Татуировка.
Процедура, при которой на коже человека надолго закрепляют надписи или изображения. Когда-то татуировки служили символами силы — магии, власти, религии, — а сегодня превратились в элемент моды.
Женщины в журнале, который я сейчас листал, тоже были покрыты татуировками с головы до ног. В кабинете начальницы рабочих нашлось немало порножурналов, и среди них — выпуск Hustler со спецматериалом о татуировках и росписи по телу.
[Управляющий, сюда.]
Роуз подняла опрокинутый стул и несколько раз похлопала по подушке, стряхивая пыль.
— Спасибо.
Я сел, а Роуз встала в шаге от меня.
[Прошу прощения, но разве целью вашего визита не была проверка рабочего места Сеён?]
— Была. Просто теперь нет смысла отдельно держать службу охраны и отдел надзора за рабочими. Хочу заодно объединить их. Здесь всё оказалось в лучшем состоянии, чем я думал. Пара дней ремонта — и можно использовать.
Роуз довольно кивнула.
Управление рабочими располагалось в одном из самых благоустроенных зданий нижнего сектора. Роуз хотелось хоть как-то позаботиться о Сеён, поэтому хорошее состояние здания не могло её не радовать.
— Ещё кое-что осмотрю, но это не срочно.
Сейчас мне хотелось сосредоточиться на журнале.
На каждой странице позировали женщины с самыми разными татуировками.
Вот уж действительно журнал, который даже американцы относили к хардкорной порнографии. Здесь показывали всё — без стыда и без попыток что-либо прикрыть. Не то что эти скромницы из Maxim.
Похоже, Роуз тоже заинтересовалась и стала смотреть вместе со мной.
На текущей странице голая японка стояла на коленях спиной к камере. Руки, спина и ягодицы были забиты зелёными татуировками — почти стереотипный образ жены якудза.
У кого-то было всего по одной-две татуировки на ступне, запястье или ключице. У другой на плечах красовались крылья.
Все выглядели чертовски сексуально.
Хотя когда состарятся и кожа начнёт обвисать, картина будет уже куда печальнее.
На одной фотографии четыре полностью обнажённые женщины в чёрных туфлях на высоких каблуках стояли в ряд. У каждой на лодыжке была вытатуирована Queen of Spades.
Но настоящим шедевром оказалась женщина с огромной татуировкой губ прямо вокруг ануса. Каждая складка нарисованных губ точно продолжала естественные складки отверстия.
Имелась даже отдельная рубрика с последовательными фотографиями лица девушки во время татуировки вокруг ануса. Каштановое каре, веснушки, на вид — едва вышла из подросткового возраста.
Сначала она держалась с надменным выражением. Потом татуировщик приложил машинку к «заднему проходу», и лицо начало постепенно перекашиваться. Под конец выражение стало примерно таким: «Кхооооо-о-о!»
Журнал оплатил ей татуировку в обмен на разрешение снимать процесс.
Дрожь-дрожь.
Я взглянул в сторону и увидел, как Роуз изо всех сил пытается удержать дёргающиеся уголки губ.
[Вас интересуют татуировки?]
С трудом подавив смех, спросила она.
— Любопытно. Но Артемида всё равно ни за что не разрешит мне сделать татуировку.
По глазам Роуз пробежали синие символы — видимо, она тут же запустила поиск.
[Среди жителей есть одиннадцать татуировщиков. Если прикажете, я найду самого квалифицированного.]
— Хм.
Как отреагирует Артемида, если я без предупреждения предстану перед ней с татуировкой?
«Ты… ты-ы-ы-ы!!!»
Даже гадать не нужно. Взорвётся от ярости.
— Нет, всё-таки не стоит. Интересно, конечно, но разбираться с последствиями я не готов.
Роуз тоже кивнула.
Ради моего желания она без колебаний нашла бы татуировщика среди жителей, но даже ей было страшно представить гнев Артемиды.
— А вообще выглядит невероятно сексуально.
Раздел с татуировками закончился, и начался спецвыпуск про роспись по телу.
Разумеется, все модели тоже были полностью голыми.
Слабачки, которые сначала надевают трусики, а потом рисуют поверх них, в Hustler не попадают. Здесь аккуратно раскрашивали всё: большие и малые половые губы, клитор, анус — и спокойно выставляли напоказ.
Особенно запомнилась женщина с нарисованными джинсами. Разрез её пизды изображал молнию, а клитор — язычок бегунка. За одну только фантазию художнику хотелось поаплодировать.
В фэнтезийном разделе женщины перевоплощались в вымышленные расы: русалок, орков, тёмных эльфов.
Роспись по телу давала совсем другой уровень эротики по сравнению с обычным косплеем, где всего лишь копируют одежду персонажа.
Каждая страница была интереснее предыдущей. Я листал журнал, время от времени насвистывая, когда вдруг…
Тук-тук.
Роуз постучала пальцем по моему плечу.
Я поднял взгляд и увидел её напряжённые глаза.
[Фух… ха-а.]
Несколько раз глубоко вдохнув, она отступила на пару шагов.
[Прошу прощения.]
И развязала галстук.
— Роуз?
Следом она расстегнула рубашку, сняла верх и бюстгальтер.
Когда её ладони, словно поднос, поддержали груди снизу, кожа начала меняться.
На белоснежном теле появился рисунок.
Супервумен.
На животе Роуз словно появилась синяя укороченная футболка, не скрывающая чёткий пресс, а на груди — большая красная буква S.
Синие соски заметно выступали на фоне рисунка и сразу притягивали взгляд. Ни одна футболка без бюстгальтера не сравнится с этим по пикантности.
Вот она — прелесть росписи по телу!
[Если пожелаете — я сделаю что угодно.]
Кожа андроидов третьего поколения могла свободно менять цвет и текстуру. Работа, на которую обычному художнику понадобилось бы десять часов, здесь занимала одну секунду. При желании кожа могла даже выглядеть как настоящая чешуя рептилии.
— Прямо что угодно?
Буква S исчезла с груди Роуз, а вместо неё появилось YES.
И даже здесь она всё рассчитала идеально: соски пришлись как раз на сходящиеся линии Y и изгиб S.
Я устроил ей короткие аплодисменты, после чего поочерёдно посмотрел на её тело и журнал.
Попробовать хотелось слишком многое.
— Роуз. Туда.
Я указал на большой стол с дорогой именной табличкой.
Стол начальницы рабочих, которая наплевала на ответственность и до последней минуты предавалась удовольствиям.
Роуз положила синюю руку на стол и одним резким движением смела всё в сторону.
Грохот!
Табличка и прочая мелочь посыпались на пол.
Для Роуз это было неожиданно грубо и эмоционально.
Шурх.
Потом она сняла брюки, трусики и чулки, аккуратно сложила всё стопкой и положила в угол.
Вот это уже была Роуз.
Обнажённая, она забралась на стол и села, широко разведя колени буквой М. В одно мгновение возникло ощущение, будто стриптизёрша устроила мне персональный сеанс.
[Что вы хотите?]
Лицо оставалось серьёзным, но уголки глаз слегка дрожали.
От смущения?
Или от чего-то другого?
— Так… посмотрим.
Я скрестил руки и начал прокручивать в голове список пожеланий.
— Но сначала подожди.
[Мм?]
Не меняя позы, Роуз выпрямила длинную ногу и закинула её назад.
Я проследил взглядом вдоль стройной ноги до маленькой рамки на стене.
Фотография погибшей начальницы рабочих.
Щёлк.
Роуз зажала край рамки между большим и вторым пальцами ноги и сняла её со стены.
Вот это сила пальцев.
А затем швырнула рамку в дальний угол.
ДЗЫНЬ!
Она точно угодила в мусорное ведро и разбилась.
[Даже если это всего лишь фотография, я не хочу показывать ему своё тело. Особенно такому мусору.]
Сказала Роуз.
Теперь стало понятно, почему она так эмоционально смахнула табличку со стола. Начальница, бросившая свои обязанности, вызывала у неё отвращение.
Я перехватил ногу Роуз, когда та медленно опускала её.
Чмок.
И поцеловал ступню.
— Мы думаем одинаково. Я её тоже терпеть не мог.
Ступня в моей руке мило зашевелилась. На лице Роуз одновременно появились смущение и радость.
* * *
[Так?]
Передо мной позировало ослепительно красивое обнажённое тело.
Щёлк.
Белая вспышка КПК накрыла Роуз целиком.
По моей просьбе она в реальном времени меняла на коже самые разные варианты росписи по телу.
Обнажённое тело — как произведение искусства. Роспись — тоже.
Такое сочетание было слишком хорошим, чтобы посмотреть один раз и забыть.
Нужно сохранить.
Красота и фигура Роуз тянули на модель века, зато помещение и позы напоминали дешёвую подпольную фотосессию. Будто никому не известная актриса, отчаянно нуждающаяся в деньгах. Или прогоревшая айдол, которая за мелочь согласилась раздеться перед камерой.
Только женщины из подобных историй обычно выглядели безразличными или подавленными.
На лице Роуз царила почти религиозная серьёзность.
Словно в мире прямо сейчас не существовало ничего важнее того, что она делала для меня.
— Следующая — русалочка.
[Да.]
Роуз опёрлась рукой о стол и полулегла на бок.
Её кожа изменилась.
По всему телу проступили многочисленные серебристые чешуйки, похожие на рыбьи. Настоящей чешуи не появилось — рисунок был просто настолько точным, что создавал полную иллюзию.
Щёлк.
Белая вспышка снова осветила её наготу.
Роуз смотрела на меня только с безграничным доверием, совершенно спокойно позволяя снимать самые интимные части тела.
— …
Я направил камеру КПК выше и увидел две раковины на груди.
Ну конечно. Серьёзная Роуз даже в образе Русалочки решила строго держаться канона.
Я протянул руку и несколько раз потёр раковины.
Поскольку это была всего лишь роспись, под пальцами ощущалась мягкая грудь и покачивалась от прикосновений.
Роуз всегда быстро понимала намерения командира.
Раковины тут же исчезли, открыв покрытые чешуёй груди и соски.
Тук.
Просто убрать руку показалось жалко, поэтому я слегка коснулся соска. Пару раз постучал указательным пальцем, затем зажал между большим и указательным и немного покрутил, прежде чем отпустить.
[Ик!]
С коротким стоном на лице Роуз появилось что-то похожее на сожаление, что я уже закончил.
Щёлк.
Такой кадр я упускать не собирался.
Последним фото «русалочки» стали широко разведённые ягодицы.
Роуз уткнулась лицом в поверхность стола, подняла зад как можно выше и приняла демонстративно покорную позу. Обеими руками схватила ягодицы и развела их в стороны.
Между синими чешуйчатыми половинками резко выделялись окрашенные в насыщенно-фиолетовый цвет малые губы и анус.
На синеватом теле обычный розовый показался бы слишком слабым, поэтому интимные места она подчеркнула более агрессивным фиолетовым.
— Жена якудза.
Спину и плечи заполнила огромная рыба, нарисованная зелёным и красным. Раздвоенный хвост переходил на обе ягодицы — неожиданно мило.
— Что бы ещё попробовать?
[Как вам это?]
Рыба исчезла, а всё тело покрылось белым мехом.
[Белая лиса.]
Как и рыбья чешуя, это был не настоящий мех, а рисунок, настолько реалистичный, что хотелось потрогать.
— Повернись. Такое надо смотреть спереди.
Роуз послушалась.
Спереди образ производил гораздо более сильное впечатление.
Даже лицо было расписано под кумихо, но без перебора — благодаря этому результат выглядел необычно, а не нелепо.
Губы стали ярко-красными. На щеках появился короткий белый пушок, ещё не переходящий грань настоящей шерсти. Ресницы и брови словно сильно удлинились, а разрез глаз стал острым, почти кошачьим.
Короткий белый мех лежал на животе и груди, словно снег на горном склоне.
Глубокий вертикальный пупок так и просил запустить туда палец. А два соска стали полупрозрачными, молочно-белыми.
Господи. Молочно-белые соски!
— У тебя отличная фантазия, Роуз.
[Спасибо.]
Она слегка улыбнулась.
В таком облике эта улыбка была убийственно хороша.
Одним наблюдением ограничиваться не хотелось, поэтому я вдоволь потрогал её живот, грудь, щёки и губы.
Роуз издала странный звук.
Слишком звериный для человека и слишком разумный для животного.
Но в одном сомнений не оставалось: это был голос самки.
[Желаете чего-нибудь ещё?]
— Омакасэ!
Следующий вариант оказался одновременно простым и убийственным.
[Как вам это?]
— …
Я опустил КПК и подошёл к ней.
Чмок.
Обхватил Роуз за плечи и жадно поцеловал в красные губы. Она ответила без малейшего колебания, и я вдоволь насладился её губами и языком, прежде чем отстраниться.
Иначе и быть не могло.
На груди Роуз был нарисован мой профиль.
На нижней части живота, прямо над маткой, появилась надпись: «Только ваша».
А на лобке — моя подпись.
Потом на сидящей боком Роуз проступил рисунок змеи.
Огромная коричневая гремучая змея тянулась от плеча через всю руку, спину, ягодицы и бедро.
Роуз вытянула ступню прямо перед моим лицом.
Тело змеи, будто живое, перебиралось через её лобок, обвивало ногу и спускалось вниз.
Чем ниже, тем тоньше оно становилось, пока на большом пальце ноги не остался самый хвост с погремушкой.
Остальные четыре пальца Роуз подогнула настолько сильно, что их почти не было видно. Только большой палец с бежево-коричневой «погремушкой» торчал вперёд.
[Ш-ш-ш.]
Роуз губами изобразила змеиный звук.
Перед моими глазами покачивался «хвост» гремучей змеи.
Не поймёшь, угрожает она мне или соблазняет.
Я просто схватил большой палец ртом.
На лице Роуз появилось удивительное сочетание стыда и удовлетворения.
Щёлк.
Рука с КПК опустилась.
Я заметил на её теле кое-что странное.
[Что случилось?]
Роуз недоумённо смотрела на моё ошарашенное лицо.
— У тебя там…
Я вытянул указательный палец к широко раскрытому паху.
Роуз на мгновение вздрогнула, но вместо того чтобы прикрыться, схватила обеими руками себя за щиколотки и раздвинула ноги ещё шире.
Даже в такой позе плотно сомкнутая пизда не показывала внутренней плоти. Я приложил указательный палец к чистой узкой щели.
[Мм.]
Роуз дрогнула от первого в жизни сексуального прикосновения в этом месте.
Но я не собирался проникать пальцем внутрь.
Я поднёс руку к глазам.
Палец был весь покрыт прозрачной жидкостью, которая даже стекала вниз.
[Э-это…]
Роуз тоже наконец заметила и посмотрела себе между ног.
Там всё промокло так, будто случилось наводнение.
Она не человек.
Она — искусственный интеллект, а тело, которым пользуется, — андроид.
Это не человеческая женщина, у которой промежность естественным образом увлажняется от возбуждения.
Но во время нашей эротической игры Роуз каким-то образом промокла сама, даже не заметив этого.
— Это…
Она посмотрела на меня.
— Чудо?
Произошло что-то, чего я не мог объяснить.
— Тебя настолько возбудила роспись по телу?
Растирая жидкость между пальцами, я приблизился.
Роуз явно не знала, что делать.
Она уже хотела прикрыть мокрую промежность ладонью, но остановилась и покорно оставила всё открытым для меня.
Смущение и непонимание собственного тела.
И верность, которая оказалась сильнее обоих чувств.
Такой вид совершенно не сочетался с её обычной жёсткой, уставной манерой.
Щёлк.
Белая вспышка накрыла растерянную Роуз.
Когда я решил, что фотографий достаточно, положил КПК на пол.
— Роуз.
[Да, управляющий.]
— Съёмка закончена.
Я тоже начал по одному снимать с себя всё, что было надето.
Взгляд Роуз сразу опустился вниз.
Мой член стоял так твёрдо, будто собирался лопнуть, и, как у неё, был весь в предэякуляте.
Мы молча смотрели на покрытые слизью гениталии друг друга.
— …
[…]
Слова больше не требовались.