Мурим. Рассветная обитель. Утро.
Мир вокруг Алексея стал... густым.
Это было не то обычное утро, к которому он привык. Воздух в обители вибрировал. Ци, которую выделял Ирминсуль, обычно была невидимым фоном, но сейчас она превратилась в осязаемый золотистый кисель. Он струился между пальцев, оседал на коже, проникал в лёгкие с каждым вдохом. Казалось, сам воздух решил стать тягучим, как мёд, и заживо похоронить всё живое.
Ли Вэй стоял на крыльце, широко открыв рот. Он пытался вдохнуть, но казалось, что он глотает расплавленный янтарь. Глаза его расширились от ужаса, руки тряслись, пытаясь нашарить опору.
— Оно... оно давит... — прохрипел Ли Вэй, падая на колени. Его пальцы вцепились в землю, но и земля под ними пульсировала, жила своей собственной, чужой жизнью.
Системное окно перед ним мигало красными ошибками, сыпало предупреждениями, которые он не мог прочитать — буквы плыли перед глазами.
Алексей чувствовал обратное. Его «Пустота» работала на полную мощность. Энергия Ирминсуля не давила на него — она всасывалась в него, как в чёрную дыру. Это было физически больно. Словно ты — маленькая воронка, через которую пытаются пропустить океан. Каждая клетка тела кричала, требуя остановиться, но остановиться было нельзя.
— Ли Вэй! — крикнул Алексей, пытаясь подойти к другу. — Уходи в дом!
— Не... могу... — прохрипел тот. — Ноги... не слушаются...
Алексей рванул к нему, схватил за шкирку и буквально зашвырнул в дверь. Ли Вэй влетел внутрь и остался лежать на полу, тяжело дыша, но хотя бы там давление было чуть слабее.
Перед глазами Алексея вспыхнуло системное окно — впервые за долгое время.
[ВНИМАНИЕ!]
[Превышение лимита входящего трафика.]
[Обнаружено внимание Небожителя: ИРМИНСУЛЬ]
[Статус: Пробуждение инстинкта]
[Рекомендация: эвакуация]
[Вероятность выживания при эвакуации: 0.3%]
— Эвакуация? — прохрипел Алексей. — Куда?
Он поднял голову. В небе над континентом не было солнца. Вместо него там пульсировала гигантская крона, сотканная из чистой энергии. Она занимала полнеба, медленно вращаясь, как огромный глаз, как живой механизм, созданный богами для наблюдения за миром смертных. Ирминсуль не «смотрел» на него в человеческом смысле. Он просто почувствовал, что в его идеальном потоке энергии появилась дыра. И эта дыра — Алексей.
— Надо... достучаться, — прошептал Алексей, чувствуя, как его кости начинают светиться изнутри. Сквозь кожу проступили золотые линии — метка разрасталась, пульсировала, жила своей жизнью.
Он закрыл глаза. Попытался успокоить дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
— Я не враг, — сказал он вслух, обращаясь к небу. — Я просто хочу жить.
Небо не ответило. Давление только усилилось.
Дима в Аду вскочил с кровати. Его запястье горело. Он посмотрел — там, где контракт соприкасался с кожей, пульсировал багровый свет, которого раньше не было. Он расползался по руке тонкими венами, поднимался к локтю.
— Что с тобой? — Фе испуганно смотрела на него.
— Не знаю. Что-то... мешает.
Перед глазами вспыхнуло окно — не системы, а самого контракта:
[ВНЕШНЯЯ ОШИБКА]
[Конфликт с протоколом ИРМИНСУЛЬ]
[Обнаружен несанкционированный контакт с источником ци]
[Статус: наблюдение]
[Рекомендация: не вмешиваться]
— Он его сейчас раздавит, — понял Дима. — Ирминсуль просто зальёт его ци, пока «пустота» не лопнет.
— Кого? — не поняла Фе.
— Алексея. Моего друга. Я чувствую. Ему больно. Очень больно.
Фе подлетела ближе, коснулась его руки. Её пальцы дрожали.
— Ты дрожишь.
— Я не могу ничего сделать. Я далеко.
— Ты можешь чувствовать. Это уже много.
Дима посмотрел на свою руку. Контракт пульсировал в такт сердцу. Или это сердце билось в такт контракту?
— Если он умрёт, — тихо сказал он, — я почувствую.
— Не думай об этом.
— Не могу.
В комнату постучали.
Мать:— Дима, ужинать идёшь?
— Потом! — крикнул он. — Я потом!
Мать не ответила. Дима знал, что она стоит за дверью и переживает. Но сейчас не до ужина.
Навык “ Последняя надежда(малая часть) “ активна.
Регрессор остановился посреди леса. Птицы замолчали. Звери забились в норы. Он посмотрел в сторону Мурима, хотя не мог его видеть.
— Полуразумный дурак, — прошипел он в пустоту, обращаясь к Небожительскому дереву. — Ты убьёшь его раньше, чем поймёшь, что он твой единственный шанс.
Он замолчал. Потом тише добавил:
— Я тоже пытался. Ты меня не услышал.
Ветер донёс запах гари. Люди в чёрном были где-то рядом. Он чувствовал их приближение — они шли по его следу, методично прочёсывая лес. Но не могли сейчас думать о них.
— Держись, Алексей, — прошептал он. — Держись.
«Голова болит от этого. Мне нужно стать сильнее ради… ради… ради пробуждения воспоминании, узнать кто такой Алексей и почему у меня вылезают воспоминания при применении навыков. Пока надо создать образ»
Он спрятался в корнях старого дерева, замер, слушая, как где-то за спиной трещат ветки под ногами преследователей.
Мурим. Контакт.
Алексей закрыл глаза. Он понял: бороться с этим потоком бесполезно. Нельзя перекричать ураган. Можно только стать его частью.
Он перестал сопротивляться. Вместо того чтобы пытаться удержать Пустоту, он раздвинул её границы. Представил, что он — не сосуд, не труба, а просто окно. Прозрачное. Пустое. Готовое пропустить через себя всё, что пожелает Ирминсуль.
«Я здесь», — подумал он, направляя эту мысль не в небо, а в саму структуру ци, которая его окружала. — «Я не вирус. Вирус унесли люди в чёрном. Я — тишина. Я — пустота. Я — тот, кто ничего не забирает, только пропускает».
Золотой кисель вокруг замер.
Ирминсуль прислушался.
Это было похоже на то, как если бы огромный кит на секунду перестал плыть, чтобы почувствовать движение маленькой рыбки. Но в этой «паузе» Алексей ощутил нечто большее — древность. Миллионы лет. Ирминсуль был здесь всегда. Он видел, как под ним возникали и исчезали цивилизации. Как люди учились культивировать. Как секты рождались и умирали. Как империи рассыпались в пыль, а на их месте вырастали новые.
Он не помнил мирового дерева. Оно было до него. Но он чувствовал его след — ту самую «заноза» в виде демонического дерева, которую когда-то коснулся Алексей.
В голове Алексея пронеслось не слово, а образ: огромный корень, обвивающий континент, и маленькая багровая заноза — демоническое дерево, которое пыталось его поглотить. И рядом — три точки света. Три пульсирующих огонька.
Ирминсуль видел в Алексее то, что никто не видит, то что его породило. Это был «Код Оригинала». Чистая информация о том, какими были миры до того, как их разделили. Не память — просто сигнал: «Свой. Не трогай».
Он чувствовал Алексея, проверил его в испытании. Заколол его душу в клетку мироздания и поместил 4 золотых печати проклятой культивации с таймером на два года.
Давление мгновенно исчезло.
Золотой туман в обители опал мелкой пылью. Она осела на листьях, на крыше, на волосах Ли Вэя, который всё ещё лежал на полу внутри дома. Небо стало обычным. Солнце снова появилось на своём месте.
Ли Вэй выполз на крыльцо, жадно хватая ртом воздух, не веря, что остался жив.
Алексей упал на песок, тяжело дыша. На его руке, там, где его коснулось демоническое дерево, теперь горел тонкий золотистый след. Не багровый, как у Димы. Не чёрный, как у демонических культиваторов. Золотой. Чистый. Ирминсуль оставил свою метку.
— Что это? — прошептал Ли Вэй, подползая ближе. Он осторожно коснулся руки Алексея, отдёрнул пальцы — след был горячим, но не обжигал.
— Не знаю, — ответил Алексей. — Но он больше не давит.
— Он... принял тебя?
— Не принял. Просто... заметил.
Ли Вэй посмотрел на его руку. Золотой след пульсировал в такт сердцу. Медленно, ровно, успокаивающе.
— Ты теперь не просто пустота, — сказал он. — Ты — его глаза.
Алексей посмотрел на небо. Там снова было обычное солнце. Но он знал — где-то там, за облаками, Ирминсуль смотрит. Всегда.
— Пусть смотрит, — сказал он. — Мне скрывать нечего.
Ли Вэй помог ему подняться. Они пошли в обитель. На пороге Алексей обернулся. Небо было чистым. Но в груди пульсировало что-то новое. Связь.
— Мы встретимся, — прошептал он. — Скоро.
Алексей не подозревал о том, какую цену заплатил за спасение. Его сознание помутнело и он упал. Через 10 секунд встал.
– Ты как? Нормально? – Встревоженно сказал Ли Вей.
– Да так, в голове поболело, наверное такая плотная ци так подействовало.
– Ну ладно – сказал Ли Вей и понёс его в дом.
ДЕ. Лёд.
Лёд трещал. Трещина стала шире, глубже, злее. Она расползалась по поверхности, как паутина, как живая сеть, охватывающая всю глыбу.
Монстры вокруг оживали. Они подползали ближе, касались льда, чувствовали вибрацию. Самый старый подполз вплотную, коснулся льда своим щупальцем. Лёд ответил вибрацией, тёплой, почти живой.
— Скоро, — прошептал он.
Внутри льда ДЕ чуть-чуть приоткрыл глаза. Всего на мгновение. Но этого хватило, чтобы монстры поняли — время пришло.
— Скоро, — повторил он.
Лёд треснул ещё раз. Тонкая, едва заметная улыбка тронула его губы.
Где-то в Эфирии Ян смотрел на потускневший камень и чувствовал, что его друзья живы. Рядом сидели три слайма и тихо пускали пузыри. Синий, Красный, Зелёный. Они смотрели на него своими мутными глазами, и в их взгляде читалось что-то похожее на... уважение.
Где-то в Аду Дима сидел на кровати, рядом с ним Фе, а за стеной тихо гудел город. Контракт на руке успокоился, но багровый след остался. Напоминание. Связь.
— Он жив, — сказал Дима.
— Я знаю, — ответила Фе. — Я чувствую.
Где-то в Муриме Алексей улыбался, глядя на золотой след на руке. Ли Вэй ворчал, что надо бы поесть, раз уж все живы, и что он, между прочим, глава секты и должен заботиться о своих учениках, а не валяться на полу без сознания.
А где-то в Мире Р Регрессор сворачивал карту и выбирал путь. Ветер донёс запах гари. Люди в чёрном были рядом, прошли в нескольких метрах, но не заметили его. Он выждал, выдохнул и пошёл дальше.
Они были далеко. Но чувствовали друг друга.