Зима закончилась.
Мёрзлой земли больше нигде не было видно. Солнечный свет, прежде лишь сиявший будто пустая иллюзия, наконец стал по-настоящему тёплым и ласковым.
Одним весенним утром.
[Зрители, все живы-здоровы?]
Я сидел в центральной диспетчерской и слушал радиопередачу Кидз.
[В машинах, заброшенных зданиях, пришвартованных лодках, под землёй, на деревьях и во всех остальных холодных и неудобных местах! Спасибо, что снова пережили ночь и сегодня опять встретились со мной.]
Кидз бодро приветствовала всю Корею.
[А теперь встаём, по разу поворачиваем шею влево и вправо и разминаем затёкшее тело! Только не потягивайтесь. Вдруг враги заметят.]
Последнюю фразу она прошептала.
— Ух-х!
Я последовал её совету, несколько раз повёл корпусом из стороны в сторону, и суставы дружно захрустели.
[Джинсу.]
Пока я разминался, меня позвала Артемида.
[Моё тело почти готово.]
— …
Мысли на секунду остановились.
[Никакой реакции?]
— Просто слишком внезапно.
Я нажал кнопку и убрал громкость радио. Голос Кидз, как раз начавшей прогноз погоды, затих.
— Когда я видел тебя в прошлый раз, тело выглядело лет на шесть-семь, да?
То, что я видел в инкубаторной, было крошечным телом, едва доходившим мне до пояса и ещё даже не приблизившимся ко вторичным половым признакам.
Да и находилось оно за стеклом культивационной камеры, так что никакого настоящего взаимодействия всё равно быть не могло.
Несмотря на сильное первое впечатление, воспоминание быстро поблекло.
К тому же Артемида не любила показывать себя внутри инкубатора, и я после того раза больше туда не ходил.
Тело постепенно выпало из мыслей, и теперь новость оказалась скорее ошеломляющей, чем радостной.
— Значит, наконец увидимся по-настоящему.
[Мы и сейчас видимся.]
— Я не это имел в виду.
Артемида тихо засмеялась, глядя, как я растерялся.
Как вообще её встречать, когда она наконец выйдет ко мне в настоящем теле?
Просто протянуть руку для рукопожатия?
Представил — и сразу понял, что выглядит плохо.
«…»
«…»
Артемида хмуро разглядывает протянутую ладонь и только потом берёт меня за руку.
Да. Очень похоже на неё.
Тогда, может, обнять её как давнюю подругу и партнёршу, с которой мы столько времени вместе?
«Рад тебя видеть!»
«Уф!»
А вот за это она, кажется, тоже разозлится.
Ещё со времён до Войны заражения и до сегодняшнего дня мы с Артемидой жили вместе так естественно, будто иначе и быть не могло.
Повседневность, множество боёв, а потом даже область бессознательного.
Наверное, из-за её уникального положения — сверхъестественные возможности при полном отсутствии физического тела — между нами возникли отношения, не совсем похожие на обычную связь мужчины и женщины.
Мы действительно жили как партнёры в самом прямом смысле этого слова.
Для меня Артемида была женщиной — и одновременно чем-то большим, чем женщина. Существом, которое находилось повсюду и при этом нигде.
И теперь у неё появится тело.
Она займёт место в пространстве передо мной, будет дышать, у неё появится собственное тепло.
И что тогда станет с нашими отношениями?
Об этом я почему-то почти не думал.
Продолжатся ли дни, ничем не отличающиеся от прежних?
Клоро и Роуз уже получили тела, но с Артемидой всё будет иначе.
Потому что она особенная.
[Ты прямо погрузился в мысли. Примерно представляю, о чём думаешь.]
Артемида выглядела чрезвычайно довольной.
— Твоё тело ведь неправильно будет называть андроидом четвёртого поколения… да?
[Если классифицировать по уровню развития технологии — правильно. Всё, что умеют тела Клоро и Роуз, сможет и моё. Только лучше.]
Улучшенная версия всех тех восхитительных функций?
Звучало внушительно.
[Но на деле всё иначе. Моё тело уже вообще не андроид. Когда я выйду в реальный мир, прикоснись ко мне.]
Она сказала это почти вызывающе.
[Куда бы ты ни положил ладонь, почувствуешь тепло. Не искусственную температуру от электрической батареи, а жар тела, по которому течёт тёплая кровь.]
— …
Решено.
Как только Артемида выйдет из инкубатора, я крепко её обниму. И не отпущу, пока сама не начнёт вырываться.
— А спальня? В верхнем жилом секторе домов полно, можешь выбрать любой. Или уже присмотрела что-то?
Ханок, японский дом, западный особняк, дома в смешанном японо-западном стиле, современное жильё, футуристические дома, рёкан, гостиница.
В верхнем VIP-секторе было полно тематических резиденций.
Сам я жил в рёкане. Изначально это было общее заведение для VIP-резидентов, но теперь я использовал его как личный дом.
Свежий сад и тёплая искусственная купальня здорово прочищали голову.
[Разочарую, но даже после выхода из культивационной камеры мне какое-то время придётся жить в инкубаторной. Тело нужно будет постоянно подстраивать и обслуживать в разных местах.]
На экране Артемида скрестила ноги и руки.
[Но разные помещения меня очень интересуют. Пройти босиком по татами. Погрузиться в горячий источник. Почувствовать кожей ветер на быстро движущемся транспорте. Ощутить удар в ладонях, когда палкой бьёшь по мячу.]
Наверное, от предвкушения её нога слегка покачивалась.
[Я моделировала всё это несчётное количество раз, но почувствовать кожей будет совсем иначе.]
А я ждал этого едва ли не сильнее неё.
Какими бы огромными ни были её знания, самостоятельно двигать телом и переживать ощущения — совершенно другой опыт.
Мне уже хотелось взять её за руку, повести за собой и всё показывать.
Как прожжённый игрок, который едва ли не испытывает оргазм, ведя новичка по любимой игре, я хотел стать для неё проводником в жизни физического тела.
И вопросов было ещё море.
Практически всё, что человеку приходится делать по необходимости или ради удовольствия, теперь становилось новой темой.
— А есть ты как будешь?
В отличие от Роуз и Клоро, тело Артемиды было настоящим человеческим организмом и должно было есть и пить.
— Значит, теперь придётся готовить по две порции? Я всё это время ел один. Наконец-то конец одиночным ужинам.
[…]
Нога Артемиды перестала покачиваться.
— Есть что-нибудь, что хочешь попробовать? Сладкое или что-нибудь более нейтральное? Хотя сейчас ты, наверное, и сама не знаешь. Надо сначала попробовать, чтобы понять, что нравится.
Она не ответила.
— Артемида?
[…Мне необязательно есть. Я предусмотрела другие способы получения энергии. Но когда ты будешь есть, я могу сидеть рядом.]
— То есть твоё тело вообще не может принимать пищу?
[Может.]
Она замялась.
— А я хотел сам кое-что тебе приготовить.
[…!]
Повисла неловкая пауза.
— Извини. Наверное, я слишком тороплю события.
Если поставить себя на её место, такая реакция была понятна.
— Для меня еда — естественная вещь. А для тебя сам процесс глотания может казаться пугающим или неприятным.
[…Давай поговорим об этом потом.]
Она явно не хотела продолжать тему. Значит, хватит.
Следующим хотелось спросить про одежду.
— А носить что собираешься?
[Одежду!]
Она мгновенно оживилась.
— В городе…
[Всё~ сделаем заново.]
Я собирался сказать: «В городе полно магазинов, возьмёшь что-нибудь подходящее», — но так и замолчал.
— Заново?
[Скелет моего тела собран с нуля. Количество костей, способ соединения, даже внутренняя и внешняя геометрия таза немного отличаются от средней женщины.]
На экране появилось множество нарядов.
Платья, комплекты, повседневная одежда, костюмы, форма, лабораторные халаты, вечерние наряды, спортивная одежда, свитеры, джинсы, юбки, пижамы, бельё и всевозможные традиционные костюмы.
[Обычная одежда не сможет сидеть на мне идеально на все сто процентов. Поэтому всё сделаем специально для меня.]
Можно было бы сказать, что для эпохи апокалипсиса это непозволительная роскошь.
Ну и что?
Она — Артемида.
Если кому и позволено роскошествовать сколько душе угодно в рушащемся мире, то ей.
[Ну как? Хочешь увидеть меня во всём этом?]
Артемида на экране принимала странные позы, а поверх неё один за другим появлялись и исчезали разные наряды.
Похоже, это действительно был её вкус: все модели до единой выглядели роскошно.
— Ещё бы. Разумеется.
Мне оставалось только усердно кивать.
[Хм-м~ хм-м~]
Артемида напевала себе под нос и перебирала наряды один за другим.
С её скоростью вычислений список понравившихся вариантов наверняка уже давно был готов.
Сейчас она скорее показывала их мне по одному и ждала реакции.
Изображения мелькали очень быстро, да и отвечать вслух мне не требовалось.
[Этот не очень?]
По движению век, лицевых мышц, пульсу, изменению температуры и десяткам других мелочей она уже получала ответ сама.
Проблема была лишь в количестве одежды.
Мне уже начинало становиться скучно, но Артемида выглядела настолько счастливой, что сказать об этом язык не поворачивался.
Неважно, тратит женщина на один наряд минуту или секунду: общее время ожидания мужчины всё равно почему-то остаётся неизменным.