Есть такое понятие — рудиментарный орган.
В процессе эволюции ненужная часть тела уменьшается и остаётся лишь в виде следа.
Полностью удалять её слишком затратно, да и когда-нибудь она снова может пригодиться.
В убежище существовало нечто похожее.
Такие места назывались закрытыми зонами.
Одна из них, куда я сейчас вошёл, представляла собой огромную круглую шахту.
Ж-ж-ж-ж.
С тяжёлым механическим гулом пол медленно пошёл вверх.
Когда строили убежище, здесь установили грузовой подъёмник — принимать материалы снаружи и удобнее вести работы у потолка.
После завершения строительства шахту закрыли.
Сегодня её открыли впервые.
Теперь здесь будет вертолётная площадка.
Когда платформа поднялась наверх, массивные створки в потолке медленно разошлись.
И сразу внутрь ворвалась природа.
Запах моря.
Едва слышный шум волн.
Птичьи голоса.
Шелест листьев на ветру.
И мир сразу будто вернулся во времена, когда всё ещё было нормально.
Снаружи небо затянули серые облака.
Но мне от этого, наоборот, было уютно.
Наверное, сказывался инстинкт военного, слишком много лет проведшего в полевых условиях.
По той же причине я не люблю лунные ночи.
Куда спокойнее, когда небо чёрное и ни одного источника света.
Так оно лучше скрывает того, кто движется внизу.
Разумеется, от Артемиды это нужно держать в строжайшем секрете.
Хруст.
Под ногами ломались сухие ветки и гниющие листья, создавая приятный шум.
Место открыто внешнему миру, но с безопасностью проблем нет.
Площадка находилась на вершине отвесного утёса, так что заражённым сюда было не забраться.
ВУ-УМ.
Да и вокруг патрулируют «Скауты».
У новых дронов три камеры, каждая смотрит мир по-своему.
Тепло.
Движение.
Феромоны.
Стоит чему-то подозрительному попасть хотя бы в один сенсор — аппарат откроет огонь патронами 5,56 мм.
Есть даже ультразвуковое обнаружение.
Скрыть своё присутствие невозможно.
Если напасть и уничтожить один дрон, сеть тут же передаст данные остальным, и придёт подкрепление.
Если уничтожить мгновенно и незаметно — исчезновение сигнала само станет тревогой и тоже вызовет подкрепление.
Глядя на такую почти удушающую своей надёжностью систему охраны, я начинал жалеть солдат времён собственной службы.
Мы ставили обычных часовых с винтовкой и считали это нормальной безопасностью.
Пока я размышлял, один дрон подлетел ближе.
Завис примерно в трёх метрах и слегка качнулся вправо-влево.
[Здравствуй, господин инженер.]
Артемида.
Из двух моих идентичностей — военного и инженера — вторую она явно любила больше.
После того как она откровенно проявила фетиш к лабораторному халату вместо военной формы, вопрос можно было считать закрытым.
Дрон медленно сместился влево, снова повернулся ко мне, чуть наклонил роторы и выровнялся.
Жест выглядел почти как человеческое «иди за мной» плечом.
[Сюда.]
Я последовал.
За несколькими камнями и деревьями открылась площадка с гораздо лучшим обзором.
Отсюда одновременно видны море и поля.
На самом краю лежал удобный камень, словно специально поставленный как сиденье.
Впереди торчали несколько свежих пней.
Похоже, место недавно расчистили.
Вдали несобранный рис уже побурел и качался на ветру.
Зёрна падали на землю.
Их подбирали обычные крысы.
Обычных крыс пожирали заражённые крысы.
А на заражённых крыс охотились хищные птицы.
А рядом с птицами летали наши дроны.
Пернатые соседи уже почти перестали бояться пластиковых машин.
Если дрон проходил рядом, птицы лениво смещались и продолжали искать еду.
Некоторые вообще летели прямо следом за ними.
ТА-ТА-ТА!
Один аппарат далеко впереди выпустил очередь в заросли камыша и продолжил маршрут.
Через секунду туда нырнула птица и исчезла из виду.
[Чеглок.]
Артемида назвала вид.
Вскоре чеглок поднялся из камышей, держа добычу.
Заражённая крыса.
Нижнюю половину разорвало, внутренности тянулись следом.
— Красиво здесь. Надо было раньше прийти.
Щёлк.
Дрон сел на маленький плоский камень рядом.
Приглядевшись, я заметил: камень обработан человеком.
На поверхности даже выбита буква «A».
Она что, сделала себе персональное место?
[Я хотела привести тебя раньше, но сначала пришлось кое-что подготовить. Убрала деревья, которые закрывали обзор. Пути, по которым могли заползти змеи или заражённые, закрыла цементом. И ещё установила шипы.]
Вот почему всё выглядело аккуратнее, чем я помнил.
Открытый обзор во все стороны.
Подкрасться почти невозможно.
— Шипы?
Профессиональная болезнь бывшего военного тут же дала о себе знать.
Стало интересно, как именно она организовала противодействие проникновению.
В армии я достаточно насмотрелся на колючую проволоку — и ставил её, и снимал.
Здесь явно было что-то другое.
Я поднялся и подошёл ближе к опасному краю, чтобы посмотреть вниз.
ВУ-УМ!
Несколько дронов мгновенно подлетели и закрыли путь.
— Спокойно. Я только посмотреть хотел.
[Один неверный шаг — и полетишь прямо в мир мёртвых.]
ВУ-УМ!
ВУ-У-УМ!
Дроны угрожающе подались вперёд, явно требуя отступить.
— Да нормально всё. Не умру.
[Ты знаешь, что это фраза номер один среди последних слов мужчин? Хочешь, я тебе по заднице дам? Быстро назад!]
Мне стало любопытно, каким образом дрон собирается пнуть меня по заднице, и на секунду захотелось продолжить спор.
Но я послушался.
Когда кто-то — особенно самая привлекательная женщина в мире — так заботится о твоей безопасности, это всё-таки приятно.
Лучше принять заботу, чем превращать всё в шутку.
— Я просто хотел понять, насколько отсюда можно проникнуть внутрь. Новый внешний выход всегда означает новую уязвимость.
[Не беспокойся. Я всё здесь переделаю так, что даже если тот овод-мутант вернётся, он сдастся. А в самом проходе устрою несколько рубежей с отдельными перегородками.]
В таких вопросах Артемида была куда дотошнее меня.
Можно доверить ей.
[Лучше посмотри сюда.]
На КПК пришло видео.
Трёхмерная схема захваченного Black Hawk.
[Разве он не прекрасен? Посмотри на детали этого могучего ротора. На крепкий, работящий корпус. И на эти смешные маленькие колёсики.]
Когда женщина говорит «могучий ротор», звучит немного двусмысленно.
— Не зря же легендарная машина. После увольнения думал, больше никогда на такой не полетаю. А жизнь вот как повернулась.
[Когда закончим, прокачу тебя вокруг этих мест. Я уже придумала живописный маршрут. Жди.]
Она звучала очень весело.
Я вспомнил, как когда-то мы спускались с крыши центрального корпуса на подъёмнике.
Если подумать, Артемида вообще любит катать меня куда-нибудь.
Подъёмник.
Трамвай.
Автомобиль.
Обычно мужчина садится за руль и возит женщину.
У нас почему-то наоборот.
И с Клоро или Роуз во время близости похоже.
Наши ИИ-девушки скорее любят вести, чем когда ведут их.
Артемида идеально водит всё, что можно водить, да и характер у неё командирский.
Ей подходит.
Побыв ещё немного на свежем воздухе, я вернулся вниз и отправился в оружейный комплекс.
[Добро пожаловать, управляющий!]
Клоро встретила у входа.
Обратное проектирование оружия, вывезенного из Terracorp, уже закончили.
Теперь под контролем Клоро, отвечающей за ресурсы, готовили производственные линии.
[Секунду.]
В руках Клоро были защитные наушники.
Она встала на носки передо мной и аккуратно опустила чашки сверху.
Стоило им закрыть уши, как шум работающего завода исчез.
Наши взгляды встретились.
Клоро обвила руками мою шею.
Я положил руки ей на талию.
Чмок.
Платонический поцелуй — только губы.
Чмок. Чмок.
С каждым прикосновением тело Клоро слегка покачивалось в ритм.
Ноги и талия двигались совсем немного, но её огромные ягодицы описывали широкие дуги.
Чмок.
Будто специально просила потрогать.
Я провёл ладонью по ягодице.
Мягкость.
Клоро накрыла мою руку своей и сильнее прижала к себе.
На ладони — невероятно нежная плоть.
На тыльной стороне руки — покорное движение её пальцев.
Сочетание моментально возбуждало.
Чмок.
Но Клоро сама отступила.
Хватит.
Я пришёл проверять оружие, и она прекрасно умела отделять работу от остального.
Щёлк.
Я внимательно осмотрел винтовку.
M27 IAR A5.
Последняя штатная винтовка армии США.
Когда-то все говорили, что армия окончательно перейдёт на 6,8 мм и изменит всю парадигму стрелкового оружия.
В итоге победил старый 5,56 мм.
Причина — в доктрине.
Поле боя становилось всё точнее и всё сильнее зависело от дронов.
Обычные регулярные перестрелки «пехота против пехоты» случались всё реже.
В армии США тенденция была особенно заметна: прямые пехотные операции выполняли небольшие элитные подразделения, а остальные в основном обеспечивали их.
В такой войне крупный патрон, который тяжелее и уменьшает переносимый боезапас, оказался не настолько полезен, как ожидалось.
Поэтому США сохранили 5,56 мм, но разработали более мощные специальные боеприпасы и сосредоточили их у лучших подразделений.
БАХ! БАХ!
Я приложил приклад к плечу и выстрелил по мишени.
Идеальный баланс, достойный последней штатной и последней марксманской винтовки сверхдержавы.
ТА-ТА-ТА-ТА!
Даже автоматический огонь контролировался без проблем.
БУМ! БУМ! БУМ!
Чуть дальше охранный робот испытывал крупнокалиберный прототип.
Каждый выстрел звучал почти как маленькая пушка.
Black Hawk, найденный на заводе Terracorp, нёс два вида вооружения.
Первое — 30-мм цепная пушка.
Второе — снятый и лежавший рядом 12,7-мм пулемёт.
Теперь его переделывали в индивидуальное оружие для охранных роботов.
В будущих экспедициях нельзя полагаться только на 5,56 мм и заходить в неизвестные объекты, не зная, что прячется внутри.
А 12,7 мм — уже другой разговор.
Даже если полезет Джаггернаут, дружный залп разорвёт его на части.
Оригинальный тяжёлый пулемёт весит больше семидесяти килограммов.
Даже после радикальной переделки человек такое носить не сможет.
Ну и что?
Носить его будет не слабое мясо, а стальной скелет с гидравликой.
БУМ! БУМ!
Прототипов было несколько, поэтому со всех сторон грохотали разные варианты маленьких пушек.
Была модель болтовой винтовки.
Был даже вариант в форме пистолета-пулемёта из старой культовой игры.
[Управляющий.]
Через наушники связалась Кидз.
Я прекратил стрельбу и принял вызов.
Передо мной появился её голографический чиби-аватар ростом примерно в три головы.
На этот раз — классический поварской костюм.
Примерно понятно, зачем пришла.
Когда у Кидз есть особое дело, она почти всегда выбирает подходящий костюм.
[Предлагаю специальный ужин!]
— Специальный?
[Да!]
Кидз отдала честь.
Не рукой — половником.
С точки зрения воинской дисциплины доклад командиру был ужасен.
Но она милая, так что простительно.
[У нас недавно был особый повод. Управляющий успешно завершил внешнюю экспедицию и привёз трофеи огромной ценности. Такое нужно отметить.]
На КПК пришёл смонтированный ролик об экспедиции Terracorp.
Работа с архивами и пропагандой относилась к обязанностям ИИ управления бытом Кидз.
[Если выдать людям праздничную еду в честь успеха операции, им понравится. И чувство принадлежности к нашему городу усилится. Такие вещи нельзя откладывать: эффект работает, когда отмечаешь сразу.]
— Хм-м.
Мысль неплохая.
— Что готовить? Есть предложения?
[Конечно пасту! Вы вообще видели женщину, которая не любит пасту?]
Кидз ответила мгновенно, словно ждала вопроса.
Вокруг маленькой голограммы закружились изображения разных видов пасты.
— Если делать, то нормально. Никакой лапши, обжаренной с кетчупом, под видом итальянской кухни.
Я вспомнил кошмарный «праздничный» ужин с полевых учений, когда был молодым лейтенантом.
Даже рядовые не доедали.
Этого достаточно, чтобы понять вкус.
[Разумеется. Это праздничная еда в честь победы управляющего. Сделаем как следует.]
Кидз неожиданно серьёзно кивнула и исчезла — готовить.
* * *
Вечером того же дня, когда Джинсу одобрил праздничный ужин.
— А-а-а!
— Е-е-ей!
Жители встретили паста-буфет восторженными криками.
Раздача свободная.
Встаёшь в очередь, выбираешь любой вид и берёшь сколько хочешь.
Можно представить дешёвую армейскую макаронную столовую.
Но это было совсем другое.
Всего четыре вида, и каждый неожиданно высокого качества.
Первый — классическая помодоро на основе томатов.
Лук и овощи, обжаренные в оливковом масле, рубленое мясо.
Самая фундаментальная версия.
И именно она пользовалась наименьшим спросом.
После долгой здоровой диеты людям хотелось вкусов поярче и понасыщеннее.
Зато несколько итальянок ели с покрасневшими глазами.
То ли вкус идеально попал в привычки, то ли домашняя еда слишком сильно напомнила родину.
Вторая — карбонара.
Желток, выдержанный сыр и щедрая порция вяленой свинины.
Благодаря культивированному мясу можно было выращивать свиные щёки в больших количествах, так что никакого компромисса в виде бекона — сделали ближе к классике.
Третья — сладко-острая паста с ттокпокки и омуком.
Именно она стала абсолютным хитом.
Контейнер приходилось менять снова и снова.
Четвёртая — морская паста.
Дорогая рыба, моллюски и крупные ракообразные в количествах, которые обычному ресторану просто невыгодны.
В стандартном заведении всё закончилось бы маленькими креветками, ракушками и мидиями.
Но убежище с технологией культивирования мяса могло позволить себе абсурд.
Каждый день так кормить невозможно даже здесь.
Но сегодня праздник.
— Это уже какая тарелка?
— Вторая. Потом ещё пойду.
— Растолстеешь.
— И пусть. Мужиков всё равно нет.
— Вку-усно!
Нине было лень ходить несколько раз, поэтому она сразу принесла две огромные тарелки.
Робот, стоявший у раздачи для контроля, несколько секунд смотрел на неё, но вмешиваться не стал.
Сеён сидела со своей группой и даже за ужином думала о работе.
День освобождения убежища.
День успешной спасательной операции.
Дни получения особенно важных технологий.
Надо предложить официально сделать такие даты праздниками.
Чувство принадлежности жителей к городу важнее всего...
— Сестрёнка, а-а-ам!
Мысли оборвала младшая коллега, протянувшая вилку с аккуратно накрученной пастой.
— С-спасибо.
Сеён неловко открыла рот.
А через секунду лицо уже стало счастливым.
Вечер был гораздо шумнее обычного.
Со всех сторон смех, улыбки, довольные возгласы.
[Когда ещё так поедите? Берите больше! Еды полно!]
По столовой летала одна маленькая голограмма.
Кидз смотрела на успешный праздник с огромным удовлетворением.
Управляющий похвалил идею.
Жаль только, по голове не погладил.
Артемида отнеслась прохладно.
Богине, разумеется, не пристало вникать в повседневную жизнь рабов.
Самой Кидз было всё равно.
Улыбаются жители или морщатся — для неё разница примерно как между белой и синей тарелкой.
Важно лишь, доволен ли хозяин тем, что ему подали на этой тарелке.
Добрая Клоро радовалась словно мать, которая накормила детей.
Она даже моментально вышла из любимого тела третьего поколения в киберпространство, чтобы крепко обнять Кидз.
И Роуз.
Роуз была возбуждена.
Вилки и лапша без остановки исчезали между женскими губами.
Красный, оранжевый, белый и жёлтый соусы блестели на них.
Губы непрерывно двигались.
На языках плавали кусочки пережёванной пасты.
Роуз смотрела эти изображения с глубочайшим интересом.
Чем больше удовольствия человеку приносит еда, тем тоньше и сложнее становится сам процесс приёма пищи.
До конца праздника оставалось ещё достаточно времени.
Кидз безупречно рассчитывала производство: чтобы пасты всегда хватало, но и чтобы её не готовили слишком заранее и она не успевала размокнуть.
Ради отчёта управляющему об успешной работе.
И ради любимых сестёр.