Дима. Ад. Утро. Дом.
Дима проснулся от того, что Фе нахально устроилась у него на груди и щекотала нос своим крылом.
— Вставай, соня, — прошептала она. — Сегодня важный день.
Дима сел на кровати, потёр глаза. За окном розовато-серое небо Ада уже наливалось светом — местные фонари гасли, уступая место естественному свечению.
— Что за день?
— Ты что, забыл? Первое занятие спецкласса. К'Тарр сказал, что опоздавших он лично скормит пустошам.
Дима встал, натянул форму, схватил сумку. Фе уже сидела внутри, выставив наружу только кончик носа.
На кухне пахло жареным. Мать стояла у плиты, отец читал какие-то бумаги.
— О, проснулся, — улыбнулась мать. — Садись завтракать. Сегодня нужно плотно поесть.
— Я спешу, — попытался возразить Дима.
— Спешка — ни к чему — отрезал отец, не поднимая глаз. — Сядь и ешь.
Дима сел. Перед ним поставили тарелку с чем-то, напоминающим яичницу, но с багровым оттенком.
— Сегодня первое занятие, да? — спросила мать, садясь напротив. — Мы слышали. Весь город говорит о новом наборе.
— И что говорят? — осторожно спросил Дима.
— Что туда идут только смертники, — спокойно ответил отец. — Или те, кому нечего терять.
Дима замер с ложкой во рту.
— Я не...
— Знаю, — перебил отец. — Ты не смертник. Ты — исключение. Но это не значит, что будет легко.
Мать погладила Диму по руке.
— Мы гордимся тобой, сынок. Но если станет слишком страшно — ты всегда можешь вернуться.
Дима почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он сдержал их, чувствовал не уныние, кое что другое.
— Спасибо, — прошептал он.
— Ешь давай, — улыбнулась мать. — А то опоздаешь.
Дима. Ад. Школа. Спецкласс.
К'Тарр встретил их у дверей, ведущих в подвал школы. Раньше Дима думал, что там просто склад, но теперь понял — это был вход в другое место.
Восемь учеников. Все — с рогами, все — старшеклассники с жёсткими взглядами. Дима чувствовал себя чужим среди них.
— Проходите, — прошипел К'Тарр. — И запомните: отсюда некоторые не выйдут.
Они спустились вниз. Лестница уходила глубоко под землю. Воздух становился плотнее, тяжелее.
Внизу их ждал зал. Огромный, пустой, с высоким потолком. Стены были покрыты багровыми письменами, которые пульсировали в такт сердцу.
— Это наша тренировочная база, — сказал К'Тарр, когда все собрались. — Здесь вы будете учиться не убивать, а выживать.
Он щёлкнул щупальцем. В центре зала замерцала голограмма — огромная расщелина, уходящая в бесконечность. На дне клубилась тьма, и в ней угадывались очертания чего-то страшного.
— Древний континент, — объявил К'Тарр. — То, что осталось от мира до нас. Там нет законов. Нет правил. Только смерть и те, кто ждёт, когда ты ошибёшься.
Дима смотрел на голограмму. Что-то внутри него отозвалось. Страх? Или... узнавание?
— Ты, — К'Тарр ткнул щупальцем в Диму. — Безрогий. Ты здесь, потому что я вижу в тебе потенциал. Но потенциал не спасёт от трупного яда. Спасёт только подготовка.
— С чего начнём? — лениво спросил Дима, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— С самого простого, — усмехнулся К'Тарр. — С того, как не умереть в первые пять минут.
Занятие длилось два часа. К'Тарр рассказывал о пустошах, о тварях, которые там обитают, о существах, которые когда-то были демонами, а стали просто голодом. Он показывал схемы, рисунки, даже заспиртованные образцы. Дима понял, что это возможность найти друзей или он так думал.
— Пустоши — это место, где реальность течёт, — говорил он. — Там можно идти по пустыне и вдруг оказаться в лесу. Можно спать на камне и проснуться внутри горы. Глюки там — не исключение, а правило.
— А древний континент? — спросил кто-то из учеников.
— Древний континент — это дно, — ответил К'Тарр. — Там глюки достигают пика. Там можно встретить самого себя из прошлого. Или из будущего. Там время не работает. Там работает только... инстинкт.
— Путь к древнему континенту напрямую идёт из пустошей — добавил учитель.
Дима слушал и чувствовал, как внутри растёт странное чувство. Страх? Да.
После занятия он вышел на улицу. Фе вылезла из сумки и села ему на плечо.
— Ну как? — спросила она.
— Страшновато, — честно ответил Дима. — Но... интересно.
— Это хорошо, — кивнула Фе. — Страх без интереса убивает. А страх с интересом — двигает вперёд.
Дима криво, с тяжестью улыбнулся.
— Ты сегодня философ.
Алексей. Мурим. Рассветная обитель. Утро.
Алексей проснулся от того, что Ли Вэй тряс его за плечо.
— Вставай, — шипел тот. — У нас куча дел. И очки, между прочим, горят.
Алексей сел, потёр глаза. Метка на руке горела ровно, золотым светом.
— Какие очки?
Ли Вэй открыл системное окно.
[Баланс: 300 Очков Равноденствия Неба и Земли]
— Триста?! — присвистнул Алексей. — Откуда? Баланс где?
— Система, видимо, считает, что ты заслужил премию. — Ли Вэй усмехнулся. — За метку, за связь, за то, что выжил после Ирминсуля. Так что сегодня мы идём по магазинам.
Они сидели на крыльце, и Ли Вэй разложил перед Алексеем виртуальный каталог.
— Смотри. Нам нужно две вещи. Проволока из духовного нефрита — для тебя. И техника культивации — для меня.
— А почему для меня проволока?
— Потому что ты — пустота. Ты не можешь копить ци, но можешь её проводить. Нефрит — лучший проводник. Обмотаешь вокруг запястья, там, где метка, и ци будет течь через тебя, не застаиваясь.
— А техника?
— А техника — для меня. Я же тоже должен расти. А то ты скоро станешь сильнее своего главы. Это неприлично.
Алексей усмехнулся.
— И сколько всё это стоит?
Ли Вэй посмотрел в каталог.
— Проволока — 200. Техника — 100. Итого 300. В ноль.
— Потратим всё?
— А зачем копить? Завтра заработаем ещё.
[Куплена “техника девяти тысяч ли” и “нефритовая проволока”(уникальный продукт системы, из нефрита нельзя сделать проволоку, но я величайшая грандиозная лучшая система позволю этому случиться)]
[Не хотите ли бонусом получить эротический роман “женщина монстр и парень который переродился в чиновника другого мира…(так 81 слов подряд)]
— Нет! Отмена! Ой ты не видел ничего?
— Видел что?
Алексей. Мурим. «Операция».
Ли Вэй разложил на столе инструменты. Проволока из нефрита — тонкая, почти прозрачная, пульсирующая слабым зелёным светом. Рядом — иглы, какие-то амулеты, банка с мазью.
— Раздевайся до пояса, — сказал он. Голос был деловым, без привычной иронии.
Алексей стянул рубаху. Метка на руке горела ровно.
— Откуда ты знаешь, что делать? — спросил он.
Ли Вэй усмехнулся, но как-то грустно.
— В прошлой жизни я учился в лучшем медицинском вузе страны. Три курса отучился. Анатомию знал на отлично.
— И что случилось?
— Проснулся здесь. В теле нищего главы секты. Теперь вместо скальпеля — ци, вместо пациентов — ты. Хотя бы не грузовик сбил…
— И ты не боишься ошибиться?
— Боюсь. — Ли Вэй посмотрел на проволоку. — Но если ошибусь, ты просто умрёшь. А я останусь с чувством вины. В медицинском вузе нас учили, что вина — худшее, что может случиться с врачом.
Алексей помолчал.
— Делай. Я доверяю.
— Это будет больно, — предупредил Ли Вэй. — Нефрит надо вплести в каналы. Не внутрь, а поверх. Как вторую кожу.
— Хорошо я готов на 80%. Давно уже пора.
— Лёха, замри и не отвечай, — Ли Вэй вытер руки о грязный подол и разложил проволоку, как хирургический зажим.
— Статистическая вероятность того, что ты заденешь аорту — 12%, — Алексей даже не открыл глаз, хотя его тело мелко дрожало от холода нефрита. — Вероятность того, что я выживу и припомню тебе это в следующей жизни — 100%. Баланс вселенной соблюдён, начинай.
— Ой, завали калькулятор, — буркнул Ли Вэй, вводя кончик проволоки под кожу
. — Нефрит должен скользить по фасциям, а не рвать их. Дыши ровнее, у тебя уже лицо цвета спелого баклажана, если словишь гипервентиляцию, я тебя откачивать не буду — у меня диплом не подтверждён в этом измерении.
Он прижал проволоку к коже Алексея. Та не просто легла — она вошла. Неглубоко, в самый верхний слой, но Алексей почувствовал — холодное, чужое, живое.
— Терпи, — буркнул Ли Вэй.
Проволока поползла вверх по руке. Она не разрезала кожу — она вплеталась в неё, как нить в ткань. Алексей чувствовал каждый миллиметр. Холод сменялся жаром, потом снова холодом.
— Второй узел — на локте. Здесь каналы расходятся.
Ли Вэй работал быстро, уверенно. Пальцы его светились слабой ци — он направлял проволоку, не давал ей уйти слишком глубоко.
— Третий узел — плечо. Отсюда пойдёт к сердцу.
— К сердцу? — напрягся Алексей.
— Не бойся. Нефрит не тронет сердце. Он просто будет рядом. Чувствовать ритм.
Проволока дошла до ключицы, раздвоилась — одна нить ушла к шее, другая к груди.
— Последний узел, — выдохнул Ли Вэй. — Сейчас будет самое... неприятное.
Он коснулся груди Алексея, прямо над сердцем. Проволока дрогнула и вошла внутрь.
Алексей закричал. Не от боли — от холода. Ему показалось, что сердце остановилось.
— Дыши! — рявкнул Ли Вэй. — Дыши, твою мать!
Алексей вдохнул. Выдохнул. Ещё вдох.
Холод отступил. На груди, там, куда вошла проволока, остался тонкий зелёный узор — как татуировка, как вторая метка.
— Готово, — сказал Ли Вэй, вытирая пот со лба. — Теперь нефрит всегда будет с тобой. Он будет проводить ци, когда ты не можешь, и забирать лишнее, когда перегруз.
Алексей посмотрел на свою руку. Зелёные линии пульсировали в такт сердцу. Рядом с ними золотая метка Ирминсуля светилась ровно, спокойно. Они не конфликтовали — они работали вместе.
— Как я теперь выгляжу? — спросил Алексей.
— Как культиватор, который пережил очень странный эксперимент и стал культиватором калькулятором, — усмехнулся Ли Вэй.
Алексей встал. Тело слушалось, но внутри было что-то новое. Связь. С нефритом.
— Спасибо, Ли Вэй.
— Не за что. Это просто работа. Твоя работа — выжить.
Ян. Эфирия. Библиотека.
Ян сидел над камнем уже несколько часов. Трещины вокруг него стали шире, заметнее. Они пульсировали, как живые.
— Прогресс, — заметил Ким Дэ Мин, сидящий в углу. — Но ты всё ещё не понимаешь главного.
— Чего?
— Ты пытаешься открыть дверь, толкая её плечом. А надо просто... позвать.
— Позвать?
— Камень — это не замок. Это друг. Попроси его.
Ян закрыл глаза. Сосредоточился. Представил, что камень — это не артефакт, а существо. Живое. Чувствующее.
— Откройся, — прошептал он.
Трещины вокруг камня дрогнули. И вдруг — раскрылись. Не широко, всего на миллиметр, но Ян увидел — за ними что-то есть. Свет. И лица.
— Это, я? — прошептал он.
Изображение дрогнуло и исчезло.
— Видел? — спросил Ким.
— Да. Меня. Я тянулся к чему то.
— Значит, прогресс есть. Продолжай. Пока рассказывать рано. Через 3 тома.
— Это твои старческие приколы? Кстати, научишь взламывать мир.
— Потом, когда навык выйдет за пределы.
Ян открыл глаза. Камень лежал на ладони, тёплый, довольный.
— Я понял, — сказал Ян. — Он не подчиняется. Он сотрудничает.
— Именно, — кивнул Ким. — Теперь ты начинаешь понимать. Может и узнаешь источник.
Регрессор. Мир Р. Врата А-ранга.
Он стоял перед входом. Пульсация была сильнее, чем в B-ранге. Воздух дрожал.
— А-ранг, — прошептал он. — Если ошибусь — не проснусь. Как же страшно, но ради человечества и крутизны я должен преодолеть себя.
«Зачем мне всё это»
Он неуклюже шагал внутрь.
Твари были быстрее, умнее, злее. Они не нападали в одиночку — работали стаей, загоняли, как волки.
Первую он встретил «одной секундой». Выбрал «Разрыв» — и тварь исчезла.
Вторую — «Щитом». Отбил удар, контратаковал.
Но третья, четвёртая, пятая наседали.
— Одна секунда, — прохрипел он, когда понял, что не успевает. — Одна чёртова секунда...
Он выбрал «Замедление времени». Мир замер. Он пробежал между тварями, уклоняясь от застывших когтей.
Секунда кончилась. Твари дёрнулись, но он был уже далеко.
Он подождал час едва дыша. Он не понимал, почему он так мастерский владеет своими навыками, они как будто часть его, не только пришитая рука, как с остальными людьми, а как полноценная его часть. Это как то связано с его прошлым, как только регрессор думает о прошлом, так и появляется сильная боль в душе или же сердце каждый раз.
В конце его ждал босс. Огромный, с множеством глаз. Он смотрел прямо на Регрессора.
— Ты... особенный, — прошептал босс. — Мы чувствуем.
Регрессор не стал ждать. Активировал «Атомный разрыв».
Босс исчез. Регрессор рухнул на пол, тяжело дыша.
— Жив, — выдохнул он. — Каким-то чудом. Мама.
На выходе он нашёл сундук. Внутри — артефакт, который удваивает время действия навыков.
— Ещё один шаг к цели, — прошептал он встав в героическую позу.
— А где люди?
Он вышел из врат и посмотрел на карту. Эфирия была ближе всех.
— Я иду, кто бы то ни был— сказал он. — Держись, зачем я говорю это если никто не услышит, зачем мне туда.
Где-то в Муриме Алексей смотрел на свою руку. Зелёные линии нефрита переплетались с золотом Ирминсуля. Они с
ветились ровно, спокойно.
Где-то в Эфирии Ян сжимал камень и видел в трещинах свое лицо.
— Ема, как будто в игре играешь за себя от третьего лица, я хотя бы не гг иссекая, там полнейшая дичь творится — выругался он.
А где-то в Мире Р Регрессор делал шаг к Вратам Вечности, оставляя за спиной догорающие врата..