Я подхватил Сеён под обе руки и помог подняться.
— Не обязательно было заходить так далеко.
Она сказала это немного смущённо.
— Тебе и без того достаётся.
— Наверное, это потому, что я сама не справляюсь с контролем.
— Принеси два холодовых пакета.
Я отправил команду через КПК машине скорой помощи, дежурившей снаружи.
<Понял.>
Ответил медицинский робот своим привычным тяжёлым голосом.
По новым правилам Артемиды всякий раз, когда я покидал VIP-сектор, меня обязательно должна была сопровождать скорая.
— Сандалии нравятся?
— Да. Хотя босиком ходить тоже было не так уж плохо. Будто здоровее становишься.
Пальцы в сандалиях смешно шевельнулись. Ещё недавно ногти были чёрными от пыли, а теперь снова стали чистыми и розовыми.
— Как-нибудь приглашу тебя наверх. В парке есть дорожка для прогулок босиком. Тебе понравится.
Красивый маршрут: куда ни посмотри — деревья, трава, цветы и вода.
Из земли местами торчат мох и древесные корни, и ходить там босиком удивительно приятно.
Просто идёшь — и кажется, будто лёгкие и мысли становятся чище. Есть даже дорожка из гальки для массажа стоп.
— В VIP-сектор? Если я там побываю, меня здесь будут ненавидеть ещё сильнее.
Сеён криво улыбнулась.
— Судя по тому, что я только что видел, сильнее уже некуда.
— И то верно.
Я коснулся её щеки.
— У той тётки тяжёлая рука.
— Я и представить не могла, что она действительно меня ударит.
Сеён совершенно спокойно позволила мне потрогать щёку.
<Доставлено.>
Охранный робот открыл дверь и забрал у зависшего снаружи дрона два холодовых пакета.
— Приложи к лицу.
— Спасибо.
Она послушно взяла пакет.
— Похоже, с управлением у тебя проблемы?
— В нынешней ситуации важнее уже не должность, а возраст и реальная сила. Как будто снова вернулась в среднюю и старшую школу.
— Я хотел поговорить о том, как двигаться дальше, но сегодня, похоже, сначала придётся восстановить порядок.
Я махнул ожидавшим роботам.
— Позовите дам. Раз уж я сюда пришёл, надо сделать то, ради чего пришёл.
Через некоторое время в кабинете Сеён выстроились около двадцати старших надзирательниц. Я поставил что-то вроде кафедры чуть выше их уровня и встал за ней.
— Рад познакомиться.
Все взгляды сосредоточились на мне.
— Кто я такой, вы уже знаете из учебных видео. Меня зовут Со Джинсу. Я системный администратор этого города. Из-за несчастного случая сейчас совмещаю все административные должности.
Что означает «совмещаю все», им объяснять не требовалось.
— Правило первое: подчиняйтесь порядку. И речь не только о городских правилах. Это касается и отношений внутри вашего маленького лагеря.
Я зашёл Сеён за спину и положил ладони ей на плечи.
— Начальница тюрьмы по-прежнему ваш представитель и начальник. Её авторитет должен соблюдаться. Больше такого неповиновения, как сегодня, я не потерплю. Вопросы по этому пункту есть?
Женщина на вид лет тридцати пяти — сорока подняла руку. Я жестом разрешил говорить.
— Но тюрьмы больше нет. И правительства тоже. Сеён не может нас представлять. Мы хотим избрать нового представителя.
Похоже, речь она подготовила заранее — ни разу не запнулась.
— Может она вас представлять или нет, решаю я.
От моего категоричного тона женщина вздрогнула.
— Тюрьма исчезла, правительство Кореи исчезло, поэтому старые должности и полномочия больше не признаются? Тогда я просто временно назначу Сеён на новую городскую должность.
По комнате прошёл ропот.
— Ещё вопросы?
Подняла руку другая женщина. Я кивнул и указал на неё.
— Сколько нам ещё придётся жить здесь? За забором видно огромный город и много хороших домов.
На самом деле это их явно волновало сильнее, чем вопрос о представителе.
— Там даже кафе видно и район похож на настоящий центр города.
В общем гуле послышалось: «Вот именно» и «Я кофе хочу».
Зайти утром по дороге на работу в кафе, взять одноразовый пластиковый стакан с горячим сладким кофе и идти дальше, держа его в руке.
Для них это была самая обычная часть повседневной жизни. И если появилась надежда вернуть хотя бы кусочек этой мелочи, неудивительно, что они за неё цеплялись.
— И лагерь заключённых слишком близко. Мы же не в одинаковом положении.
— Можно нам тампоны? Каждый раз стирать эти многоразовые прокладки очень тяжело.
— Раз уж заговорили, стиральные машины тоже не помешали бы. От ручной стирки с мылом в душевой руки болят.
В какой-то момент заговорили даже те, кто не получил разрешения, и кабинет быстро превратился в базар.
Охранные роботы уже собирались вмешаться, но я поднял руку и остановил их.
Кто-нибудь наверняка сказал бы: «Мы вам жизнь спасли, а вы ещё подарков требуете?» Но лично я их понимал.
Они не совершили преступлений, однако оказались отправлены в морскую тюрьму и за короткое время хлебнули такого, чего за всю прежнюю жизнь не видели.
Понимать — не значит соглашаться.
— А снаружи никто не связывался? Есть организованные группы выживших?
После этого вопроса стало заметно тише. Даже женщины, только что жаловавшиеся на собственные неудобства, наверняка вспомнили о родных и друзьях.
— К сожалению, вестей извне нет. Далеко отсюда встречаются отдельные выжившие, но их мало, а организованных сообществ, сравнимых с нашим, мы пока не обнаружили.
Ответ почти равнялся смертному приговору их семьям, но, похоже, морально они уже были готовы. Максимум — кто-то прикрыл рот ладонью.
— И ещё одно. Нам нужно устранить фундаментальное недопонимание между вами и нами.
На лицах появилось непонимание.
— Вы здесь не как сотрудники исправительной системы Республики Корея и не как обычные граждане. Вы — выжившие после катастрофы. Корабль под названием «государство» затонул, вас носило по морю, а потом подобрал круизный лайнер под названием «убежище».
Похоже, всё ещё не дошло.
— Если вы думаете, что наши отношения — это что-то вроде «государство бесплатно раздаёт пострадавшим от наводнения лапшу, одеяла и палатки», вы очень сильно ошибаетесь.
Я мельком взглянул на Сеён. Она едва заметно кивнула и беззвучно сказала губами:
«Я им уже много раз объясняла».
Но горькая улыбка показала, насколько плохо это сработало.
— Как только закончим административную подготовку, вы, как и заключённые, получите работу. За еду, одежду и жильё придётся платить трудом. Это закрытый город: круговорот входящих и выходящих ресурсов должен продолжаться. Лишние ресурсы я ещё могу терпеть. Лишних людей — нет.
Сразу несколько человек заговорили. Роботы одновременно топнули, и шум стих.
— С этого момента вопросы задавать только после разрешения. Нарушите — выйдете отсюда.
Руки подняли три женщины. Я выбрал одну. Она представилась инспектором.
— Мы ведь продолжим выполнять работу надзирателей?
Она кивнула в сторону большого лагеря.
— Нет. Все пройдут проверку способностей, после чего получат новые задания. Уборка, готовка, сельское хозяйство, обслуживание городской среды, фабрики — работы хватает. Кому-то, возможно, доверят помогать охране и выполнять часть прежних обязанностей, но таких будет немного.
— Мы до сих пор работали только надзирателями. А теперь уборка и завод…
По ропоту было видно, что согласны многие.
Не потому, что хотели применить профессиональные навыки. Просто тяжёлая и грязная работа никому не нравилась. Я слишком часто видел такие лица, когда командовал людьми в армии, чтобы ошибиться.
Некоторые женщины стояли спокойно, скрестив руки. Почти все выглядели крепкими и уверенными — видимо, рассчитывали пройти отбор в охрану.
— К сожалению, прежний авторитет вы потеряли. Разве не несколько дней назад вас раздели, заперли за решёткой, и вы просили у заключённых еду? Думаете, теперь достаточно снова надеть форму и взять дубинку, и они испугаются?
Лица женщин налились стыдом.
Но что поделать. Это правда.
— Тогда положение было ужасным. Но здесь мы вполне можем снова…
Инспектор не закончила.
— Снова играть надзирателей? Опираясь на мой авторитет и мою охрану, чтобы держать заключённых в узде?
— …Да.
Когда я попал точно в болезненное место, голос у неё почти исчез.
— Мне нужна сильная охрана, которую будут бояться саму по себе, а не потому, что за ней стоит кто-то ещё. Проведём новые физические тесты и оценку боевой агрессивности. Отдельно выберем тех, кто способен реально подавлять сопротивление.
Сеён подняла руку.
— Говори.
— Если говорить откровенно, при таких условиях пройдут меньше двадцати процентов бывших надзирателей. Этого будет катастрофически мало.
Некоторые женщины зло посмотрели на Сеён за столь прямое пренебрежение их способностями, но она и бровью не повела.
Она говорила как чиновник: точно докладывала факты и заранее предупреждала о проблеме.
В её личном деле было написано, что в школе она все годы была старостой класса. Интересно, какой она была тогда.
— Неважно. Недостающих наберём среди заключённых. Там полно крепких женщин, квоту заполним без труда.
В ответ едва не раздался коллективный визг.
— Среди заключённых?! Вы хотите использовать преступниц для поддержания порядка? Получается, мы сами можем оказаться под контролем заключённых?!
Та же инспектор смотрела на меня так, будто я предложил что-то немыслимое.
— И что в этом плохого?
На мой спокойный вопрос ей нечего было ответить.
— Не заблуждайтесь. Я разделил заключённых и вас и установил разный режим наблюдения не потому, что они преступницы, а вы обычные граждане. С моей точки зрения вы все одинаковые беженцы, потерявшие страну. Разница только в уровне доверия.
Сеён рядом тихо вздохнула.
Можно повторять одно и то же сколько угодно, но иногда слова начинают работать только тогда, когда их произносит человек с реальной властью.
— Это не тюрьма. И страны под названием Республика Корея больше нет. Я не обязан наследовать и исполнять приговоры правительства, которого больше не существует. Мне нужны всего три вещи: сила, навыки и минимальная надёжность. Конечно, человека с наркотиками или мошенничеством в прошлом я на руководящую должность не поставлю.
Таких, независимо от способностей, просто нельзя считать надёжными.
— Но если здесь есть мускулистая женщина, севшая за нападение, я с удовольствием назначу её в городскую охрану. Если будет соблюдать правила.
А следить за тем, как она работает, можно отдельно.
Лучше использовать агрессивного, но сильного человека, способного подавлять сопротивление, и контролировать его, чем поставить туда мирного, но слабого человека, которого никто не боится.
— Здесь безопасно, но не ждите доброго отношения. Если продолжите считать это продолжением прежней Кореи, дальше вам будет только тяжелее. Лучше представьте, что мир рухнул, а вы ради жизни вступили в военную группировку.
Кажется, теперь они наконец поняли, по каким критериям я смотрю на новых жителей.
— Постапокалиптические фильмы и сериалы хоть раз да смотрели? «Безумный Макс», «Сквозь снег», «Ходячие мертвецы». Какие люди обычно руководят убежищами там? Я, может, не настолько жесток, но и особо добрее меня не считайте.
Я замолчал и оглядел всех.
Страх.
Тревога.
Беспокойство.
В основном негативные эмоции.
Но были и другие.
Ожидание.
Восхищение.
Азарт.
У некоторых на лицах читалось нечто позитивное. У тех, кто был уверен в себе.
— Пока вам достаточно знать это. Остальное постепенно поймёте, когда поживёте здесь. Ещё вопросы?
Женщины переглядывались, но молчали.
— Браво-1, Браво-2.
<Браво-1 наготове.>
<Браво-2 наготове.>
Два робота ответили на вызов и сделали шаг вперёд.
— С этого момента помогаете Сеён.
<Приказ принят.>
— Сеён.
— Да.
— Пока не будет новых распоряжений, продолжай управлять этим лагерем так же, как раньше. Эти двое будут твоей охраной и руками. Новые доклады выслушаю на регулярном совещании. Здесь я полностью полагаюсь на тебя.
— Поняла.
Она поклонилась.
Пока я выходил из здания, ни одна из бывших надзирательниц больше не открыла рот.
Такой реакции мне было достаточно.
Знаете, как в клубах жён военных определяются иерархия и влияние?
Очень просто.
Звание мужа становится весом жены.
Если муж командует дивизией, его жена тоже начинает вести себя как командир дивизии.
Однажды я видел подобное собрание. Все разговаривали исключительно вежливо, но атмосфера была удушающей — чистый мир рангов.
Хотел придать Сеён веса?
Легко.
Достаточно открыто показать всем, что она пользуется особым расположением, и приставить к ней несколько роботов — и порядок установится мгновенно.
За спиной её, конечно, будут обсуждать, но в лицо больше никто не посмеет обращаться как попало.
От Сеён я и так ждал способностей администратора, а не харизмы человека, способного одним взглядом подчинить толпу.