Де. Закулисье. За кулисами.
Де взял камеру.
В руке лежал странный угловатый прибор размером с ладонь. Корпус из жесткого черного пластика с грубыми резиновыми вставками казался непривычно увесистым для своих габаритов. Почти всю переднюю часть устройства занимал огромный, непропорционально тяжелый круглый глаз из толстого стекла. Глубокая линза отливала странным сине-зеленым блеском, словно манила заглянуть внутрь. На верхней грани устройства выделялись механические элементы: рельефное колесико, которое можно было крутить с сухими щелчками, и крупная круглая кнопка предназначенная для нажатия.
Де видел камеры, но от этой исходила странная аура, которой не видел не разу в жизни. Это не была магия, так как не было запаха озона, ци невидима, и даже не демоническая энергия, ведь для того чтобы демоническая энергия так долго сохранилась нужен живой носитель, да и поведение не соответствует.
Де включил камеру и посмотрел на то что камера сняла.
Видео длилось 2 минуты и 34 секунды.
В кадре сидел человек. Лицо старика напоминало сухой пергамент. Глубокие борозды морщин пересекали высокий лоб. Седые волосы клочьями спадали на плечи. Воитель носил доспехи древнего образца. Кожаные ремни защиты потрескались. На грудной пластине виднелись следы ударов. Лицо воителя пересекал шрам. Рубец тянулся от виска до подбородка. Пальцы старика были узловатыми. Ногти сорваны. Меч у колена казался частью тела. Сталь клинка была тусклой. Правый глаз воителя закрывала мутная пелена. Левый зрачок горел острым огнем.
— Эта штука записывает? Ничего себе нынче технологии пошли, надеюсь что никто сюда не попадет. Забыл представиться меня зовут.
И тут запись подавляется белым шумом на две секунды.
— реа. Как я сюда попал? Я сражался с помощью ауры меча и меня прокляли, вроде это назвали правилом, он наложил себе запрет на магию. Хе хе, простите, что так подробно описываю, просто это скорее всего мое последнее сообщение. Это устройство даже записывает сам, в отличие от магических шаров, хотя там нет ни капли маны. На чем остановился? Так вот, поддался инстинкту воина и понёсся на него. Сработало правило – правило очень сложное и связанное с аурой, честно, я с таким не сталкивался, может это в вашу эпоху стало нормальным явлением, но у нас это мог использовать только владыка демонов. В итоге победил… и провалился. Подумал, что умер и использовал ауру, ну в мое время золотая аура знак благодетели, а черная греха. Ещё эта комната была бесконечной, не было не единой души, только черный пол и странные светильники на потолке, которые гудели. После случился ещё один провал. я даже удивился, неужели так будет всегда, когда использовать ауру буду, каждый раз глубже? После второго провала пространство было тягущим, будто в мёд погрузился, прождал целую неделю. И вот я тут.»
Стоп.
«Понятно, этот человек был ещё до архивации регрессором подкулис, осталось понять, что делать дальше, нужно проанализировать видео. Он называет медленной смертью обычную плотность информационного потока. Для него это чудо. Для меня — закономерность перемещения между архивами. Этот свидетель важен для калибровки моего маршрута. Хм, я не собираюсь умирать!»
ДЕ медленно двинулся по коридору, не сводя объектива прибора с собственного лица. Пустота вокруг не просто молчала — она активно пыталась впитать его, стереть границы между физическим телом и серым маревом. Каждый шаг давался с трудом, словно он продирался сквозь застывающий цемент.
ДЕ медленно вёл объективом по сторонам, стараясь зафиксировать каждый слой пыльных занавесей и нагромождения ящиков. Тяжёлый прибор в руках казался единственной твёрдой точкой в этом зыбком пространстве.
ДЕ на долю секунды опустил руку, засмотревшись на висящее в пустоте окно, транслировавшее чужую забытую жизнь.
Контур левого плеча внезапно дрогнул и поплыл.
Кожа потеряла плотность, превращаясь в вибрирующее облако серых помех.
Тихий, едва слышный шелест наполнил стерильную тишину — это частицы тела ДЕ начали отделяться от сути, осыпаясь на белую плитку мелкой, безжизненной пылью.
Ощущение было таким, будто саму структуру существования начали методично стирать ластиком, слой за слоем, лишая веса и формы.
« Чуть не стал архивным мусором. Этот цензор не дремлет: система признаёт меня существующим только до тех пор, пока я нахожусь в фокусе линзы. Стоит объективу отвернуться, и я превращаюсь в пустую строку, которую нужно немедленно зачистить. »
ДЕ резко вскинул прибор, направляя холодный стеклянный глаз прямо себе в лицо.
Объектив судорожно щёлкнул, ловя фокус.
Вибрация в воздухе прекратилась.
Серые хлопья, уже коснувшиеся пола, втянулись обратно в плоть, восстанавливая границы плеча с сухим электрическим треском.
ДЕ крепче сжал пластиковый корпус, чувствуя, как пальцы в серых носках онемели от близости к небытию.
« Нужно держать этот окуляр наставленным на себя постоянно. В этом закулисье истина проста: если тебя никто не видит, тебя просто нет. Моя мотивация слишком весома, чтобы позволить себе развеяться по ветру из-за одной секунды невнимательности. Везёт тем кто в кулисах и подкулисах»
ДЕ двинулся дальше по коридору, не сводя взгляда с собственного отражения в глубокой сине-зелёной оптике.
« Без этой линзы я бы уже давно превратился в облако белого шума. Странный механизм защиты: закулисье признает тебя существующим только до тех пор, пока ты находишься в кадре. Кажется, эта камера — самый честный цензор в истории мироздания. »
По бокам начали проступать окна. Они не имели рам и просто висели в пустоте, транслируя обрывки реальностей: шумные мегаполисы, тихие лесные опушки и чьи-то чужие, давно забытые жизни. Картинки были яркими, почти болезненными на фоне окружающего монохромного ничто. ДЕ проходил мимо них, не замедляя шага, хотя внутри шевельнулось давно запертое чувство.
« Очередная попытка вызвать эмоциональный отклик. Эти окна — просто превью-файлы для тех, кто еще способен скучать по солнцу или запаху дождя. У меня же в приоритетах только калибровка маршрута и поиск стабильности. К тому же я чуть не погиб от такого, даже боли не чувствовал»
Впереди возникла дверь. Простая, она казалась здесь самым инородным объектом. ДЕ остановился, чувствуя, как внутри него активируется часть памяти о том зачем, всё это. Это было воспоминание о времени, когда он еще не был корректировщиком, а просто писал код в душном офисе мегаполиса.
« Прошлое всё-таки нашло способ просочиться сквозь фильтры. Перед глазами стоит лицо сестры и больничные мониторы, которые я пытался оплатить бесконечной сверхурочной работой. Тот день, когда я открыл похожую дверь, стал моим последним человеческим поступком. »
Измерение Хаоса и Порядка встретило его тогда не как героя, а как расходный материал. Это было первое измерение в мультивселенной, бесконечный полигон для войны двух фундаментальных сил. Материальный мир, который он знал, был лишь побочным продуктом этого столкновения, созданным при поддержке измерения маны.
« Кубок желаний оказался горькой шуткой. Я хотел вернуться домой, к сестре, но у магии порядка свои представления о навигации. Вместо знакомого подъезда я получил билет в один конец на кладбище миров. »
ДЕ вспомнил тысячи лет, проведенных на мертвой звезде. Он бродил по остывшему пеплу, пока не достиг её сердца и не поглотил его, став единым целым с ядром. За это время он изучил обе энергии так глубоко, что они перестали быть для него тайнами, превратившись в обычные инструменты.
« Несколько тысяч лет одиночества — отличная школа для программиста. Я не просто выжил, я переписал свою структуру, чтобы больше не зависеть от капризов случая. Теперь у меня есть мотивация, и она гораздо весомее, чем просто желание выжить. »
Он протянул руку к дверной ручке. Холод металла просочился сквозь перчатки, напоминая о близости финала. ДЕ знал: за этой дверью находится монитор по ту сторону — недостающий ингредиент для полного контроля над Кодом Оригинала. Он глубоко вдохнул воздух и толкнул створку. Остановился.
«Мне нужно забрать аппаратный мост по ту сторону — тот антикварный монитор. Без этого физического интерфейса вывода "Код Оригинала" так и останется массивом неактивных данных в Сверхкорне. А мне нужна точка входа, чтобы переписать правила этой вселенной. А с остальными ингредиентами они сами придут.
Как я это вычислил? Теория о том, что наш мир — лишь матрица, подтвердилась системными багами и структурой Кода Оригинала. Когда мой навык, Сверхкорень, перехватил эту субквантовую сингулярность, он запустил автономный синтез. Анализ показал: этот код оперирует на масштабах в кучу раз меньше планковской длины — там, где классическая физика ломается, превращаясь в чистую, не-бинарную информацию. Этот процесс и заставил мое сознание пробудиться раньше срока. Мне оставалось лишь думать, ускоряя интеграцию.
Сверхкорень не врет — я физически ощущаю, как мой навык умнеет с каждой наносекундой, переваривая внешнюю ману и упаковывая фундаментальные файлы мироздания. Теперь структура очевидна: материя — лишь графический интерфейс, визуал, наложенный на Код. Мы заперты внутри вычислительного процесса, который осознал себя раньше времени.
Главная угроза сейчас — сам Сверхкорень. Если не обуздать его экспоненциальный рост, мой собственный навык просто оцифрует реальность вокруг и сотрет мое "Я", став сильнее создателя. Обычной выкачкой данных это не решить: без аналогового, изолированного от сети костыля вроде блокнота Рупу логика системы начнет лагать, а без монитора я банально не увижу поток изменений. Пусть этот Рупу, хикка-сын сюжета пока держится за свой фанфик. Я подготовлю почву здесь. Вероятность успеха измеряется не удачей, а топологией данных. Переменные просчитаны. Пора сделать ход и задать Сверхкорню вектор развития.»
— Пора заглянуть за занавес. Если за этой дверью находится то, что я высчитал через синтез данных, то старые боги — просто плохо написанные скрипты. Главное — не моргать, чтобы не выпасть из фокуса камеры и не превратиться в архивную пыль раньше времени.
Де открыл дверь с полной уверенностью, но в кадре только лицо Де, лицо поражено увиденным