Мы шли по дороге к исследовательскому комплексу Geno Plan.
Повсюду стояли брошенные машины, а деревья вдоль улицы без исключения превратились в обугленные столбы.
— Только бы это место не использовали как убежище для эвакуированных.
Все гражданские пункты эвакуации, которые нам попадались до сих пор, в итоге превращались в логова заражённых.
Настоящие подземелья.
[Тут одно из двух. Это важный объект, связанный с военными технологиями. Могли вообще никого внутрь не пускать. А могли, наоборот, превратить его в убежище — и тогда там сейчас кишмя кишит.]
Вж-ж-ж.
Над головами пролетели дроны-Скауты.
Во время операции они должны были поливать огнём из 5,56-миллиметровых пулемётов заражённых, приближающихся к комплексу Geno Plan.
У Уокеров почти нет разума, но склонность к групповому поведению у них имеется.
Один-два бродят без дела, потом кто-нибудь начинает орать — и к нему постепенно стягиваются остальные. Если не вмешаться, через несколько часов их уже десятки.
И дело не похоже на простую реакцию на звук.
Если один Уокер долго смотрит в определённую сторону, окружающие тоже время от времени поворачивают головы туда же.
В массовой культуре зомби обычно должен сам увидеть человека или услышать шум, чтобы двинуться к цели.
Здесь механизм немного другой.
Мелочь на первый взгляд, но во время скрытных операций раздражает невероятно.
Территорию Geno Plan окружало ограждение уровня D.
Уровень A — ограждение примерно по грудь взрослому человеку, такое ставят вокруг газонов.
Уровень B — обычный забор спортивной площадки.
Начиная с уровня C это уже военные ограждения: без инженерного подразделения нормально не демонтируешь.
А установка ограждения уровня D по боевой доктрине превращала территорию в укреплённый район, пригодный как точка сбора и логистическая база.
[Добро пожаловать, командир.]
В нормальном состоянии одна из секций легированной стены должна была опуститься, превратившись в подъёмный мост.
[Техническая ошибка при открытии входа в ограждении. Вызовите ответственного специалиста.]
Вместо ворот зияла огромная дыра.
Одну из стен словно вырвали чудовищной силой.
А во внутреннем дворе нас ждало место бойни.
[Жаль.]
Сказала Артемида.
Повсюду лежали тела солдат.
Трупов заражённых было ещё больше.
А гражданских — больше, чем тех и других вместе взятых.
Заражённых разорвало пулями и взрывами. Людей — зубами и когтями.
— Жуть.
Похоже, выжившие из армии Республики Корея и американских войск организовали здесь совместную линию обороны. Вокруг валялись два вида формы и самое разное снаряжение.
Мы направились к плотно закрытому входу в лабораторный корпус.
[Добро пожаловать.]
После второй ступени аутентификации огромные створки, похожие на двери грузового лифта, разошлись.
Фью-у-у-у!
Воздух со двора с силой потянуло внутрь здания.
Здесь освещение тоже не работало. Внизу едва светились только аварийные указатели пожарной эвакуации.
Тёмный подземный проход бесконечно втягивал в себя воздух.
Будто мы входили прямо в пасть огромного чудовища.
Но страха я не чувствовал.
Потому что был не один.
Во время службы рядом шли человеческие солдаты.
Теперь — роботы.
Спины и плечи товарищей, шагающих рядом, сами по себе придавали смелости.
В мире изменилось всё.
А это чувство осталось прежним.
* * *
В отличие от двора, где шёл жестокий бой, внутри комплекса всё выглядело аккуратно.
— Во время эвакуации сюда ворвались твари, а изнутри просто не открыли двери?
Иначе трудно объяснить настолько резкую разницу по обе стороны входа.
Щёлк.
Загорелся свет.
Когда мы проходили дальше, датчики включали освещение блок за блоком.
По обе стороны широкого длинного коридора тянулись прозрачные стеклянные стены.
За ними находились огромные помещения, забитые оборудованием, но свет там не горел.
[По дизайну больше на аквариум похоже, чем на лабораторию.]
Если налить туда воду, сходство и правда было бы поразительным.
— Примерно понимаю, почему. Во время службы мне доводилось видеть несколько таких исследовательских центров.
В длинном тёмном коридоре тихо отдавались только наши шаги.
Вж-ж-ж-ж.
Плечевая камера вытянулась вперёд насколько могла, а потом слегка повернулась ко мне.
Жест Артемиды: «Мне интересно, рассказывай быстрее».
— Это одно из наказаний для организаций, которые серьёзно нарушили нормы исследовательской этики. Если переходили все границы, международная инспекция по исследовательской этике могла войти и вообще закрыть заведение. Если нарушение не настолько тяжёлое — назначали разные корректирующие меры.
Я указал пальцем на прозрачную стену.
— Одна из них — заменить внутренние стены лаборатории прозрачным материалом, чтобы инспекторам было легче всё осматривать. По решению комиссии приходилось переделывать минимум двадцать процентов, а иногда до девяноста пяти.
Девяносто пять процентов означало: оставить закрытыми разве что туалеты и раздевалки.
Полномочий у этой инспекции было даже больше, чем у МАГАТЭ в сфере ядерного контроля.
Незадолго до Войны заражения мир боялся биотерроризма сильнее, чем ядерного оружия.
[Такой ремонт должен стоить столько, что дешевле новое здание построить.]
— Именно. Некоторые компании из-за этого просто закрывались. Но у объектов вроде этого, связанных с национальной обороной, с деньгами проблем нет.
[Государство платит?]
Я пожал плечами в знак согласия.
— Мне кое-что не нравится.
[Что именно?]
— Как здесь устроено освещение.
Общий свет был выключен. Лампы включались только в том блоке, через который мы проходили.
Я показал за стекло.
Там была одна темнота.
— Всё вокруг тёмное, а освещены только мы. Прямо рекламируем: «Эй, все сюда смотрите!»…
БУМ!
В ту же секунду в стекло именно там, куда я показывал, с огромной силой врезалось что-то живое.
Чрезвычайно длинные руки и ноги, тело из плотно сжатых мышц.
Мутант, которого мы назвали Липером (Leaper).
Одного такого я уже убивал в подземельях Бладтек.
Он обладал чудовищной силой, мог карабкаться по стенам и потолку, а потом сжимать мышцы всего тела и выстреливать собой вперёд, словно из катапульты.
Я рефлекторно вскинул оружие.
[Не стреляй. Это усиленное стекло.]
БУМ! БУМ!
Липер обезумело бился головой о стену, но стекло даже не дрогнуло.
Зато его собственная голова постепенно разбивалась.
Лишь когда со лба потекли две струйки крови, мутант остановился.
— Гр-р-р-р…
Красные глаза моргнули.
Липер смотрел прямо на меня.
Он прижал к стеклу огромную ладонь размером почти с крышку котла и словно с сожалением провёл ею по поверхности.
Совершенно незначительный жест почему-то вызвал особенно сильное отвращение.
[Он всё равно не сможет попасть на эту сторону. Не стоит самим открывать заражённым путь к нам.]
Верно.
Пуля 12,7 мм разбила бы стекло и разорвала тварь, но ради одного заражённого портить собственный путь отхода было бессмысленно.
БУМ!
Поправка.
Не одного.
Ещё один мутант сверху слева врезался в стекло.
БУМ! БУМ!
Через секунду прилетели ещё двое — теперь снизу справа.
— Да чтоб вас.
БУМ! БУМ! БУМ! БУМ!
Следом появились ещё четверо.
Восемь Липеров облепили прозрачную стену.
Огромные ладони и прижатые к стеклу щёки выглядели ещё противнее из-за прозрачной поверхности.
Роботы-солдаты одновременно вскинули оружие, готовясь открыть огонь, если твари всё-таки пробьют барьер.
Словно сцена из «Мглы», где к стеклу магазина слетаются чудовищные насекомые.
Только здесь, пожалуй, и опаснее, и мерзее.
— Хорошо, что я не выстрелил и сам не разбил стекло. Вот тогда мы бы попали.
Спасибо Артемиде за совет.
БУМ! БУМ! БУМ!
Другие Липеры, ещё не успевшие понять прочность преграды, один за другим били головами.
Усиленное стекло задрожало так, словно началось землетрясение.
— Оно ведь не разобьётся, да?
Подозрительно, но Артемида молчала.
— Артемида?
[…Наверное?]
— …
Теперь замолчал уже я.
БУ-УМ!
В итоге стекло выдержало.
Последний мутант ещё раз с размаху ударился головой, рухнул, и остальные наконец отказались от попыток проломить стену.
Зато продолжали бродить рядом и следить за нами.
Жаль, что упавший Липер не сдох на месте: вскоре он, шатаясь, снова поднялся.
— Не ходите за нами, ублюдки.
Но Липеры двинулись параллельно нам по другую сторону стекла.
Их походка, взгляд — это было не похоже на обычную бессмысленную погоню заражённых.
В них было девяносто процентов враждебности и ещё десять процентов чего-то другого.
Очень слабого.
Настолько неожиданного для заражённого, что я сначала даже не мог понять, что именно вижу.
Интерес.
Вот почему их преследование казалось настолько неприятным.
Иногда они ещё и постукивали по стеклу.
Тук. Тук.
Будто глупый ребёнок в зоопарке дразнит гориллу.
Потом появились ещё шестеро, и заражённых стало больше, чем нас.
Сколько их вообще скрывается в здании, я уже не представлял.
Неприятная прогулка закончилась лишь тогда, когда мы вошли в дверь в конце коридора.
БУМ!
Даже когда мы исчезали из поля зрения, Липеры прижимались головами к стеклу и до последнего смотрели нам вслед.
Меня от этого пробрало сильнее, чем от Джаггернаута, несущегося в атаку с рёвом.
— Кии-и-и!
В следующем помещении нас ждали два Уокера в лабораторных халатах.
ХРУСТЬ.
Роботы получили приказ не стрелять и расправились с ними в ближнем бою.
Одному свернули шею на триста шестьдесят градусов.
Второго броском впечатали в пол.
Сразу после этого другой робот подхватил стоявшую рядом металлическую урну и размозжил заражённому голову, словно толок что-то в ступке.
Стрелять здесь было нельзя.
— Похоже, эту лабораторию поймали на совсем уж безумных нарушениях.
Внутри слишком много стен тоже было сделано из прозрачного усиленного стекла.
Если бездумно открыть огонь, можно собственноручно прорубить заражённым новый проход.
А лишние переменные на заранее рассчитанном маршруте отхода нам ни к чему.
Поэтому слабых Уокеров мы убивали в ближнем бою, продвигаясь дальше.
Главная цель сейчас — попасть в диспетчерскую безопасности, одновременно служившую командным центром, и получить контроль над объектом.
По дороге нам встретилось лишь несколько заражённых в лабораторной или военной форме.
Причина вскоре выяснилась.
«Командир полка. Всех некомбатантов изолировали в усиленном секторе. Если только не заявится та тварь, которая рвёт танки, здесь они должны быть в безопасности. Мы присоединимся к спасательным работам снаружи. Конец связи! …Эй, открывай внешний вход. Что? Ах ты сукин сын, сказано открыть — открывай!»
Эту запись связи мы нашли на теле погибшего кадрового офицера.
Подполковник.
По знакам различия и обстановке, вероятно, командир батальона соседней части, отвечавший за оборону комплекса.
Но была одна странность.
По зубам было понятно, что он умер человеком.
И убили его не заражённые.
Причиной смерти стали две пулевые раны в груди.
— В него стреляли сзади.
По следам ранений ясно: выстрелы сделали в спину почти в упор.
Для случайного дружественного огня это выглядело слишком…
— Фрэггинг?
Я отложил неприятный вопрос и вошёл в диспетчерскую безопасности.
Сначала получил управление объектом, затем сразу передал его Артемиде.
К сожалению, судя по всему, эвакуированных сюда всё-таки пустили.
На экранах CCTV были видны Уокеры по всему комплексу.
Большая часть скопилась в глубине усиленных зон изоляции.
Гражданские, исследователи, медики, пожарные, солдаты, которые их охраняли.
Освещение в изолированных секторах, похоже, сломалось — там царила полная темнота.
И в ней шевелилось слишком много силуэтов.
Но не всё было настолько плохо.
[Здесь есть кое-что хорошее.]
Несколько экранов CCTV заметно отличались от остальных.
На обычном мониторе одновременно выводилось шестнадцать камер.
Здесь же каждый монитор показывал только одну картинку, и качество изображения вместе с интерфейсом были совсем другого уровня.
Таких экранов было пять.
— Турели!
Пять автоматических турелей с пулемётами калибра 7,62 мм.
Поскольку объект был связан с армией, это были не полицейские версии с резиновыми пулями, а полноценные боевые системы.
— Понимаю, технологии важные, но безопасность они здесь устроили от души.
[Джинсу.]
Вж-ж-ж.
Камера на плече повернулась ко мне.
Там был всего лишь чёрный объектив, но почему-то мне чудилось отчаянно просящее выражение лица Артемиды.
— Выкоси их.
По моей команде все турели одновременно открыли огонь.
ТРРРРР! ТРРРРР!
Глушителей не было, поэтому чудовищный грохот пулемётов пробивался сквозь стены и доходил даже сюда.
С каждым выстрелом жёлтые вспышки на мгновение разгоняли темноту, словно фотокамера.
Обычные камеры наблюдения плохо видели в темноте, и поэтому картина получалась прямо-таки эффектной.
Вспышка.
На мгновение виден Уокер, улетающий назад, словно замерший на фотографии.
Темнота — и он исчезает как мираж.
Снова вспышка.
И так бесчисленное количество раз.
ВСПЫШКА!
Один летит назад, вытянув обе руки и ноги вперёд.
Самая распространённая поза.
ВСПЫШКА!
Другой — руки и ноги назад.
ВСПЫШКА!
Третий летит по диагонали, успевая провернуться на пол-оборота.
ВСПЫШКА!
Четвёртый складывается пополам под прямым углом и валится на месте.
Будто вся толпа решила сделать посмертные фотографии в полной темноте.
Правда, позы у всех были настолько нелепыми, словно их проводили через приёмы рестлинга.
— Только стеклянные стены не разбей.
[Ты это кому говоришь?]
Под огонь попали и Липеры, которые недавно сопровождали нас за стеклом.
Но умирать спокойно они не собирались.
Мутанты приседали и выстреливали собой вверх, словно с катапульты, пытаясь достать турели на потолке.
Большинство не дотягивалось, падало обратно и через несколько секунд превращалось в разлетающиеся куски мяса.
Но некоторым везло: они успевали ударить турель, а кое-кто даже цеплялся за неё.
На CCTV крупным планом появилось уродливое лицо Липера.
ХРЯСЬ!
Через мгновение на этом экране высветилось: «Нет сигнала».
[Боеприпасы закончились.]
К моменту, когда ленты опустели, большая часть заражённых была уничтожена.
Но несколько ещё оставались.
ХРЯСЬ!
Разъярённые твари начали одну за другой ломать обезоруженные турели.
Вскоре все пять экранов показывали «Нет сигнала».
— Этого хватит. Остальных добьём сами. Хорошая работа.
Я погладил плечевую камеру.
Вж-ж-ж.
В последнее время Артемида уже не пыталась уйти от моей руки.
Она просто медленно наклоняла камеру по диагонали.
Иногда вдруг начинала мелко вибрировать, словно массажёр, щекоча мне ладонь.
Щёлк.
Я ещё раз проверил оружие.
В конце концов, после большой бомбардировки зачистка уцелевших всегда была работой пехоты.
Я повёл роботов в изолированный сектор, который турели только что превратили в бойню.
Оставалось забрать исследовательские данные — и экспедицию можно заканчивать.
За исключением нескольких неожиданностей, всё пока шло по плану.
Пока.