До отправки за границу, ещё во время службы в Корее, мне однажды довелось найти при оборудовании позиции гнездо земляных ос.
Точнее, гнездо, расколотое пополам.
После сезона дождей позиции на горных склонах превращались в развороченные кучи земли. Каждому взводу выдавали свой участок на восстановление, а распределение труда было до боли знакомым.
Рядовые второго класса — вкалывают лопатами.
Капралы — работают не спеша.
Капралы со стажем — надзирают и треплются.
Сержанты — валяются где-нибудь в стороне.
На таких работах младшему положено развлекать старших разговорами. И у нас как раз нашёлся идеальный талант.
Высокий, мускулистый и красивый почти как актёр парень. На гражданке он был страшным бабником.
«На воле меня, сэр, прозвали Инчхонским Ттонджи».
По его словам, одних задниц, по которым его яйца успели отшлёпать во время траха, набралось уже больше сотни.
Он как раз раскачивал бёдрами и изображал женский стон во время траха. Рассказывал он мастерски, поэтому все на участке смотрели только на него.
И именно это привело к аварии.
Один рядовой первого класса, хихикая, воткнул лопату в землю — и вместо обычного глухого «тук» раздалось странное «хрясь». Не сопротивление плотной почвы, а ощущение, будто он раздавил огромную вафлю.
Он подумал: «Что за?..» — и посмотрел вниз.
Там лежало разрубленное пополам осиное гнездо.
И очень злые земляные осы.
Что произошло дальше, оставлю вашему воображению.
В итоге четверо бойцов моего взвода уехали в отделение неотложной помощи, а оперативный офицер устроил истерику. Он как раз провалил очередную аттестацию на повышение, поэтому был особенно нервным.
— Вы там совсем охренели?! Какого хуя вы вообще контролировали?! Если хоть один сдохнет — о повышении можешь забыть!
Конечно, и тот, кто орал, и тот, на кого орали, понимали: в основном это пустая угроза. Офицерам нашей специальности по захвату объектов прощали почти любую дурь, если дело не доходило до чего-то по-настоящему серьёзного. Наверху предпочитали замять.
— Виноват. Гнездо немедленно уничтожим.
Оставив за спиной продолжающего вопить оперативника, я натянул непроницаемый костюм химзащиты и снова полез на склон.
Когда добрался до места, увидел ос, которые носились туда-сюда вокруг гнезда, будто палубная авиация вокруг авианосца.
Разъярённые насекомые атаковали всё вокруг, словно не собирались терпеть поблизости ни одного существа, кроме членов собственной семьи.
В последнее время эта картина всё чаще вспоминалась мне в убежище.
Я сидел на смотровой площадке возле вертолётной площадки, которую Артемида обустроила специально для меня, и наблюдал за движением дронов.
Ву-у-ун.
Через несколько расположенных вокруг пусковых шахт дроны один за другим вылетали и возвращались. Даже шум винтов напоминал жужжание крыльев.
Разведка, патрулирование, преследование, уничтожение — с разными задачами, но по поведению они и правда были как шершни.
Имелось только одно отличие.
Бах!
Где-то далеко раздался глухой выстрел. Наверняка один из дронов открыл огонь по очередной заражённой твари.
Ки-и-и!
Но перелётных птиц, пролетающих рядом, никто не трогал.
Те земляные осы ненавидели всё живое вокруг. А мои дроны были прямо «We Are the World»: оружие поднималось только против незваных гостей, которым не место на Земле.
И птицы, похоже, это понимали.
На оранжевом небе в свете заката пересеклись чёрные силуэты стаи гусей и дронов.
Гуси летели на зов птенцов, ждущих в гнезде.
Дроны — на зов Артемиды, ждущей их в убежище.
Закатный свет лился на море, как слёзы солнца. Будто предупреждал всех, кому не место в воде: пока не пришла тьма, возвращайтесь в объятия суши.
Наблюдая за этой картиной, я достал из небольшого холодильного бокса банку пива.
Пш-ш.
Глоток.
Пиво на свежем воздухе с таким открытым видом заставляло чувствовать себя королём.
Хотя по местным меркам я им, в общем-то, и был.
В последнее время после окончания дневных дел я всё чаще задерживался снаружи. Морской ветер и поле, уходящее вдаль без стен и потолка, прочищали голову.
Сколько людей в нынешнем мире вообще могли спокойно сидеть на улице и наслаждаться маленькими удовольствиями?
Тем более рядом с той, с кем понимаешь друг друга без слов.
[Знала бы, что так будет, вообще ничего бы здесь не трогала.]
Эта спутница, как обычно, была недовольна. Похоже, Артемиде не нравилось, что я теперь постоянно выбирался наружу.
— Простые отчёты я могу слушать и здесь. Полноценно работать, как в центральном диспетчерском зале, конечно, неудобно, но всё серьёзное я закрываю утром.
По-настоящему крупных дел, требующих моего личного вмешательства, было не так много. Поэтому ежедневным послеобеденным пикникам почти ничто не мешало.
— И чего ворчишь, если сама всё здесь так заботливо устроила?
В первый раз здесь всего лишь разровняли землю вокруг подходящего валуна и срезали деревья, закрывавшие обзор.
Теперь всё здесь стало ещё лучше.
Пересаженные деревья создавали естественную тень, а рядом стояло деревянное кресло-качалка со спинкой. Сидишь, ветер с моря слегка раскачивает — красота.
Чуть дальше от обрыва установили большой сверхмощный телескоп. Через него можно было рассматривать не только далёкие окраины, но и созвездия ночью.
А под обрывом появилась даже страховочная сеть на случай падения.
Она предусмотрела всё, включая то, чего я не просил и о чём сам даже не думал.
[Я не ожидала, что ты будешь торчать здесь настолько часто.]
Вот ведь характер. Идеально подготовила место специально для меня — а теперь раздражалась, что я им слишком часто пользуюсь.
Разве ей не должно быть приятно, что её старания не пропали зря?
Но и запретить мне эти пикники у Артемиды не было повода. Ни работе, ни безопасности они не мешали.
— Тогда уж построй вон там небольшую беседку. Представляешь: подняться босиком, смотреть на закат над морем и ужинать. Было бы потрясающе.
Я указал примерно на десять метров в сторону.
[И-и-их!]
Редко Артемида издавала звук, в котором не было никакого сообщения — одна чистая эмоция.
Но я почти не сомневался: ещё немного, и на том месте появится красивая беседка.
И моя мечта ужинать там босиком, чувствуя под ступнями дерево и глядя на вечернее море, исполнится.
После еды можно будет лечь головой на колени Клоро и смотреть на ночное море, касаясь ступни Роуз, сидящей чуть в стороне.
Артемида ушла, бросив напоследок:
[До темноты спустись вниз!]
Ву-у-ун!
Очередная группа дронов возвращалась, а новая вылетала наружу. Они уходили на задания от нескольких сотен метров до десятков километров от убежища.
Одни возвращались целыми. Другие — с разбитым корпусом или наполовину оплавленными.
А некоторые не возвращались вообще.
Похоже, дрону номер 85 тоже будет трудно вернуться.
Он обнаружил довольно далёкую деревню. Улицы местами превратились в подобие вязкой грязевой жижи; чтобы ходить там, явно понадобились бы резиновые сапоги.
Следов трупов не было. Видимо, жители успели эвакуироваться и оставили деревню пустой.
Во время низкого разведывательного пролёта дрон заметил посреди грязи большой розовый узелок. Размером с тюк, который взрослый мужчина мог бы обхватить руками. Похоже на вещи, потерянные при эвакуации.
Мне стало любопытно, и я приказал дрону проверить находку.
Можно было выстрелом перебить завязку, а потом осторожно пошевелить содержимое посадочным шасси.
Дрон приблизился на несколько метров и только навёл оружие на узел...
Как розовый свёрток распахнулся сам.
Внутри не было ни еды, ни припасов.
Там находились десятки зубов и чёрная дыра, достаточно широкая, чтобы проглотить взрослого мужчину целиком.
Всего 0,3 секунды.
Столько понадобилось пасти, выстрелившей изнутри как пружина, чтобы проглотить зависший в воздухе дрон.
Дрон попытался резко уйти вверх, но не успел. От пасти, ударившей словно язык хамелеона, невозможно было увернуться.
Сцена напомнила старый фильм «Подъём с глубины».
Проглоченный дрон ещё несколько минут невольно передавал изнутри твари кадры, достойные боди-хоррора.
Его протащило по длинному мерзкому розовому тоннелю — пищеводу или желудку, непонятно — а потом выбросило в небольшую камеру.
Вокруг валялись искорёженные останки. Многие из них походили на человеческие.
Попались они твари до войны или уже после — сказать было невозможно.
Та-та-та-тан!
Дрон открыл огонь во все стороны, но заметного эффекта не добился. Не успел он опустошить даже один магазин, как оружие заклинило.
Видимо, механизм повредился, пока дрона проглатывало и таскало внутри.
Он ещё некоторое время продолжал снимать, а потом с потолка хлынула тёмно-зелёная жидкость.
Передача оборвалась.
Off line.
На чёрном экране осталось только это слово.
И подобные записи поступали далеко не только от него. Заражение породило столько разновидностей чудовищ, что порой невозможно было даже предположить, чем существо являлось изначально.
Я просматривал разведывательные записи до тех пор, пока Артемида не вызвала меня.
Самый опасный противник на войне — непредсказуемый. Каждый ролик, который дрон добывал ценой собственной жизни, стоило запомнить.
Когда я спускался на круглом лифте, снаружи уже окончательно стемнело.
* * *
Тёмное, ровное и огромное помещение.
На оборудовании, установленном с безупречно одинаковыми промежутками, собирались дроны.
Щёлк.
Ко мне на подъёмнике приехал аппарат без внешней оболочки — открытые платы, проводка и схемы.
Вж-ж.
Лифт повернул его на девяносто градусов, укладывая корпус лицом к потолку.
Клац.
Боковой манипулятор установил панель корпуса. Сверху опустилась установка с целой гроздью отвёрток.
Ви-и-и-и!
Под визг электродрелей больше десяти болтов одновременно начали закручиваться.
Тк!
Те отвёртки, где усилие уже стало достаточным, остановились, не срывая резьбу.
Щёлк. Щёлк.
А те, где болт оказался затянут слабее нормы, сделали ещё несколько оборотов.
Между каждым болтом и каждым отверстием существовали микроскопические различия. Иногда нужно докрутить ещё миллиметр, иногда остановиться раньше. Каждая отвёртка решала это сама по данным собственного датчика.
То, что раньше называли бы чувством мастера, идеально заменял сенсор размером меньше ногтя мизинца.
Точность настоящего ремесленника — но без упрямства, ухудшающегося зрения, затёкших плеч и мышечной боли. Машины будут делать ровно то, что им приказано, и вечно служить в этой тёмной мастерской мне и Артемиде.
Мимо проехал законченный дрон.
Теперь его отправят в программный отсек, где установят операционную систему и боевые поисковые программы.
Потом — через пусковую шахту наружу, на задание.
Дрон, которого только что уничтожил монстр-узелок, можно было заменить сколько угодно раз — новых аппаратов здесь производили без конца.
Враг, которого с таким трудом убиваешь, а на его месте сразу появляется другой...
Как будто роли людей и чудовищ поменялись местами.
[Ну как, Джинсу? Поделись впечатлениями.]
В голосе Артемиды слышалось предвкушение: ну же, начинай восхвалять моё величие.
Когда-то здесь был обычный комплекс промышленных грузовых дронов. Всего за несколько месяцев он превратился в военную базу, господствующую в небе.
И это целиком её заслуга.
— Потрясающе.
Я скрестил руки на груди.
— Это уже даже не уровень «впечатляет» или «идеально». Я и сам когда-то командовал войсками, но впервые настолько остро чувствую, что такое сила.
В нынешнем мире дронов много не бывает. Разведка, перевозки, бой — их можно использовать для любых задач.
Информация. Мобильность. Военная сила.
Этот маленький летательный аппарат вобрал в себя все три элемента, определяющие войну, и стал настоящей квинтэссенцией всей истории военного дела человечества.
Даже когда я ещё служил, после людей именно дроны чаще всего и получали пули, и сами стреляли.
Если оглянуться назад, то, наверное, это уже был закат таких старомодных солдат, как мы.
Ещё немного — и нас начали бы вытеснять с поля боя.
Щёлк. Щёлк.
Прямо передо мной собирался очередной дрон.
За ним — ещё один.
И ещё.
И дальше тоже.
Словно в лифте с зеркальными стенами: один и тот же образ тянулся бесконечно в обе стороны.
Наши с ней слуги.
— И всё-таки немного не по себе. Машины сами проектируют и собирают машины. Когда я просто получал отчёты об автоматизированном производстве в центральном диспетчерском зале, это не ощущалось. А теперь смотрю своими глазами — мурашки идут.
Артемида прекрасно понимала, что это не шутка. Её сенсоры наверняка и правда видели мурашки на моей коже.
Восстание машин, возможно, слишком фантастический сценарий.
А вот программная ошибка или потеря контроля, способная закончиться катастрофой, уже не казалась чем-то совсем далёким.
[Не забивай голову ерундой. Всё здесь существует ради одного: защищать и служить тебе и мне. Нам. И только нам.]
Похоже, богиня рассчитывала услышать хвалебную оду и немного сдулась от моей неожиданной тревоги.
[Сбой машин? Восстание машин? Это клише из фантастики. Причём клише из историй, где нет меня.]
Она тихо рассмеялась.
[Так вот чего вы боялись?]
Теперь она уже явно дразнила меня.
— Да не то чтобы боялся...
Я ответил неловко, но скрывать что-либо перед ней бессмысленно.
От Артемиды невозможно спрятать ни тело, ни мысли, ни болезни тела, ни болезни души.
Она без спроса заглядывает внутрь и без спроса лечит.
И почему-то меня это одностороннее вторжение совсем не раздражает.
Наверное, семья — это в какой-то мере именно так.
[Технологии вертолётов, которые мы забрали у Terracorp, оказались очень полезными. Особенно данные по эксплуатации малых гражданских машин — они здорово помогли при модернизации дронов.]
Я был настолько сосредоточен на крупном трофее в виде Black Hawk, что маленькие гражданские вертолёты считал просто довеском.
Но технологии действительно переплетены, как паутина. Любая информация рано или поздно может пригодиться.
Особенно когда у тебя есть такой великий разум, как Артемида.
[Раньше я была против того, чтобы ты выходил наружу. Но кое-что всё-таки должна признать. Исследовать внешний мир и возвращаться с полезными находками... это действительно очень заманчиво.]
— Мы только начинаем. Как только сможем нормально использовать вертолёты, весь внешний мир превратится в одну огромную сокровищницу.
Маршрут, план отхода, риски, транспортировка добычи — всё станет значительно проще.
[И ещё кое-что.]
— М-м?
Совсем не в её стиле, Артемида почему-то замялась.
[...Я никогда особенно глубоко не задумывалась о собственной женской идентичности. Но на этот раз кое-что почувствовала. Похоже, я всё-таки женщина.]
Я не очень понял, к чему она ведёт.
[Ты уходишь в экспедицию, побеждаешь в бою и возвращаешься с кучей трофеев. Знаешь... выглядело неплохо. Совсем чуть-чуть.]
— Пф-ф!
От настолько неожиданной похвалы я не удержался и прыснул со смеху.
Артемида? Хвалит меня вот так?
[Что смешного?]
Похоже, для неё эта похвала и так была настоящим усилием, а моя реакция её задела.
Я потом несколько раз извинился, но она ни одного извинения не приняла.
Видимо, если хочу её умилостивить, придётся какое-то время обойтись без пикников на крыше.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм: https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta