«Хотела бы ещё побыть с вами, но возникло дело. На фабрике произошёл несчастный случай, есть пострадавшая».
Во время нашей экскурсии по экзаменационным площадкам Клоро пришлось срочно уйти. К счастью, травма оказалась несерьёзной.
Когда я остался один и продолжил осмотр, обострённый слух поневоле стал выхватывать разговоры сдающих.
Оказалось, немало жителей думали примерно о том же, что и я.
Они тоже подозревали, что введённые в убежище квалификационные экзамены нужны не только для мотивации и распределения по должностям.
Некоторые связывали их с будущей судьбой жителей.
А вдруг результаты однажды начнут использовать, чтобы отделять тех, кто городу нужен, от тех, кто не нужен?
— Если сейчас выгнать человека, это всё равно что сказать ему: иди и умри.
— Не совсем. Ты же сама по радио слышала про людей, которые живут на юге.
Голоса доносились снизу. Я находился на втором этаже экзаменационного корпуса, откуда меня почти невозможно было заметить.
— Слышала! Но разве это жизнь? Каждый день одни травы! Спать в палатке! А мыться — в реке или море!
— И всё же они не умирают. Сейчас снаружи почти все так живут.
— Ты слишком спокойная.
— Если я буду трястись от страха, ничего не изменится.
Я осторожно посмотрел вниз.
Одна женщина была живой на вид, с раскрасневшимся лицом. Рядом стояла другая — с короткой стрижкой и совершенно невозмутимым выражением.
— Я просто считаю всё происходящее цепочкой чудес. Если однажды чудеса закончатся, в этом не будет ничего странного. Просто скажу себе: «Ну что ж, пожила с комфортом».
— И спокойно позволишь себя выгнать?
Коротко стриженная усмехнулась.
— А что ты предлагаешь? Если я сяду на пол, расплачусь и откажусь выходить, наверху вдруг пожалеют? Вцеплюсь в штаны Клоро и начну умолять — что-то изменится?
— Ну…
— Если ты правда на такое надеялась, забудь. Здесь условия несравнимо лучше, чем там, где мы жили раньше, но в некоторых отношениях это место куда страшнее.
Женщина натянула перчатки и взяла сварочную маску. Подходила её очередь на практическое испытание.
— Вместо таких бесполезных мыслей лучше получи хоть одну квалификацию. Это реально поможет — и если хочешь остаться здесь, и если однажды придётся выйти наружу и самой зарабатывать на жизнь.
На этом разговор закончился.
Экзамены уже подходили к завершению, и вскоре испытания закончились полностью.
Итог, который мне доложили, выглядел ужасающе.
Процент сдавших — всего четыре процента.
Даже с учётом того, что это был первый набор и многие записались из любопытства, цифра оставалась очень низкой.
Причём речь шла о самом базовом уровне — примерно как довоенная квалификация рабочего специалиста.
По результату было ясно, насколько высокую планку Артемида установила ради реальной селекции по уровню навыков.
Большинство прошедших оказались теми, кого и раньше считали лучшими работниками на своих местах.
Примерно с этого времени атмосфера среди жителей начала понемногу меняться.
Пошатнулась ничем не подкреплённая уверенность, что нынешняя спокойная жизнь будет продолжаться вечно.
Передачи Кидз, где без прикрас показывалась тяжёлая повседневность внешнего мира, только усиливали эти мысли.
Насколько вообще ценен труд, который каждый из них отдаёт убежищу пять дней в неделю?
Достаточно ли этого, чтобы оправдать получаемые взамен безопасность, свободное время, еду и жильё?
Жителей, способных уверенно ответить «да», было не так много.
Но были и те, кто вообще не мучился такими тревогами.
Тренировочный зал штаба службы безопасности.
— Сильнее!
ПАХ!
Раздался звонкий удар.
На ринге спарринговали Нина и Сеён.
Обе были в коротких спортивных шортах и топах и уже покрылись потом.
— Ха!
Сеён резко выдохнула.
Одновременно вперёд полетел кулак в тонкой перчатке.
ПАФ!
Защиту Нины пробить не удалось.
Они обменялись ещё несколькими атаками, после чего Сеён внезапно выбросила мидл-кик.
То ли техника ещё хромала, то ли усталость уже сказывалась.
Удар получился мощным, но ему не хватало резкости, и Нина легко ушла одной работой ног.
Сеён вернула промахнувшуюся ногу, на мгновение застыв почти в стойке цапли. Икра была рельефной, плотной, с хорошо заметными мышцами.
Несмотря на мягкое лицо, её тело уже не имело ничего общего с прежней хрупкостью: отчётливый пресс, крепкие руки, сильные ноги.
Она изменилась настолько, что первую встречу было трудно с этим сопоставить.
Наверное, среда действительно делает человека.
Как она сама и говорила, нельзя оставаться слабее женщин, которыми ты руководишь.
Белая кожа блестела от пота, волосы разлетались, пока Сеён босиком двигалась по рингу. В какой-то момент это и правда напоминало танец феи — только вместо лёгких па у неё были удары руками и ногами.
Сильная, красивая нога хлестнула воздух, метя в корпус соперницы.
— Всё, я устала!
— Уже?
В конце концов Сеён просто рухнула на спину посреди ринга.
— Ха-а… ха-а…
Грудь быстро поднималась от тяжёлого дыхания. Похоже, силы закончились совсем — кроме этого она почти не двигалась.
Нина подошла с улыбкой и начала щекотать её бок пальцами ноги.
— А-ха-ха! Н-не надо!
Сеён кое-как схватила её за подъём стопы и попыталась отодвинуть, но без толку.
Разница в тренировочном стаже была слишком велика.
Икры и бёдра Нины были покрыты куда более чётким рисунком мышц, чем у Сеён.
Сейчас каждая из них напряглась по воле хозяйки, и хватка Сеён казалась рядом с такой силой лишь лёгким ветром у ствола дерева.
— И-и-их!
БАХ!
Не выдержав щекотки, Сеён обеими руками дёрнула Нину за ногу, и та повалилась прямо на неё.
— Кья-ха-ха-ха! Всё, сдаюсь! Сдаюсь! Хва-а-атит!
Это лишь ухудшило ситуацию.
Нина обхватила Сеён и принялась щекотать обеими руками.
Так, сцепившись в один клубок и перекатываясь по рингу, они докатились прямо до меня.
— Ой? А вы когда пришли? Надо было сразу сказать!
— Управляющий.
Нина приветствовала меня широкой улыбкой, а Сеён — красным от смущения лицом.
Наверное, после длинного спарринга и возни на полу обе разогрелись ещё сильнее.
Фух.
Когда они поднялись передо мной, на меня буквально накрыло густым запахом пота.
— Хорошо потренировались, вижу.
— Конечно!
Нина невинно вскинула один кулак к потолку, а второй рукой упёрлась в бок.
Сеён тоже собиралась принять похожую позу, но внезапно вспомнила о своём состоянии и поспешно прижала руки, закрывая подмышки.
По крайней мере, эти две женщины точно не выглядели людьми, которые боятся будущего и думают, оставят ли их в убежище.
— Управляющий, может, один раунд?
Нина уже потянула меня за руку, будто ответ был заранее очевиден.
— Нет, я пас. Просто посмотрю. У вас там, кажется, ещё очередь.
Я кивнул назад.
Там разминались другие сотрудницы службы безопасности.
У всех тела были не слабее, а у некоторых и заметно мощнее, чем у Сеён. Они с интересом поглядывали в нашу сторону.
Как только Нина и Сеён сошли с ринга, туда поднялись две другие женщины.
— Хия!
Зрелище оказалось неожиданно увлекательным.
Хорошо тренированные женщины с разными боевыми выкриками яростно обменивались ударами.
И на их лицах тоже не было ни намёка на тревогу о будущем.
Наверное, когда каждый день работаешь, тренируешься и становишься сильнее, просто нет причин бояться, что останешься позади.
— Красиво.
Мне оставалось только искренне восхищаться их энергией.
Прошло ещё несколько дней.
[Джинсу, время пришло.]
Артемида вызвала меня.
[Можешь прийти во внешнюю лабораторию?]
Наконец наступил день, которого мы ждали.
* * *
Внешняя лаборатория убежища, где содержали Сеньора.
Наверное, с момента основания здесь ещё никогда не было такого напряжения.
Инкубатор с инопланетянином. Вокруг — тяжеловооружённые бойцы. За усиленным стеклом наблюдает важная персона. В углу ждёт медицинская команда.
Классическая сцена из научной фантастики.
Если не считать того, что все, кроме меня и инопланетянина, были роботами.
[Если прозвучит тревога, немедленно уходи по этому маршруту. Я герметично закрою лабораторию.]
Артемида показала кратчайший путь эвакуации.
— Он и так был едва жив. Не думаю, что после пробуждения сможет устроить что-то серьёзное. Реакция на инфекцию отрицательная, да и вряд ли он вдруг решит устроить погром со зла.
[Таков протокол безопасности. Просто выполняй.]
Оставалось меньше трёх минут.
От напряжения губы пересохли, и я машинально провёл по ним языком.
[Может, сделать кофе?]
— Не надо. Сейчас я, кажется, даже не пойму, через рот он вошёл или через нос.
За стеклом медицинская команда приготовила не только оборудование, но и питание.
— Это что, шведский стол для инопланетного пациента?
Очищенная вода, шесть видов растворов для внутривенного введения, десятки видов еды, переработанной в пасту, и какие-то необычные батареи.
[Даже исследовательская группа Enterprise не смогла точно выяснить, чем питается этот инопланетянин. Были только гипотезы.]
— А он вообще способен есть?
В области живота, где у человека располагались бы желудок и кишечник, механических частей было больше, чем живых тканей.
[Поэтому мы и подготовили батареи. Постарались собрать максимально широкий набор. Что бы он ни использовал — органику или электричество, что-нибудь должно подойти.]
Осталась минута.
— Интересно, что он имел в виду под «надеждой». Какими бы знаниями ни обладал этот пришелец, сейчас он выглядит всего лишь беженцем. Трудно поверить, что один человек… то есть одно существо способно настолько сильно повлиять на ситуацию.
[Через минуту сможешь спросить его сколько угодно. Что даст гадание прямо сейчас?]
— Людям просто хочется говорить в такие моменты. После первой части экзамена половина студентов вместо подготовки ко второй начинает обсуждать ответы на уже написанную работу, хотя это вообще не срочно.
[Нелепо. Крайне неэффективно.]
Пока мы болтали, до конца отсчёта осталось меньше минуты.
53 секунды.
52.
51.
50.
49.
48.
Когда цифры пошли уже по секундам, разговор сам собой стих.
Казалось, время вдруг ускорилось.
И наконец на таймере появился ноль.
ПИП!
Короткий сигнал — и снова тишина.
— …
[…]
Мы затаили дыхание и смотрели, но Сеньор не подавал никаких признаков сознания.
Прошло пять секунд.
Потом десять.
Ничего не изменилось.
Не выдержав тишины, я наконец заговорил:
— Только не говори, что это и правда был остаток времени работы системы жизнеобеспечения.
[Не шути ерунду.]
Не успела Артемида меня одёрнуть, как…
Дёрг!
До сих пор совершенно спокойная верхняя часть тела Сеньора один раз содрогнулась.
Несколько секунд он снова лежал неподвижно, а затем дёрнулся куда сильнее.
Тук!
Его ладонь ударилась о стекло инкубатора и прижалась к нему.
Четыре длинных толстых пальца согнулись, будто пытаясь что-то схватить, а потом снова разжались.
Широкая ладонь медленно легла на стекло.
И в этот момент Сеньор открыл глаза.
Зелёный взгляд казался бездонным. В нём читалась мудрость, но первые мгновения глаза беспокойно двигались, словно он не понимал, где находится.
Сеньор опустил взгляд на собственное тело.
Затем осмотрел инкубатор, в котором лежал, тяжеловооружённых бойцов вокруг него, медицинскую команду в углу и приготовленную ими пищу.
И наконец встретился взглядом со мной за усиленным стеклом.
В этот момент я увидел в его глазах нечто, что невозможно было не понять.
Эмоцию, понятную поверх любых языков и даже границ между видами.
Это была радость.
А может быть, облегчение.