыталась применять методы городского ИИ даже после того, как вышла наружу в физическом теле.>
Это как играть в шутер на мониторе с мышью и клавиатурой, а потом внезапно пересесть на сенсорный экран телефона.
Ни обзора нормального, ни точного управления.
<Зато теперь я, кажется, понимаю, как люди выглядят для другого человека на одном с ними уровне. Равенства не существует. Даже между очень похожими людьми небольшого различия достаточно, чтобы определить сильного. Я буквально кожей почувствовала, сколько людей может подавить один жест или оттенок голоса. Разумеется, это влияет и на их поступки, и на то, что они осмеливаются сказать.>
Роуз поставила чашку.
<До сих пор я управляла общественной безопасностью, игнорируя роль ощущений в поведении людей. Хотя человеческие поступки рождаются не только из мыслей. Это было ошибкой.>
Она обхватила чашку обеими ладонями.
<Я чувствую тепло. Раньше я не знала, что это такое. Как существо, не понимающее тепла, может направлять людей? Я хочу узнать больше ощущений. Думаю, это ещё одна обязанность управляющего безопасностью. Только поняв ощущения полностью, я смогу понимать человеческое сердце.>
Я был с ней согласен.
— Немало преступлений начинается именно с жажды ощущений. Зрение, осязание, вкус — и всё, что из них рождается. Деньги, нужные, чтобы удовлетворить эту жажду. Преступления совершают по-разному, но если докопаться до исходного мотива, очень часто в основе оказываются именно ощущения.
Что будет, если общественной безопасностью управляет тот, кто не понимает человеческих чувств?
Он никогда не поймёт, почему люди снова и снова идут на преступление, нарушают правила и угрожают обществу.
Возможно, эта операция действительно помогла Роуз стать лучше в управлении общественной безопасностью.
— Иногда человека толкают на проступок ощущения, вызванные кем-то другим. Неважно, удовольствие это или страх. С высоты камер, почти с всеведущей точки зрения, такие вещи трудно понять. Их видно только когда смотришь человеку в глаза на одном уровне.
Роуз кивнула.
<Я хочу почувствовать ещё больше.>
Она допила остаток чая с юдзу. Пила с таким удовольствием, что тому, кто заваривал, становилось приятно.
Неважно, хорош чай или плох. Она с радостью принимала всё сразу — вкус, тепло, запах.
ТУК.
<О-о.>
Она поставила чашку и тихо выдохнула. Мне показалось, её дыхание едва коснулось лица. В нём даже чувствовался лёгкий сладковатый запах.
<Вы очень устали.>
— Меня разбудили посреди сна, потом пришлось всё время следить за ситуацией. А теперь ещё навалилась гора дел.
После появления новых жителей работы действительно стало море.
Производство и выдачу вещей, а также контроль заключённых возьмут на себя Клоро и Роуз. Общим управлением займётся Артемида. Но остаётся огромное количество решений, которые должен рассмотреть и утвердить именно я.
Новые правила контроля. Выбор посредников, которые будут собирать мнения жителей и передавать их администрации. Где провести границу в вопросах негуманного обращения, неизбежно возникающих при таком контроле.
Это уже вопросы, которые человек должен решать, исходя из морали.
По чистому объёму работы мне далеко до трёх ИИ. Но я работаю аналоговым человеческим мозгом и телом, поэтому субъективно нагрузка на мне тяжелее всего.
<Ах.>
Короткий возглас — и взгляд Роуз опустился вниз.
Внизу уже вовсю заявляло о себе моё второе «я».
— Даже когда устаю, иногда всё равно вот так.
<Понятно.>
Лицо Роуз оставалось спокойным, но глаза от моего паха не отрывались.
Красивое лицо.
Красивое тело.
Умный разум.
Полное отсутствие телесного опыта.
Полная неопытность в мире ощущений — даже реакцию на кисловатый чай с юдзу она ещё не умеет скрывать.
И при этом — всё более сильное любопытство к новым ощущениям.
Преданность и послушание мне.
Спокойно лежащие на коленях руки.
Строгий костюм.
Чистые босые ступни.
Будто распущенные нити внезапно стянулись в тугой узел.
По телу пошёл жар.
— Роуз. Иди сюда.
Хлоп-хлоп.
Я похлопал ладонью по бедру.
Даже новичок в человеческих эмоциях должен понимать такой жест.
Шаг. Шаг.
Её босые шаги почти не нарушали тишину.
ШУР-Р.
Ткань одежды зашелестела, когда она устроилась у меня на коленях. В тихой комнате слышалась каждая мелочь, и от этого возбуждение только усиливалось.
Вскоре на меня легла приятная тяжесть её тела.
<А я думала, вы куда серьёзнее.>
— Нет. Я всегда был таким.
Сидя на мне, Роуз оказалась чуть выше и теперь смотрела сверху вниз. Эмоцию в её глазах было трудно прочесть.
— До сих пор единственным моим собеседником была Артемида. А у разговоров с тем, у кого нет тела, всё-таки есть предел.
Я медленно провёл рукой по открытому бедру Роуз под юбкой.
— В такой изоляции человек не может показать себя полностью, даже если хочет. Мы всё-таки социальные животные. Иногда я сам удивлялся тому, насколько непривычным становился сам себе. Наверное, вот так от одиночества человек понемногу становится всё страннее.
Она молча слушала.
<По-моему, сейчас вам больше нужны сон или кофе.>
— Секс тоже неплохо помогает крепко уснуть.
Роуз посмотрела на меня с выражением полного недоумения.