Дополнительные вылазки подводных дронов тоже не дали особых результатов, и разведку пришлось завершить.
Единственная действительно полезная деталь: гигантские морские существа, похоже, получают энергию фильтрационным питанием. Именно поэтому скатоподобная тварь плавала с постоянно раскрытой пастью.
Способа сражаться с такими монстрами у нас сейчас всё равно нет. И признаков, что они собираются нападать на город на суше, тоже не наблюдалось.
Мы убедились, что непосредственной угрозы нет — пока этого достаточно.
Теперь важнее стабилизировать сам город.
[Я подготовила речь!]
С этим ко мне и явилась Кидз.
— Речь?
[Что лучше эффектной речи заставит всех запомнить, кто здесь правитель? Причём аудитория гарантированно — сто процентов! Привилегия, доступная только владыке убежища!]
Она заранее попросила встречу «с докладом», а теперь переслала материал на мой КПК.
— Нам обязательно настолько далеко заходить?
[Лишь ничтожная часть жителей видела ваше благородное лицо или хотя бы обменялась с вами словом.]
— София и Сеён. Всё.
Да и с ними я ещё не встречался лично.
[Так нельзя. Настоящий порядок начинается с чёткого понимания, кто именно правит. Почему сильные мира сего так любят собственные статуи и портреты в школах? Но Артемида скажет, что статуя — пустая трата ресурсов, а школ у нас пока нет. Значит, остаётся хотя бы один мощный спич!]
— В этом что-то есть.
К культу личности меня не тянуло, но с тем, что порядок строится на ясной цепочке командования, спорить трудно.
Я открыл предложенный текст.
— «Добро пожаловать в убежище. Вы выбрали один из немногих оставшихся великих городов — или были выбраны им…» Это же плагиат!
Такое читать вслух совесть не позволяла.
[О? Вы знаете этот шедевр?!]
Одна из любимых игр моей жизни. Конечно, знаю.
[Всё равно никто из них не распознает цитату. Давайте оставим!]
— Нет. Пока откладываем.
Впрочем, один раз показать всем новым жителям лицо и дать услышать мой голос действительно нужно.
Последние несколько дней для каждого проводили базовое обучение.
Все уже знали, что произошло в городе, как мы подавили заражение и что из прежних официальных жителей в убежище остался только я.
Но моего лица и голоса большинство по-прежнему не знало.
Я не собирался вечно сидеть взаперти в VIP-секторе. Рано или поздно мы встретимся лично.
Во время службы мне не раз приходилось проводить занятия и брифинги перед солдатами в актовом зале.
Но что говорить тысячам женщин — да ещё заключённым?
Над этим стоило подумать.
* * *
На вторую половину дня были назначены встречи.
Можно назвать их собеседованиями или сбором мнений — разговоры с несколькими людьми, которые представляли разные группы жителей.
Раз уж я принял этих людей, надо самому услышать и увидеть, как они живут. Заодно выбрать тех, кто станет чем-то вроде старост в тюремном бараке.
Нам неэффективно самим вмешиваться в каждую мелочь.
Для встреч выделили небольшое здание неподалёку от временного лагеря.
По одну сторону стола — одно кресло, по другую — другое. Передо мной лежала электронная бумага с подробным профилем каждого кандидата.
<Сканирование завершено. Оружия не обнаружено. Проходите.>
Снаружи послышался голос охранного робота.
Если отодвинуть складную штору, видно контрольно-пропускной пункт у входа: сканер всего тела и робот проверяют тех немногих, с кем у меня сегодня назначена встреча.
Через несколько минут:
Тук-тук.
— Входи.
Первой вошла Саша — женщина, имевшая наибольшее влияние среди заключённых в морской тюрьме до нашего появления.
Сразу после входа она почтительно поклонилась почти под прямым углом — как стюардесса.
Она видела меня впервые. Я же уже не раз наблюдал за ней через камеры спасательной группы.
Саша стояла с мягкой, обходительной улыбкой, совершенно не соответствующей её порочной красоте.
— Садись туда.
— Благодарю.
Стул она отодвинула почти бесшумно и села так аккуратно, что могла бы сниматься в учебном ролике по собеседованиям.
Но полного самообладания всё-таки не хватило.
ГЛОТЬ.
Перед ней стояли напитки и немного сладостей.
— Ешь спокойно.
— Т-тогда не откажусь.
Она мгновенно потянулась к шоколаду CBA.
Даже теперь рацион лагеря в основном оставался здоровым. А до спасения была отвратительная тюремная еда, которой едва хватало для выживания.
Сейчас Саша наверняка тосковала по сладкому сильнее новобранца, только что вышедшего из учебки.
Обёртка снята. Кусочек размером с ноготь большого пальца исчез во рту.
И строгое выражение лица тут же растаяло.
ГЛОТОК.
Следом — глоток кофе с молоком, и лицо у неё стало таким, будто она попала в рай.
Слишком сладко вместе? Похоже, ей всё равно.
Второй шоколад.
Третий.
Четвёртый.
Обёртки быстро множились.
— Ха-а-а…
Когда первая волна наслаждения прошла, Саша наконец посмотрела на меня. Потом на горку упаковок перед собой — и немного покраснела.
— Ничего. На выходе ещё дам.
— …Спасибо.
На фоне этой почти домашней сцены список её преступлений выглядел особенно впечатляюще.
— Нападение. Подстрекательство к нападению. Сводничество. Угрозы. Подкуп.
Я перечислял статьи одну за другой, а лицо Саши оставалось спокойным.
— Статей море, а срок не такой большой. Хорошего адвоката наняла? Наверное, на него целое состояние ушло.
— Так и есть. Всё, что годами собирала, ушло подчистую.
Она слегка улыбнулась.
— Но иначе вышла бы только после сорока. У меня кроме тела ничего нет. Если выйдешь уже тёткой — всё кончено. Деньги можно заработать снова. Молодость — никогда.
— А мошенничества среди статей нет.
Если бы было, какой бы способной она ни казалась, я бы не пригласил её сюда.
— Как бы грязно я ни жила, людей я не обманывала и не обирала.
— София согласилась бы? Похоже, у неё к тебе немало претензий.
Саша коротко рассмеялась.
— Ещё раз: я её не обманывала. Я прямо сказала и сколько она получит, и что должна делать. Сама ослепла от суммы, решила, что жизнь лёгкая, полезла — а теперь винит меня, что всё развалилось.
Похоже, угрызений совести по отношению к Софии она действительно не испытывала.
— Ладно. При спасении ты помогала управлять людьми, и вообще ты умеешь крутиться. Мне этого достаточно.
— Именно. Я полезная женщина. Что скажете — то и сделаю. Нужно женщин контролировать? Без проблем. Любая работа.
Причину такой готовности нетрудно было понять из её профиля.
В любой достаточно крупной тюрьме появляются свои «авторитеты».
В нормальной системе это просто заключённые с влиянием на остальных. Там, где контроль слабый или коррупция глубока, возможности становятся куда шире.
Связи с надзирателями дают лучшие камеры и более лёгкую работу. Через разные каналы можно доставать запрещённые вещи.
Тех, кто и на воле не способен зарабатывать нормальной работой, можно привязать к себе обещаниями связей и заработка после выхода.
Саша сочетала сразу несколько таких инструментов и благодаря им удерживала власть в тюрьме.
Теперь всё исчезло.
Деньги, знакомые в обществе, мужчины, на чьи плечи можно было опереться, — глобальная катастрофа испарила весь фундамент её влияния.
Теперь позицию приходилось удерживать только собственными силами.
Если не получится, она быстро окажется на самом дне и получит расплату за все старые обиды.
Поэтому новая власть в моём лице была ей жизненно необходима.
А мне была полезна она.
Система наблюдения на базе ИИ почти не оставляет слепых зон. Но человеческий информатор внутри делает её ещё лучше.
Хороший осведомитель должен быть достаточно мерзким и достаточно лояльным.
Как Саша.
Дальше мы обсуждали планы и настроение в лагере.
Она знала удивительно много и обладала массой практических навыков. Даже странно, как человек с такими способностями ушёл именно в преступную среду.
Причём Саша рассказывала не только о заключённых, но и о бывших надзирателях — о вещах, которых не было в официальных записях.
Никаких просьб или жалоб от неё не прозвучало.
Только благодарность за то, что её приняли, и одно и то же: «Прикажите — сделаю».
— Ещё увидимся. Разговор был полезным и приятным.
Я дал ей пригоршню шоколадок CBA.
Саша почтительно поклонилась и ушла.
После этого я проверил меню последних дней.
С точки зрения питания всё неплохо.
Но сладкого практически не было.
Фактически армейский рацион. Единственное исключение — сладкая кукуруза в праздничном меню первого дня.
— Артемида.
Я вызвал её через КПК.
[Что?]
— Рацион жителей оставь примерно таким же.
[Я и собиралась.]
В голосе появилась подозрительная нотка.
[Человеческий мозг — раб сладкого. Достаточно держать сладкое под контролем, и добровольных верных псов будет хоть отбавляй. В каком-то смысле даже проще, чем дрессировать тех глупых собак.]
Говорят, во второй половине Второй мировой в Европе находились женщины, готовые отдаться за пару чулок или шоколадный батончик.
После разговора с Артемидой ко мне по очереди пришли две незнакомые женщины.
Одна была настолько зажата, что нормального разговора не получилось.
У второй оказалось столько требований, что я в подходящий момент просто завершил встречу.
После них осталась гора обёрток от шоколада и карамели.
Я выбросил мусор и позвал следующую.
Вошла Нина — женщина, закалённая единоборствами и тренировками.