Дима (фрагмент 66% прошлой жизни). Мир Мёртвых. Измерение мертвых.
Падение ощущалось как бесконечный спуск в лифте, у которого перерезали тросы. В какой-то момент реальность просто перестала сопротивляться и развалилась на куски данных. Сознание крошилось, как старый диск под прессом, распределяя приоритеты памяти в случайном порядке.
[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ ФРАГМЕНТАЦИЯ ФАЙЛА «ЛИЧНОСТЬ»]
[ПОТОК 1: 66% ПРОШЛАЯ ЖИЗНЬ (ЗАВОДСКОЙ РАБОТЯГА)]
[ПОТОК 2: 34% ПРОШЛАЯ / 34% НЫНЕШНЯЯ (ГИБРИД)]
[ПОТОК 3: 66% НЫНЕШНЯЯ ЖИЗНЬ (ПОЛУДЕМОН)]
[СТАТУС: ДЕФРАГМЕНТАЦИЯ В ПРОЦЕССЕ]
Падение прекратилось внезапно. Не удар о землю — просто мир вокруг перестал двигаться. Сознание нащупывало края, пересчитывало себя по кускам и находило примерно две трети из нужного. Поясница болела так же, как всегда.
Хоть что-то знакомое.
Я открыл глаза.
Мир Мёртвых оказался похож на сортировочный склад, в который забыли завезти товар. Серое небо без солнца, серая земля без травы, серый воздух без ветра. Ни звука. Ни запаха. Пространство было плотным и тихим, как промёрзший бетон, — всё здесь состояло из ци в её мёртвом, недвижимом состоянии. Не злой. Не страшный. Просто... полный покой, от которого через десять минут хочется повеситься. Дальше виднелись инфраструктуры, сильно напоминающий стандартный мир мертвых в культяпках.
Я встал. Отряхнул серую пыль с рукавов.
— Хотя бы спина не хуже стала, — пробормотал я. — Уже прогресс.
Вдали тянулась очередь.
Длинная. Молчаливая. Культиваторы в потрёпанных халатах, старики с посохами, воины без доспехов — все стояли плечом к плечу и смотрели на узкий мост над рекой. Очередь не двигалась. Просто стояла и ждала с видом людей, которые знают, что ждать придётся долго, и уже смирились.
Рядом со мной появились двое.
Один — в белом халате с длинными рукавами, с бумажным веером в руке. Лицо округлое, чуть сонное, брови вечно приподняты с видом человека, которого всё удивляет, но ни о чём уже не беспокоит. Второй — в чёрном, худой, как засохшая ветка, с гримасой хронического раздражения. Оба выглядели так, будто работают здесь уже несколько тысяч лет и ни разу не уходили в отпуск.
— Ты живой, — сказал чёрный. Не спросил — просто констатировал, как факт неурожая.
— Наполовину, — поправил белый, заглядывая мне в лицо. — Или на две трети. Интересный случай. У нас таких давно не было.
— У вас вообще давно ничего интересного не было, — буркнул чёрный.
— Это правда, — согласился белый, не обидевшись.
Я огляделся на стоящую очередь.
— Почему они не идут? — спросил я.
Чёрный вздохнул так, будто его спросили об этом в сотый раз.
— Потому что идти некуда. Реинкарнация встала. Колесо Сансары крутится вхолостую уже несколько циклов — духи заходят, а выйти не могут. Что-то внутри сломалось.
— Что именно?
— Если бы мы знали, давно бы починили.
Белый дух закрыл веер и ткнул им в сторону очереди.
— Видишь вон того старика в синем? Три тысячи лет культивации. Достиг пика, погиб в бою, пришёл сюда. По всем правилам должен был уйти выше. — Ничего. — Стоит уже двести лет, не хочет реинкарнировал, да и не может.
— Хорошо стоит, — сказал я.
— У него выбора нет.
Я помолчал. Смотрел на очередь. На тихие лица, в которых не было ни злости, ни нетерпения — только та особая усталость людей, которые давно перестали ждать чего-то конкретного.
— И зачем вы мне это рассказываете?
Духи переглянулись. Белый открыл веер снова.
— Потому что ты интересный — Сказал черный.
— Ты сможешь нам помочь с пророчеством, видишь ли придёт избранный — Прервал белый.
— Там, — чёрный указал куда-то вперёд, в серую даль, — есть место, где цикл начался. Где-то в Мире Бессмертных. Если его восстановить — очередь снова двинется. Эти люди смогут уйти.
— Избранный бессмертный придет и все исправит, нам надо все отрепетировать, тебя тоже касается, так как у тебя есть тяга к жизни почему бы и не помочь, интересно же, к тому же от этого не прилетит от начальства, надеюсь
— А я смогу вернуться? — сказал я.
— Возможно.
— Не «возможно», — поправил белый, — а «скорее всего». Мы не врём. Просто не всегда знаем точно.
Я посмотрел на старика в синем. Три тысячи лет. Двести лет в очереди. Я сам бы сдох от скуки за первые двести минут.
— Значит, мне надо исполнить свою роль, потом быстро забежать в дверь?
— Приблизительно так.
— А конкретнее?
— Когда окажешься в этой ситуации— поймёшь, — сказал чёрный, и в его голосе не было издёвки. Только усталость. — Сломанные вещи обычно видно.
Белый сложил веер и кивнул куда-то в сторону.
— Вход в Коридор Бессмертного Пика скоро откроется. Это узкий путь — десять метров в ширину, не больше. Мало кто из живых туда заходит. Почти никто из мёртвых.
— Ты — исключение, — добавил чёрный без всякого энтузиазма. — Наслаждайся.
Я поглядел на очередь ещё раз. Старик в синем стоял ровно, сложив руки, и смотрел в никуда. Рядом с ним — молодой воин с незаживающим шрамом через всё лицо. Рядом — женщина, которая, судя по виду, умерла за ткацким станком и так и не выпустила из рук невидимую нить.
— Ладно, — сказал я.
— Вот и хорошо, — кивнул белый.
— Не ожидал такого согласия, — признал чёрный.
— Просто у меня спина болит и стоять мне неохота, — объяснил я. — Лучше уж идти и играть.
Духи переглянулись. Белый, кажется, улыбнулся — едва заметно, самым краем губ.
Где-то впереди в сером небе появилась узкая полоса света. Она росла медленно, как рассвет, которому некуда торопиться.
Коридор открывался.
Я пошёл.
Дима (34/34). Ад. Реанимация.
Я смотрел на его состояние, оно напомнило мне моего предшественника. В отличие от него Дима выглядит ещё более менее.
Сознание ввалилось в тело с грацией пьяного грузчика, уронившего пианино в лестничный пролёт. Первым делом Дима почувствовал не «великое перерождение», а свою родную, выпестованную годами грыжу в пояснице. Она пульсировала в такт красному аварийному освещению реанимации, напоминая, что даже в Аду законы эргономики работают против него.
В носу стоял едкий коктейль из антисептика, медицинской конопли, палёной шерсти и того самого запаха «говяжьего дошика» — так фонили его перегруженные каналы демонической энергии.
Он заметил календарь:
— Опять понедельник, — просипел Дима, и его голос прозвучал так, будто в горло насыпали битого стекла и заставили зачитывать устав службы в МФЦ. — Слышьте, хирурги... у вас тут сервис по талонам или как? Я уже минут триста как сдохнуть должен был, а вы всё исцеляете с помощью магии и программных кодов, может используете медицину.
Над ним замерли демоны-медики. Их контуры подрагивали, а инструменты заходили друг в друга, создавая противный визуальный шум. Гудело так будто хочет, чтобы все сошли с ума.
[ЛОГ АДМИНА: ЗАФИКСИРОВАН КАРИОПИКНОЗ ЯДЕР В ЗОНЕ ЭВОЛЮЦИИ РОГОВ]
[СТАТУС ТКАНЕЙ: ПАРАНЕКРОЗ С ПЕРЕХОДОМ В АУТОЛИЗ]
— Лежи смирно, «полудемон Пустоши», — прорычал один из врачей, запихивая в грудину Димы светящийся комок энергии, похожий на идеальную сферу. — У тебя в слишком тяжёлый случай, если узнают то, что мы не справились, нас опозорят на всю коммуну.
Перед Димой зацветился демонический контракт.
«Три родителя?» — Дима попытался повернуть голову, но шею заклинило. — «Это что, теперь в три раза больше шансов, что меня заставят на даче забор красить? Ну и архитектура у вас... хуже, чем в налоговой перед отчётным периодом».
В углу зрения забилась Фе. Она выглядела как горсть светящейся чёрной пыли, пытающихся пробиться сквозь купол системного кода. Её паника резонировала в голове Димы высокочастотным писком.
— Дима! Живой! — её голос звенел как треснувшее стекло. — У тебя рога опять чешутся, а ты ими об операционный стол бьёшься! Дай я их протру, а то они светятся как гирлянда!.
— Не трогай, — ворчливо отозвался Дима. — У меня глаза в режиме энергосбережения, а твоя гиперактивность мне всю голову в головную боль переводит.
«Ладно» — подумал он, чувствуя, как поясница все меньше заявляет о своем существовании через боль.
– Отличные новости, вас выписали, нам самим не верится, что так хорошо прошло, просто эта наша первая операция. Мы программисты на самом деле, но даже так все прошло гладко, дай пять! – Сказал один протянув руки с очень длинными жуткими ногтями.
Дима подумал и сказал – Спасибо, хорошего дня – дав пять всем хирургам из демонсранска. – Ну что? Пошли встречаться родителей, мать и отца? Ну если их можно так назвать.
Фе ответила круча вокруг головы своими черными крыльями и длинными волосами. – Да, пошли. Ты хоть знаешь как я за тебя волновался, а как же те кого зовёшь мамой и папой? Я хоть и не понимаю что такое мама и папа, но наверняка имеешь ввиду родителей!
— Пошли домой, — сказал отец тонким голосом. — Не волнуйся насчёт учебы, тебе месяц отдыха выписали. Будем бездельничать как нормальные демоны похоти.
Дима кивнул, даже не пытаясь понять, почему его семья выглядит как странный косплей-фестиваль. Его занимал другой вопрос: «Если они — суккуб и инкуб, и пол для них — просто одежда, то куда делся мой кадык?»
Они ушли из больницы и не заметили то, как тех горе - программистов ругали настоящие хирурги.
— Может, по мороженому? — предложила мать, внезапно став стройной и высокой. — Кстати, послезавтра в районе Похоти конкурс талантов. Сходим?
— На славу повеселимся, — спокойно добавил отец, становясь огромным и мускулистым.
— Ладно, — выдохнул Дима. — Всё равно дел нет, а поясница вроде затихла.
— Не ворчи! — фыркнула Фе. — Лучше на танцы посмотрим!
– На славу повеселимся – Спокойно сказал отец в объемной форме.
– Ладно, всё равно делать нечего – Произнес Дима.
– Не будь таким грубым! Лучше посмотрим представления! – Фыркнула Фе.
Они вместе пошли в ближайшую остановку, которая жутко смотрела на Диму, но это его ничуть не смущало. Оно сообщило, что автобус 233-4 приедет ровно через две минуты.
Приехал автобус. Он окружён плотью и дышал через боковые фильтры, вместо двигателя виднелось огромное сердце. Автобус остановился с помощью длинных рук и задних лап, открыла пасти, что были вместо дверей и сказала женским механическим голосом:
– Автобус 233-4 остановилось на остановке “Городская больница - база гиков программистов”, прошу трое в центре, сядьте внутрь.
Семья быстро села внутрь обычного
автобуса.
За окном виднелся живой мегаполис, здание имели необычные композиции: куски пульсирующего мяса с костями и технологическими стеклоподобными фасадами. Необычайно красиво.
Дима оглядывался.
«Вроде обычный автобус, но отличается тем, что у него кости и мясо. Хотя это вообще можно назвать мясом?»
Так прошло часа два.
– Остановка “спецшкола” приятного вечера, пять пассажиров, пожалуйста выйдите из меня – произнес автобус.
Тут же сзади следующего сидения загорелось подобие синей лампочки.
– Дима нам пора – сказала мать в своем обычном виде.
– Пошли домой – Заговорил отец в стандартном режиме тела.
Они вышли из автобуса вместе с двумя демонами.
– Хей, Фе, он или она тебя не посчитала! – подколол Дима.
– Это потому что система считает меня твоим органом – прокричала фе.
– Ну же хватит, пошли домой? – разминала их мать
«[Фух заколебешься тут, пора домой, как раз мне квартиру по прописке поставили]»
Новый администратор. Дом, милый дом. Измерение маны, город систем.
Я впервые зашёл в свой дом, двухкомнатная квартира, почти пустая, есть только двухметровая кровать под мой рост и письменный стол со стулом.
Там я открыл записку, я принес ее из почтового ящика квартиры номер 357.
“ Сынок, надеюсь ты обосновался в городе после рождения, прости что не могу прийти к тебе в гости, я на контракте у какой-то сущности и теперь не могу надолго отходить от медика алкаша, надеюсь тебе повезло больше, обещаю прислать больше денег.
С любовью. Твоя любимая мама”
Я ведь только недавно родился.
Лег отдохнуть чтобы набрать сил. Было тошно и грустно. Погрузившись в мыслях не заметил как усн…
|Дима (66% новое). Демоннет.| – Я побуду вместо этого дитя, системы тоже могут устать – Де сказал с тяжёлым вздохом не перебарщивая силой.
|Падение закончилось не ударом, а вязким ощущением, будто ты провалился в бассейн, заполненный теплым киселём из рекламных листовок и чужих селфи. Дима открыл глаза и первым делом прислушался к пояснице — тишина. Грыжа, которая обычно вгрызалась в позвоночник, как голодная собака в кость, здесь просто не имела веса.
Вокруг не было неба, только бесконечный калейдоскоп из багровых «сторис» демонов похоти, которые хвастались новыми рогами, и бесконечных лент новостей, которые демоны жадности проглатывали быстрее, чем те успевали рендериться. Пахло озоном, паленой пластмассой и чем-то приторно-сладким, как дешевые духи в переполненном вагоне метро.
— Где я? — Дима попытался встать, но его ноги запутались в какой-то полупрозрачной сетке из текстов. — Выглядит как свалка данных, которую забыли почистить. Скучно. Где тут кнопка «выход»?
Прямо перед его носом возник Демонический Контракт. Теперь он не выглядел как бумажный свиток — это был комок из светящихся нитей и помех, который вибрировал от волнения.
— Я едва тебя вытащил! Мы чуть не пошли на корм системным червям, брат! — прокричал Контракт, и его голос затрещал, как зажеванная кассета.
— Брат? — Дима поморщился от этого визга. — Слышь, «родственник», убавь громкость, у меня от тебя зубы ноют. Что это за место?
— Мы в Демоннете, в местном интернете!. Я появился сразу, как ты родился, и сожрал ту глючную систему вместе с её навыками. Не спрашивай, откуда она, сам не знаю!.
Дима огляделся. На «поверхности» этого мира мелькали яркие картинки и свежий контент, но под ногами уже чувствовалась плотность старых архивов.
— Значит, мы внутри сети?. Ян бы тут от восторга слюнями всё залил, начал бы палкой в текстуры тыкать, — Дима вздохнул, чувствуя, как внутри него просыпается привычное уныние. — Но нам надо выбираться. Здесь воняет как в серверной, в которой сдохла кошка.
— Администратор прислал инструкции, — Контракт вытянул один из своих углов, как щупальце. — Нам нужно пробиться на девятый уровень, к самому ядру, и выйти в реальный мир.
— Веди, — буркнул Дима. — Только не гони, я не на скачках.
Он схватился за край Контракта, и они «поплыли». Движение через трафик напоминало попытку продраться через густой кустарник, где вместо веток — обрывки видео и старые документы. Чем глубже они спускались, тем холоднее и жестче становилась реальность. Свежие картинки сменились пыльными текстовыми файлами, а потом — странными «сетями внутри сетей», где данные были упакованы так плотно, что казались твердыми.
Контракт ловко уворачивался от пятен ярко-красного, пульсирующего шума.
— Не лезь туда! — шипел он Диме. — Это «Район Апокалипсиса Распятия». Они там такой шок-контент гонят, что твой файл личности просто сотрется от ужаса.
Наконец они уперлись в слой, который на ощупь был как холодный гранит. Никакого света, только гул и абсолютная непроницаемость.
— Приплыли, — Дима ткнул пальцем в преграду. — Это что, бетон?
— Это граница Дипнета, — Контракт задрожал. — Тут всё на воле держится. Можно просто захотеть, и она откроется...
— Просто захотеть? — Дима усмехнулся своим мыслям. — Я тридцать лет просто хотел, чтобы зарплату подняли, и нифига. У меня есть способ получше.
Дима сосредоточился на своей правой руке. Рога на лбу запульсировали, отзываясь на команду. Он активировал «Хаотичную форму», и его кисть начала стремительно деформироваться, кожа пошла буграми, пальцы сплелись, превращаясь в тяжелую стальную дрель, которая вращалась с мерзким скрежетом.
Бам!
Он вогнал руку в преграду. Пиксели брызнули в стороны, как каменная крошка. Реальность заикнулась, выплюнула сообщение об ошибке, и в «бетоне» появилась рваная щель.
— Дрель? Серьёзно? — Контракт выглядел озадаченным. — Можно же было просто волей...
— Моя воля сейчас — это желание лечь в кровать и чтобы меня никто не трогал, — Дима вернул руке человеческий вид, поморщившись от фантомной боли. — Заходим, пока лаг не затянулся.
Они проскользнули внутрь. За стеной мир изменился. Здесь больше не было картинок. Дипнет напоминал подворотню в стиле биокиберпанка: стены из плоти, переплетенные с ржавыми трубами, и существа, которые выглядели как ходячие ошибки рендеринга. Некоторые были полностью оцифрованы, другие щеголяли грубыми металлическими протезами, вживленными прямо в демоническое мясо.
— Вы тут все живые, что ли? — Дима брезгливо обошел лужу переработанного масла.
— Полуживые, — отозвался Контракт. — Оцифрованные остатки или те, кто решил, что металл надежнее чешуи. Они те кто умерли в районе технологии.
Дима посмотрел на демона, у которого вместо лица была светящаяся панель, а вместо руки — механический захват.
— Неплохо, — Дима выдавил из себя кривую ухмылку. — Но железки на себе носить не хочу. У меня и так спина ноет в реале, еще не хватало, чтобы она от тяжести металла развалилась.
Они шагнули вглубь коридора, пахнущего старой смазкой и забытыми воспоминаниями. Где-то впереди ждал девятый уровень и, возможно, ответы на вопросы, которые Дима даже не хотел задавать. |