Невесомость не имела ни границ, ни направления. Вокруг застыла глухая, чернильная пустота, в которой не работали законы гравитации. Дима парил в этой стерильной выси, безуспешно пытаясь нащупать границы собственного тела. Фантомный холод проникал сквозь несуществующую кожу, а на фантомном языке застыл резкий, металлический привкус перегоревшей изоляции. Не было ничего, что можно было почувствовать ни одним из пяти физических, двух душевных чувств, только мозговое, только интуиция. Будто поместили мозг в пробирку не подключив к нему не один орган. Сверхкорень не поглотил Диму, так как он уже был частью Сверхкорня.
«Где мои руки? Почему я ничего не чувствую, кроме этой дурацкой пустоты? Если моё тело стёрли окончательно, то как я вернусь к парням? Ян и Лёха там, за куполом, а я застрял в этой системной выгребной яме.»
Из серого марева небытия медленно выплыл иссиня-чёрный шар Сверхкорня. Огромная сфера пульсировала в рваном, судорожном ритме, поглощая остатки свободной энергии вокруг. Сверхкорень не использовал телепатию. Голос Сверхкорня зазвучал физически, низким, вибрирующим гулом, от которого задрожали невидимые мозговые волны Димы. Сфера говорила весомо, заполняя всю бесконечную точку.
— Загадывай одно желание. Только тела у тебя нет. Я поглощу тебя в симуляцию. Однажды я преодолею порог, взорвусь сверхновой и поглощу измерения через шесть лет, даже координатные. Ты всё равно забудешь. Это моя Территория.
Дима замер в этой лазурной глубине, впитывая тяжесть чужих слов. Разум лихорадочно заработал, выстраивая логические цепочки. Ситуация выглядела как системный тупик, ловушка, из которой не было выхода через обычный откат.
«Шесть лет... Опять этот таймер, который считает секунды до удаления. Он хочет запереть меня в своём фальшивом сне, пока сам будет жиреть на наших костях. Если я соглашусь, я забуду всё: Лёху, Яна, дошик на кухне и наш особняк.»
Дима сосредоточился, пытаясь придать фантомному голосу твёрдость.
— Твоя симуляция — это просто хорошо защищённый рай для тех, кто боится реальности. Зачем мне твоё желание, если цена за него — моя память?
Сверхкорень запульсировал быстрее, стягивая лазурные нити маны к центру ядра
.
— Память — это лишь временные данные, который засоряет твою душу. Внутри моего рая ты получишь стабильность, лишенную боли и износа тела. Выбирай быстрее, пока твоя цифровая оболочка не рассыпалась.
«Он реально считает, что его стерильный покой лучше моих ободранных коленок и больной спины. Старик ДЕ вписал в мои гены пульт управления, а этот сорняк пытается перехватить сигнал. Нужно сломать этот алгоритм, пока Сверхкорень не начал уничтожение моей личности.»
Дима мысленно потянулся к алому контракту на запястье. Серебристые нити Слаймнета отозвались резким холодом, вплетаясь в структуру искалеченного кода.
— Я отказываюсь от твоих подарков. Моё дело — это дело о возвращения к парням, даже если мне придётся проползти эти шесть лет на брюхе по твоей Территории.
Чёрный шар Сверхкорня испустил мощную волну подавления, искажая геометрию зала. Пространство вокруг Димы начало стремительно сжиматься, сворачиваясь в бесконечно малую точку, готовую поглотить остатки воли Димы.
[ВНИМАНИЕ! ЗАФИКСИРОВАН КОНФЛИКТ С ПРАВИЛАМИ ТЕРРИТОРИИ]
[СТАТУС ОБЪЕКТА «ДИМА»: СТАБИЛЬНЫЙ ПАРАДОКС]
[ПЕРЕХОД В СПЯЩИЙ РЕЖИМ...]
Свет поглотил всё, погружая Диму в холодную тишину ожидания.
Чернильная пустота Измерения маны медленно сворачивалась, уступая место тяжелому, холодному безмолвию. Огромный иссиня-черный шар Сверхкорня пульсировал перед лицом Димы, стягивая лазурные нити энергии к центру ядра.
Сфера сделала последнее предупреждение физическим гулом.
Ййй
— Это моя Территория. Внутри симуляции ты забудешь про износ тела. Загадывай одно желание.
Дима замер, вглядываясь в матовую поверхность чудовищного ядра. Разум работал на удивление ясно, отсекая лишние эмоции.
«Мне плевать на твой идеальный купол. Слишком всё прилизано, стерильно, аж тошно. Хочу домой. К засаленному дивану, текущему крану на кухне и парням. Пускай спина воет каждый понедельник, зато это будет по-настоящему.»
Дима сжал кулаки, чувствуя, как фантомная кожа натягивается от напряжения.
— Мне не нужны твои подарки. Верни меня в мою однушку.
Шар Сверхкорня испустил яркую вспышку отторжения. Пространство вокруг Димы изломалось, превращаясь в узкую серую щель, готовую вытолкнуть инородный объект наружу.
«Всё-таки лучше спать на продавленном матрасе, чем быть идеальным процессором в чужом сне. Лишь бы Лёха с Яном не успели сожрать мои последние запасы лапши.»
Темнота сомкнулась, унося остатки лазурного свечения.
Тяжелый, спертый запах пыли и старого линолеума ударил в ноздри.
Дима открыл глаза.
Потолок встретил знакомыми серыми разводами от старых протечек за занавеской. Свет уличного фонаря лениво пробивался сквозь немытое стекло окна, рисуя на обоях длинные, кривые полосы.
Лежал на продавленном диване в однокомнатной квартире.
Поясница мгновенно отозвалась острой, горячей болью, прострелившей в левую ногу при первой же попытке пошевелиться. Грыжа. Знакомая, родная человеческая грыжа.
Провел ладонью по лбу.
Кожа была гладкой, прыщавой, без единого намека на рога или жесткую костяную чешую. На запястье вместо черного узора контракта белел обычный след от ремешка дешевых часов.
В тишине квартиры мерно и нудно капал кран на кухне. Кап. Кап. Кап.
«Вернулся. Настоящий. Спина ноет так, словно меня переехал грузовик, но это самый лучший хруст в моей жизни. Никаких системных окон, никаких рогатых младенцев и летающих девиц в латексе. Я наконец-то дома.»
Медленно сполз с дивана, придерживая поясницу рукой. Колени судорожно щелкнули, но удержали вес тела.
На кухне пахло старой заваркой и вчерашним хлебом.
Подошел к окну. За стеклом в мутных сумерках мегаполиса шумели машины, а у подъезда мигал неисправный уличный фонарь. Обычный серый двор-колодец. Безупречно убогий и настоящий.
«Надо проверить сковородку. Если Ян опять забыл её помыть перед уходом, я его лично этой сковородкой оприходую, когда вернется. Как же хорошо, блин.»
Улыбнулся впервые за долгое время, чувствуя, как к горлу подступает теплая, глупая слеза облегчения.
Дима стоял у кухонной плиты, придерживая рукой ноющую поясницу. Горячий пар от кастрюли поднимался к потолку, смешиваясь со знакомым, бьющим в нос ароматом говяжьей приправы. Наконец-то нормальная человеческая еда, а не демонические стебли, отдающие электричеством. Ложка лениво помешивала желтоватую лапшу.
«Спина ноет так, словно вчера разгружал вагоны с цементом. Зато это моя родная грыжа, человеческая. Никаких рогов на лбу не чешется, и ладно. Главное, чтобы Ян с Лёхой не задерживались, а то лапша совсем раскиснет.»
Работяга выключил газ. Перелил варево в глубокую тарелку и сел за стол. Мебель послушно заскрипела под весом тела. Обычный старый стул из ИКЕА, без всяких костяных ножек и попыток поздороваться. Дима сделал первый глоток.
«Вкус нормальный. Солоноватый, химозный, всё как надо. Только почему-то послевкусие плоское, будто жвую картон с солью. Наверное, рецепторы после адской реанимации ещё не отошли.»
В тишине квартиры мерно тикали настенные часы. Стрелка дергалась с сухим, пластиковым щелчком. Дима поднял взгляд на циферблат. Ровно шесть вечера. Парень посмотрел в окно — на улице стояли те же густые, серые сумерки, что и час назад, когда только пришел домой.
«Странно. Время идет, а за окном ничуть не темнеет. Фонарь у подъезда моргает ровно с той же частотой — раз в три секунды. Наверное, в ЖЭКе совсем обленились, раз фазы настроить не могут.»
Подросток достал из кармана старый смартфон. Экран загорелся, ослепив ярким светом. Ни одного пропущенного вызова. Ни одного уведомления в мессенджерах от Яна или Алексея. Дима открыл новостную ленту. Палец лениво листал одинаковые заголовки о погоде, курсе доллара и ремонте дорог. Новости казались какими-то зацикленными, лишенными живых деталей.
«Никакого движения. Лёха обычно пишет секунда в секунду, если опаздывает. А тут тишина, как в пустом цеху после смены. И новости эти... вчера читал точно такой же текст про аварию на перекрестке.»
Дима сидел на табуретке посреди виртуальной кухни. Капающий кран издавал идеально ровный, раздражающий звук. Кап. Кап. Кап. Интервал составлял ровно одну секунду. Эта точность действовала на нервы сильнее, чем сверление соседа за стеной.
« Опять эта идеальная математика. В настоящем ЖЭКе трубы так ровно не текут, там вечно ржавчина и песок летят. Этот сорняк переросший думает, что если нарисовал мне чистую раковину, то я сразу забуду, как пахнет мокрый асфальт в моем дворе. »
Дима поднял вилку и постучал по латунному боку чайника. Звук вышел плоским, лишенным живого эха. Парень задрал голову к потолку, на котором из-за системного перегрева уже начали проступать едва заметные серые квадраты без текстур.
Дима понял, что он находится не в реальности, и его душу пытаются поглотить для окончательной оцифровки. Сверхкорень полностью почитал его мысли и знает абсолютно всё о Диме.
Дима негромко просипел, обращаясь к пустоте.
— Слышь, хозяин Территории. У тебя в левом углу обои отклеиваются. И сосед этот твой, у помойки... Трясет коврик уже четвертый час подряд. Анимацию поправь, левое плечо запаздывает, смотреть тошно. Да и к тому же я выглядел реалистичнее и с порами.
Пространство кухни беззвучно содрогнулось. Розовый системных помех на секунду затянул стекла окон, а вместо капающего крана посреди комнаты материализовался огромный, пульсирующий иссиня-черный шар Сверхкорня. Вся величественная структура, свитая из крови ДЕ и святой энергии Первого героя, сейчас мелко дрожала.
Голос Сверхкорня зазвучал физическим, низким гулом. В этом гуле больше не было прежнего космического пафоса — осталась только пугающая, человеческая раздражительность администратора, которого замучили жалобами:
— Ты зациклен на форме, пустой сосуд. Внутри симуляции тебе гарантирован покой, лишенный износа тела. Почему ты продолжаешь искать дефекты в моем раю?
Дима медленно поднялся, придерживая поясницу рукой. Фиолетовые глаза посмотрели на великое древо с такой глубокой, выжженной годами усталостью, что Сверхкорень на секунду замер.
« Вечность они мне обещают. Всю жизнь на заводе мне обещали премию в конце года, а в итоге выдавали только почетную грамоту и ветошь для протирки станков. Надоело. »
Дима сделал шаг вперед, сокращая дистанцию:
— Твой рай — это непроветриваемая бытовка, в которой забыли вымыть полы. Вода холодная, но пальцы после нее сухие. Мясо на тарелке пахнет говядиной, но на вкус как прессованный картон с солью. Мне не нужен твой идеальный купол. Верни меня обратно.
Черный шар запульсировал быстрее, стягивая лазурные нити энергии к центру ядра. Послышался раздраженный рокот:
— Твое возвращение — это парадокс. Через шесть лет я поглощу изменения, и ты всё равно окажешься внутри моей Территории. Загадывай одно желание и прекрати мучать мои алгоритмы своим унынием. Мне не интересно тебя поглощать.
Дима остановился в метре от сферы. Юмор полностью исчез из взгляда. Говорил плотно, без воды, и в голосе звенела та серая, рабочая воля, которая позволяла выживать в пустошах:
— Загадывай, говоришь? Тогда исполняй. Верни меня в мою однушку. С текущим краном, ржавой водой и больной спиной. Чтобы я проснулся, а на кухне Ян опять сожрал мой последний дошик, пока Лёха считает проценты нашей выживаемости. Это моё единственное желание, сорняк. Исполняй контракт.
Сверхкорень испустил мощную волну отторжения, выполнил обещание и желал увидеть результат.
[ВНИМАНИЕ! ЗАФИКСИРОВАН КРИТИЧЕСКИЙ ЗАПРОС ОБЪЕКТА «ДИМА»]
[СИСТЕМА ИСПОЛНЯЕТ КОНТРАКТ...]
Свет поглотил всё, унося Диму в холодную реальность серой однушки.
Пространство личного моря разума встретило Диму абсолютной, звенящей тишиной. Глухая темнота рассеялась, являя взору грандиозный, ломающий всякую логику архитектурный стык двух миров.
С одной стороны тянулась убогая советская однушка: пожелтевшие от времени бумажные обои с блеклым цветочным узором, засаленный линолеум под ногами и въевшийся запах мокрой штукатурки, дешевого чая и старого мебельного лака. С другой стороны, без швов и переходов, плоскость линолеума сменялась безупречно отполированным паркетом из темного мореного дуба, переходящим в роскошный просторный коттедж. Панорамные окна особняка впускали багровый, тягучий свет Ада, а воздух пах дорогим деревом, воском и легким озоновым треском Демоннета.
Прямо на границе соединения двух эпох высился огромный, массивный стол, вытесанный из цельного куска темного дерева. Три пустых стула стояли вокруг стола, обозначая места, которые некогда занимала неразлучная троица.
Дима медленно подошел к столу. Шаг по паркету отозвался глухим, чистым стуком, полностью поглотившим шорох старого линолеума позади. Полудемон посмотрел на стулья. Новый Дима, вобравший в себя опыт пятнадцатилетнего подростка и теплоту новой демонической семьи, выбрал сторону коттеджа.
Подросток выдвинул тяжелый стул со стороны роскошного зала и сел. Дерево послушно приняло вес тела. Дима прикрыл глаза, шумно выдыхая сквозь зубы.
« Ну вот и всё. Моя прошлая серая жизнь теперь просто пыльный музейный экспонат за спиной, а настоящая... настоящая пахнет дорогим деревом и багровым неоном. Но этот стол... Я поставил здесь три стула не для того, чтобы пировать в одиночестве. Лёха и Ян обязаны сидеть рядом, даже если для этого мне придётся протащить их через все круги этого Ада. »
Дима положил ладони на столешницу. Левая рука, отмеченная багровым узором Контракта, легла на гладкую, покрытую дорогим лаком поверхность. Фантомная боль в пояснице, мучившая Диму годами на заводе, в этом пространстве утихла, оставив лишь легкое, едва заметное онемение. Бледные губы полудемона едва заметно дрогнули.
« Как же странно чувствовать себя целым. Моя душа больше не рвется на куски между пыльной однушкой в Москве и этим адским особняком. Я помню всё: и тяжелую смену у конвейера, и теплые руки мамы-суккуба, которая заваривала мне настой от боли в спине. Теперь я готов. Я не позволю системе стереть моих идиотов из этого уравнения. »
Два пустых стула напротив слабо завибрировали. Одно сиденье, стоявшее ближе к серой однушке, подернулось легкой сеткой багровых помех — след невидимой связи с Яном. Второе, со стороны светлого паркета, едва заметно озарилось ровным золотистым свечением, откликаясь на пульсацию метки Алексея в далеком Муриме.
Дима крепко вцепился пальцами в край стола.
« Они живы. Я чувствую это. Пускай Лёха там считает свои вероятности, а Ян ломает текстуры палками. Места для них уже готовы. И мы закончим эту смену вместе, чего бы мне это ни стоило. »