Зима подходила к концу.
Может, из-за того, что цивилизация почти перестала работать, эта зима выдалась особенно холодной.
Иногда погода смягчалась настолько, что можно было даже искупаться в море, но в целом стояли дни, когда казалось — замёрзнешь насмерть.
В прежнем мире новости наверняка кричали бы о рекордных морозах и холоде столетия.
Но в мире, погибшем от инфекции, холод означал изобилие.
Заражённые двигались медленнее, безопасных зон становилось больше, а поисковые группы могли глубже заходить за припасами.
И наоборот — тепло теперь означало бедность.
— КИИИ-Э-Э-ЭК!
В одном из торговых центров Хонама раздался вой Уокера.
ТАТАТАТА!
Установленный на военном грузовике M60 вспыхнул очередью и выкосил одну группу, но врагов было слишком много.
Совсем рядом приближался вой — судя по нему, Уокеров было в несколько раз больше.
— Операция провалена! Отходим!
Офицер на пассажирском сиденье выкрикнул приказ в рацию.
— Подождиииите! Не бросайте меня!
Из торгового центра бежал солдат с охапкой припасов.
В панике он выбросил всё и рванул к машине, отчаянно размахивая руками.
У офицера на шее вздулась жила.
— Эй! Какого хрена груз бросил?! Тащи сюда всё, что нёс! Только попробуй вернуться с пустыми руками — реально уедем без тебя!
Солдат на бегу развернулся на сто восемьдесят градусов и кинулся обратно за вещами.
Вой Уокеров приближался с каждой секундой.
— Я в машине!
Он почти нырнул в кузов, и грузовик сразу тронулся.
БУМ! БАХ!
Машина сбила нескольких Уокеров, перекрывших дорогу, и вырвалась буквально за мгновение до того, как улицу заполнила толпа.
Подобное происходило со всеми южными поисковыми группами, которые всё дальше продвигались на север.
Северное продвижение достигло предела.
Чонджу, куда когда-то группа Юджина пробиралась с риском для жизни только ради связи со мной, теперь посетили уже десятки отрядов.
Именно там проходила практическая граница того, насколько далеко могли подняться выжившие.
Дальше становилось по-настоящему опасно.
Несколько отрядов были полностью уничтожены, и только после этого остальные перестали пытаться идти дальше на север.
Теперь начиналась другая проблема.
Как делить территории, которые уже более-менее вернулись под контроль людей.
До сих пор они были просто дорогами к складам и магазинам.
Теперь сами начинали превращаться в источник дохода и еды.
Разумеется, без конфликтов не обошлось.
* * *
[Господа посетители! Из-за недавнего неприятного инцидента вводятся новые правила. При подходе к нашей стоянке с двадцати метров убирайте оружие из положения для стрельбы. Мы поставили красный флаг — не заметить трудно. С пяти метров оружие обязательно должно быть убрано. Во время посещения магазина наша охрана временно разоружит вас. Клянусь своей честью: всё будет сохранено и возвращено в целости. Правила введены ради безопасности клиентов. Просим понимания.]
Это вещал управляющий дорожной стоянкой господин Ким.
Голос был вежливым, но жёстким — уступать он не собирался.
И неудивительно.
[Посмотрите на генератор с педальным приводом, который нам вчера привезли! Штука просто огонь! Где угодно сможете зарядить теле... БЛЯДЬ, ЛОЖИСЬ!]
Недавно он как обычно вёл рекламную передачу, когда среди клиентов внезапно началась перестрелка.
Стычка оказалась случайной и быстро закончилась, но стоны раненых ещё долго шли в эфир.
Наверняка это ударило по репутации самой стоянки и по торговле.
Как выяснилось, конфликт начался из-за спора о том, кому достанется ограниченный район для поиска припасов.
Когда доступных мест становилось меньше, люди неизбежно начинали смотреть в другие стороны.
Между гарнизонами Йосу и Кохына, враждовавшими ещё со времён Войны заражения, постепенно запахло настоящей войной.
[Как только начнётся весна, они пойдут в атаку.]
Камера дальнего дрона показывала командующего Йосу Ли Сонбона.
Он собрал весь личный состав и выступал перед строем.
Солдаты были вооружены и полны боевого духа.
Они зачистили собственную территорию от угроз и накопили достаточные запасы.
Но скрыть тревогу перед боем не с чудовищами, а с такими же людьми — соотечественниками — они не могли.
[Мы уступаем им в общей силе. Но они наступают, а мы обороняемся. Маршрутов у них крайне мало. Пока одна пуля пролетает рядом с вами, им придётся уклониться от пяти, чтобы вообще добраться до наших позиций. Держите свои места в готовых укреплениях — и мы обязательно победим! Всё!]
Ли Сонбон сошёл с помоста.
Старший офицер развернулся кругом.
[СЛУЖИМ!!!]
Громовой рёв солдат прокатился по Йосу.
В Кохыне царило не меньшее возбуждение.
[Бесплатных обедов не бывает. В нынешнем мире само право стоять на этой безопасной земле — уже привилегия. И эта привилегия не даётся даром.]
Гарнизон Кохына обратился к гражданским на своей территории.
Теперь они официально перестали использовать вежливую речь.
[Вступайте в армию! Самые тяжёлые времена требуют самой жёсткой решимости и единства!]
Они окончательно перестали быть силой, которая служит гражданам, и поднялись над ними как правители.
Кохын был сильнейшей самостоятельной группировкой, располагал большим населением и обильными запасами еды.
Реального противовеса ему не существовало.
Другие гарнизоны были недовольны поведением, почти равнозначным открытому объявлению мятежного режима, но предпочитали молчать и не нарываться.
А кто-то вообще старался уйти подальше, чтобы не попасть между молотом и наковальней.
[Все окончательно свихнулись. Правительство развалилось, теперь ещё друг в друга стрелять собираются? Ради чего? Мы теперь все бездомные псы без хозяина.]
Среди таких людей были и дезертиры в военной форме.
Мужчины-заключённые, которых мобилизовали во время Войны заражения.
[Хотят воевать — пусть воюют. Я мешать не буду.]
Они начали готовиться превратиться в мародёров подальше от крупных гарнизонов.
Ждали дня, когда армии растрачат силы на собственные цели и мир станет ещё более хаотичным.
Но существовали и те, кто выбрал другой путь.
[Сейчас у нас последний шанс!]
Тот самый командующий, который когда-то предлагал объединить южных выживших, вместе выбить заражённых и затем честно поделить территорию.
[Граждане! Товарищи военные! Зима заканчивается. Наше быстрое продвижение уже заметно замедляется. Это последний шанс очистить Хонам. Мы должны уничтожить чудовищ до того, как станет ещё теплее!]
Раньше к нему почти никто не присоединился.
Но когда поиски припасов начали буксовать, сторонников стало больше.
[К нам уже присоединились две воинские части и четыре гражданских лагеря. Приходите! Мы открыты для всех, кто разделяет цель.]
Теперь в голосе появилось больше уверенности.
[Он хочет обеспечить себе сельскохозяйственные земли.]
Сказала Артемида.
— Земли?
На главном экране появилась спутниковая карта Хонама.
Мы могли обмениваться данными напрямую через имплант, но я всё равно предпочитал такой способ брифинга.
Говорить ртом.
Смотреть на огромный экран.
Так я всё ещё чувствовал себя человеком.
Любовь к аналогу никуда не исчезает.
На карте стрелками отмечались маршруты поисковых отрядов, вышедших севернее линии Шумового дерева.
Больших и маленьких стрелок было столько, что считать бессмысленно.
Каждая тянулась своим путём вверх по Хонаму и Ённаму.
Несколько сил особенно явно нацелились на центрально-западный Хонам — бывшую житницу, которую мы называли равниной Хонам.
Именно тот командующий и его союзники составляли ядро этой группы.
— Вот зачем он так рвётся в бой, хотя выглядит это почти безумством.
[Дальше на север начинаются настоящие скопления заражённых. С нынешними силами армии Республики Корея это непреодолимо. Если северное продвижение достигло предела, им придётся закрепиться на земле, где заражённых меньше. А в таком случае эти поля становятся обязательной целью.]
Район находился на юге полуострова и не относился к крупнейшим городским агломерациям, поэтому заражённых там было меньше.
С запада — море.
Через регион текут Кымган и другие реки.
Это удобно и для воды, и для обороны на случай, если огромные массы заражённых двинутся с севера.
Если удастся надёжно занять район, это станет переломным моментом в решении продовольственной проблемы.
— Если думать о долгой жизни гражданских, да. Эти земли им действительно нужны.
Я потёр подбородок.
[Вмешаемся?]
Артемида осторожно проверила моё настроение.
Наверное, понимала, что мне близки военные, которые даже сейчас пытаются действовать не ради себя.
Но я покачал головой.
— Нет. Позже.
Я уважал его желание думать о будущем людей.
Но прямо сейчас у нас была своя работа.
* * *
Мы находились в ангаре лётных аппаратов — ещё выше верхнего жилого сектора.
Можно сказать, это четвёртая зона, отдельная от изначальных нижнего, среднего и верхнего уровней убежища.
Дроны.
Носители дронов.
Многоцелевые вертолёты.
Бомбардировщики.
Штурмовики.
Экспериментальные машины.
Здесь их разрабатывали, производили и обслуживали.
Настоящая сила нашего города была сосредоточена именно здесь.
[Отойди немного назад.]
Я сделал несколько шагов.
Мимо проехал модифицированный погрузчик.
В полумраке такие машины перевозили авиационные бомбы.
Грозные воздушные аппараты ждали с открытыми бомбоотсеками.
— Долго готовились.
Линия Шумового дерева перекрывала край юга Корейского полуострова.
Подготовка к тому, чтобы сжечь её и восстановить разорванную связь, почти закончилась.
[Запасы топлива всегда должны оставаться достаточными.]
Лететь далеко.
Сжечь нужно огромное количество деревьев.
Как в обычной жизни всегда нужно иметь деньги, которыми можно воспользоваться сразу, так в этом мире требовалось постоянно держать топливо в быстром доступе.
Старые запасы, приближавшиеся к концу срока хранения, перерабатывали в взрывчатку.
Одновременно накапливали синтетическое топливо, которое производили гидропонные комплексы.
Обычный принцип FIFO — старое расходуется первым.
— Осталось совсем немного, старик.
Господин Хадсон в Америке.
Жив ли ещё?
«Не держи на себе слишком большой долг. Способные люди нужны во многих местах. Не обязательно стоять с винтовкой в первой линии, как остальные. Достаточно быть там, где твои способности принесут максимум пользы».
Мы разговаривали всего несколько раз.
А я всё равно по нему скучал.
[Старик? Тот одиночка на западе США?]
— Да. Когда связь оборвалась, я боялся, что он умер. Теперь мы знаем, что причина была в Шумовом дереве. Кто знает? Может, сожжём линию — и первым услышим именно его.
[Возможно.]
Артемида не стала добавлять что-нибудь вроде «но мир теперь такой, что всё могло случиться».
Один из беспилотных бомбардировщиков закончил загрузку.
Бомбоотсек закрылся.
Вж-ж-ж.
Лифтовая система ангара забрала заполненную машину вверх и опустила пустую.
Погрузчики снова задвигались.
Моя армия стала достаточно сильной.
Теперь я был уверен, что способен защитить город от любой угрозы.
Ни заражённое скопление, ни жадная армия, решившая превратиться в мародёров, не пройдут через наши главные ворота.
И именно поэтому мы идём на юг.
С огнём и взрывами.
Снести радиобарьер, который разорвал страну, и вернуть связь.
Там есть выжившие, которым не хватает полезных знаний, информации и просто историй.
Одинокий друг за морем.
Группы выживших под самыми разными знамёнами.
Люди, у которых есть ресурсы, технологии и сведения, нужные нам.
То, что мы можем получить.
То, чем можем помочь.
То, чем иногда можем поделиться.
Мы идём разрушить стену, которая перекрыла всё это.