Розовое морозное утро Татарстана занялось над Волгой нехотя, сквозь плотный, липкий фиолетовый туман . Огромные северные олени Анонимусов переминали копытами обледенелый наст, их ветвистые рога пульсировали ядовито-зеленым неоном, выхватывая из мглы заснеженные очертания брошенного лагеря.
Пак Кам Шу, кряхтя от натуги, затаскивал на широкие деревянные сани свой исполинский щит из обшивки БТРа . В другой руке великан мертвой хваткой сжимал драгоценный ящик с тушенкой, виновато поглядывая на лидера каравана в пластиковой маске Гая Фокса. Чхве Джи А устроилась на мешках с сухарями; её бледные губы кривились в слабой, безумной улыбке, а пальцы мелко дрожали от утихающего возбуждения . Она неотрывно следила за Регрессором, который медленно поднимался на сани, эффектно запахивая свой серый порванный плащ.
« Мой левый носок окончательно примёрз к стельке, а каждый шаг отдается в пояснице сухим, предупреждающим треском. Надо держать спину идеально ровной и смотреть в туман с холодным презрением, иначе эти кочевники решат, что великий герой регрессии не может пережить обычный татарский сквозняк. Господи, пускай этот олень идёт быстрее, у меня уже пальцы на ногах посинели. »
Караван тронулся с места с влажным, тяжелым хрустом. Олени пошли резвым аллюром, оставляя на сером насте ровные дорожки пиксельных следов . Ветер завыл в ушах, швыряя в лицо колючую ледяную пыль.
Регрессор опустился на шкуры рядом со стариком-шаманом . Старик сидел неподвижно, его лицо, исчерченное глубокими морщинами, напоминало кусок сухой коры, а мутные, подернутые серебряной пеленой глаза смотрели прямо сквозь фиолетовый туман. Он больше не носил пластиковую маску, обнажив свою ветхую, изношенную человечность перед лицом безразличной Системы ``.
« Как же красиво светится его багровый крест на лице в этих фиолетовых сумерках. Обожаю этот контраст: снаружи он весь такой несокрушимый бог войны, а внутри у него всё ломается и горит от присутствия чужих душ. Вот бы он сейчас споткнулся на повороте, боль была бы просто восхитительной. »
Регрессор прижал ладонь к груди, чувствуя, как под ребрами ворочается тяжелое, холодное месиво — осколки расколотых душ Второго Героя и Второго Короля Демонов снова пытались перегрызть друг другу глотки прямо внутри его легких ``. Он посмотрел на шамана.
— Вчера ты говорил, что Дао будущего сломано, — тихо произнес Регрессор, занижая голос до естественного, уставшего баритона. — Объясни мне. Как твой навык видит это?
Шаман медленно перевел свой мутный взгляд на юношу. Его губы, сухие и потрескавшиеся, шевельнулись, рождая тихий шелест слов:
— Наша земля помнит время, когда здесь текли живые реки, а не этот неоновый сироп Системы, — старик коснулся костяного оберега на шее . — Система не создала ничего нового, путник. Она просто содрала кожу с нашего мира, стерла наши имена и перевела наши древние законы на свой грубый, программный язык. Мой навык «Дао будущего» — это не мудрость предков. Это устаревший алгоритм, запущенный внутри моей головы.
Шаман сделал паузу, его пальцы медленно перебирали обугленные кости в мешочке на поясе ``.
— Он работает как испорченный транслятор. Пытается выстроить траектории грядущего, но файлы повреждены. Тот, кто был здесь до тебя всего на один день раньше... Тот, у кого в голове горела способность «Взгляд в надежду»... Он силой своей воли совершил невозможное . Он переписал изначальный сценарий и погиб в ядре, запустив регрессию прямо в точку своей смерти.
« Прошлый я... оригинал, который рассыпался в пепел ради призрачного шанса всё исправить. Он думал, что дарует нам свободу, а в итоге оставил после себя этот хронологический бардак, где время завязано в узлы. И теперь вся вселенная трещит по швам, а я должен расплачиваться за его великие идеи. »
— Он изменил структуру времени, — прошептал Регрессор, вглядываясь в серые сугробы за бортом саней. — Из-за этого Дао будущего ветвится?
— Да, — шаман скорбно склонил голову . — Теперь сценариев слишком много. База данных перегружена. Сверхкорень не успевает дефрагментировать этот мусор, и мы летим сквозь хаотичное спагетти из хроно-петель. Мой навык видит эти ветки, но из-за перегрузки процессора он выдает мне лишь битые, искаженные файлы ``. Я вижу твою смерть в десяти разных вариантах каждую секунду, путник. И в каждом из них ты умираешь по-разному.
— И в каком же я выживаю? — Регрессор горько усмехнулся.
— Ни в одном, — тихо ответил старик . — Но финал больше не предопределен. Твой путь больше не записан в системных архивах. Ты — чистый лист, на который оригинал наложил слишком много чужого золота . Ты должен написать свой финал сам, пока Дао окончательно не разорвало эту реальность на битые пиксели.
« Написать самому... Из этого рваного плаща, мокрого сапога и чужих душ под рёбрами. Какая нелепая, чудовищная свобода. Я должен вести Пака и Джи А сквозь этот Татарстан, зная, что за каждым поворотом нас ждёт не предсказанный финал, а сплошной, непредсказуемый сбой. Но... в этот раз действительно должно получиться. »
« Как же хочется есть. Холодный жир в банке застыл, но если костер развести не дадут, я съем её прямо так. Главное, чтобы Джи А своими ледяными пальцами не лезла ко мне под воротник, у меня от её заботы уши синеют. »
Караван оленей резко вильнул, обходя очередной провал в асфальте, из которого лениво поднимался розовый пар системной ошибки . Один из погонщиков в пластиковой маске Гая Фокса яростно дернул поводья своего зверя, выкрикивая что-то абсолютно нечитаемое через сломанный фильтр Вавилонской башни. Регрессор поморщился от этого резкого звука, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая тяжесть ``.
— Эй, кочевник! — Регрессор постарался вернуть голосу привычный пафос, обращаясь к вожаку каравана. — Почему ваши люди не снимут эти уродливые маски? В этом фиолетовом тумане они выглядят как дешевый рендер из старых архивов ``.
Вожак каравана лениво почесал пластиковый подбородок маски, издав сухой, раздражающий щелчок ``.
— Это не маски, путник, — проскрежетал голос из-под пластиковой ухмылки ``. — Это базовый ассет Системы. Когда локальные текстуры наших лиц стерлись во время первого разлома, Система не стала придумывать новые. Она просто заменила их единственной доступной моделью из папки общего доступа. Мы не скрываемся. Мы просто плохо прогружены.
« Прекрасно. Я еду в компании кочевников, у которых лица прикрыты масками похожие на мемы из двухтысячных. Лишь бы эта маска на ходу не отвалилась, а то я не перенесу вид того, что будет если их снять. Не зря носят. »
Сани продолжали свой медленный путь сквозь Татарстан, унося команду Регрессора всё дальше на восток, к заброшенным шпилям минаретов на горизонте . Фиолетовый туман клубился под копытами неоновых оленей, стирая следы их недавнего пребывания на этой израненной, картонной земле.
Фиолетовый туман лениво заползал в проломы старого кирпичного склада, укрывая лагерь кочевников от холодного ветра. Сухие доски трещали в костре, выбрасывая в полумрак снопы рыжих искр. Регрессор сидел на перевернутом деревянном ящике, стянув промокший левый сапог. Юноша протянул бледную, онемевшую от сырости стопу ближе к огню, чувствуя, как тепло медленно и болезненно возвращается в замерзшие пальцы.
« Нога горит так, словно её крапивой отстегали. Сапог совсем развалился, подошва держится на честном слове. Как же хочется просто лечь и не думать, в какую сторону завтра поворачивать эти сани. »
Шаман сидел напротив, бережно удерживая над пламенем закопченный медный чайник. Старик снял пластиковую маску, положив прибор на колени. Морщинистое лицо вождя, опаленное сибирскими ветрами, казалось высеченным из темного дерева. Мутные глаза старика следили за тем, как закипает вода.
Шаман аккуратно бросил в закипающую воду горсть сухих листьев брусники.
— Носок мокрый — плохой попутчик, однако. Тайга мокрых не любит, быстро забирает. На, держи, сухой носи.
Старик вытащил из меховой сумки плотные шерстяные носки, связанные из грубой оленьей шерсти, и протянул подарок.
Регрессор принял шерсть. Изделие оказалось колючим и теплым, пахнущим жиром и дымом. Юноша натянул носок на замерзшую ногу, чувствуя странную растерянность.
« Пахнет настоящей шерстью и печкой. Намного лучше той рванины, что у меня была. Зачем этот старик возится со мной? Я же для них просто опасный чужак с мечом, от которого одни проблемы. »
Регрессор поправил воротник порванного плаща, стараясь вернуть голосу привычную твердость.
— Спасибо.
Шаман налил горячий отвар в деревянную кружку.
— Спасибо в карман не положишь, однако. Пей, трава хорошая, кровь разгонит.
Регрессор обхватил кружку пальцами. Горячее дерево приятно согрело ладони. Юноша сделал маленький глоток. Горьковатый вкус брусники и хвои осел на языке, притупляя постоянный металлический привкус в горле.
Юноша задал вопрос, стараясь не смотреть на собеседника.
— У тебя доброе сердце, старик. Зачем ты помогаешь тому, у кого даже имени нет?
Шаман поворошил угли длинной палкой.
— Имя — штука наносная, однако. Собаке имя дают, чтобы звать, человеку — чтобы в бумагах писать. В тундре без имени прожить можно, без тепла — нельзя. Вижу, тяжело тебе, парень. Спина кривая, плечи опущены, будто всю тайгу на себе тащишь.
« Он видит, как я устал. Весь этот пафос с мечом и плащом для него — просто смешная маска. Как же хочется признаться, что я не знаю, куда идти, что я просто боюсь потерять Пака и Джи А в этих бесконечных сугробах. »
Регрессор опустил взгляд на отражение пламени в кружке.
— Я должен вести людей. Они верят, что я знаю дорогу.
Шаман тихо рассмеялся, и этот звук напомнил шорох сухой травы под снегом.
— Вестить надо, когда сам дорогу видишь, однако. А когда туман кругом — надо просто идти рядом. Пак твой — парень сильный, но глупый как теленок, во всем тебе верит. Девка — совсем шальная, глаза как у бешеной росомахи. Ты для них не вождь, ты для них костер, у которого согреться можно. А костер не должен думать, куда ему гореть. Костер просто тепло дает.
« Костер... Я просто пытаюсь не потухнуть в этой сырости. Пак греет свою тушенку, Джи А ловит кайф от боли, а я... я просто боюсь остаться один в этой ледяной яме. »
Регрессор сделал еще один глоток горячего чая.
— А если костер прогорит?
Шаман посмотрел на юношу своими мутными, добрыми глазами.
— Дров подбросим, однако. Тайга большая, сушняка на всех хватит. Главное — сам себя изнутри не выжигай. Злость твоя, что под ребрами воет — она как сырые дрова, только дымит и глаза режет.
Юноша невольно прижал ладонь к груди. Осколки душ Героя и Короля Демонов под ребрами словно притихли, убаюканные этим простым, неторопливым разговором и теплом брусничного чая.
« Тихо. Впервые за много дней эта проклятая пустота в груди перестала выть. Старик не говорит про великие дела или проклятия, он просто налил мне чаю и дал теплые носки. И эта обычная человеческая забота греет сильнее, чем вся моя былая магия. »
Регрессор аккуратно поставил пустую кружку на обломок кирпича. Юноша обулся, аккуратно затянув шнурки на разваливающемся сапоге. На душе впервые за долгое время было спокойно.
Шаман снова надел пластиковую маску, пряча лицо за застывшей улыбкой. Старик поднялся, укутываясь в тяжелую кухлянку.
— Спи давай, парень, однако. Завтра оленей запрягать рано. Дорога долгая будет.
Старик медленно побрел к своей палатке, оставляя юношу у догорающего костра.
Фиолетовый туман Татарстана становился всё плотнее, оседая на обледенелых костях разрушенных зданий тяжёлым, сизым налётом. Караван оленей Анонимусов медленно пробивался сквозь заснеженные холмы, направляясь к великой замёрзшей реке. Впереди, сквозь пелену метели, уже проступали угловатые, низкополигональные силуэты казанских высоток, чьи крыши были расколоты системными трещинами.
Регрессор шёл рядом с санями шамана, упрямо переставляя ноги в промокших сапогах. Его серый плащ, покрытый изморозью, тяжело хлопал на ветру, а багровый крест на месте глазниц тускло светился в наступающих сумерках.
« Левая пятка окончательно онемела, пальцы в сапоге будто примёрзли к подошве. Холод режет рёбра сквозь дыры в плаще, а это проклятое Ядро внутри воет на одной ноте, мешая сделать нормальный вдох. Только бы не упасть прямо сейчас в эту грязь, иначе весь мой пафос главного героя рассыплется на куски. »
Старик-шаман поправил меховую кухлянку, щурясь на далёкие руины города. На его лице, вырезанном из сухого дерева, не было пластиковой маски. Он долго молча наблюдал за рваными, тяжёлыми шагами юноши.
Они остановились у самого края гигантского обсидианового разлома, разделившего Казань надвое. Прямо посреди руин, окружённый застывшими волнами чёрного камня, пульсировал огромный портал. Его контуры двоились и рассыпались на битые пиксели. Шаман медленно протянул свои сухие, покрытые старческими пятнами руки к мерцающему зеву прохода.
По его ладоням, проникая под кожу, вдруг побежали тонкие лазурные нити энергии. Они не были похожи на привычную магию — они вибрировали, заставляя само пространство вокруг пальцев старика болезненно изламываться. Шаман задрожал всем телом, его пальцы судорожно скрючились, когда он начал буквально вручную сшивать разорванные края системного кода портала.
« Ногти синие от холода, пальцы не гнутся. Этот проклятый синий свет в руке жжет кожу, как раскаленный свинец. Я ведь просто старик из тундры, зачем мне вся эта память о железных коробках и проводах? Как же хочется просто закрыть глаза и забыть этот бесконечный гул в голове. »
Шаман тяжело вздохнул, утирая проступивший на лбу холодный пот. Когда он заговорил, его голос изменился — в нём пропал привычный мягкий северный говор, уступив место сухому, плоскомыслящему тону, напоминающему зачитанный чужой скрипт.
— Тяжело мне сейчас, парень. Очень тяжело.
Регрессор сделал шаг вперед, всматриваясь в лазурное свечение, которое постепенно стабилизировало пиксельные края разлома.
— Твой навык. Ты сшиваешь эту силу прямо сейчас.
Шаман не поворачивал головы, его пальцы продолжали методично переплетать дрожащие нити энергии, удерживая распадающийся проход.
— Когда я бужу эту силу под ребрами, старый шаман уходит, однако. Совсем уходит. На его место встает кто-то другой. Тот, прежний... Он знает железные города, поезда без оленей и коробки, которые код пишут. Вся эта чужая, тяжелая мудрость в меня вливается, и я сам себя перестаю узнавать. Душа моя в этот миг стонет, парень. Я становлюсь чужим в собственной шкуре.
« Меридианы внутри горят, будто кипятком обварили. Как же тошно от этого вкуса ржавчины на языке. Лишь бы удержать этот проклятый барьер еще несколько секунд, пока парень и его девка не сделают первый шаг. Больше я эту силу будить не буду, силы кончаются. »
Регрессор застыл. Он смотрел на дрожащие руки старика, понимая, что этот простой чукча прямо сейчас плавит собственный разум и душу, чтобы сшить для них дорогу сквозь забагованный Татарстан.
« Он отдает себя ради нас. Старик, у которого даже имени нормального нет, просто плавит свой разум, чтобы дать нам этот чертов проход. А я... я стою здесь и ничем не могу ему помочь, кроме своего меча. »
Шаман сделал последнее резкое движение, и лазурные нити с тихим щелчком зафиксировали координаты портала. Пространство вокруг стабилизировалось, а гул затих. Старик бессильно опустил руки, тяжело дыша.
— Иди вперед, парень. Я удержал дорогу, однако. Теперь ваш черед.
Регрессор молча кивнул, возвращая себе привычную маску пафосного героя. Он плавно вскочил на подножку саней и крепко сжал рукоять меча.
— Двигаемся, старик. Время не ждёт, пока мы разгадываем загадки прошлого.
Олени каравана утробно зарычали, их неоновые рога вспыхнули ярче, пробивая фиолетовое марево. Сани сорвались с места, устремляясь прямо в серый шлюз. Впереди лежала неизвестность.
Старик бессильно опустил руки, покрытые медленно гаснущими лазурными нитями. Пространство вокруг портала наконец стабилизировалось, перестав двоиться и рассыпаться на битые пиксели. Шаман тяжело, со свистом выдохнул, утирая холодный пот со лба. Его лицо, вырезанное из сухого дерева, снова скрылось за пластиковой маской Анонимуса, возвращая ему привычный, застывший вид.
« Пальцы горят, будто их в кипяток опустили. Эта чужая память в башке... железные поезда, провода, код... Как же тошно. Скорей бы они зашли, я хочу просто сесть на шкуры и выпить брусничного чая. »
Старик медленно повернулся к отряду, и его голос снова зазвучал с мягким северным говором.
— Иди вперед, парень. Я удержал дорогу, однако. Теперь ваш черед.
Регрессор сделал шаг вперед, его серый плащ эффектно взметнулся на ледяном ветру. Темно-красный крест на его маске тускло замерцал в сумерках, отражая лазурные блики стабилизированного прохода.
« Меч тяжелый, ладонь скользит от пота. Если я сейчас споткнусь на пороге этих Врат, Джи А точно заметит. Надо просто шагнуть вперед и молиться, чтобы на той стороне не было тварей S-ранга. »
Юноша поправил козырек, скрывающий лицо, стараясь придать своему голосу привычный низкий, рокочущий бас.
— Двигаемся. Время не ждет, пока мы разгадываем загадки прошлого.
Пак Кам Шу шагнул следом, поудобнее перехватывая свой тяжелый щит из обшивки БТРа. Его широкое, наивное лицо выразило немую решимость, а пальцы крепче сжали ящик с припасами.
« Щит давит на плечо, но я устою. Главное — сберечь этот ящик с тушенкой, без него мы в этой серой пустоте долго не протянем. Босс сказал вперед — значит, вперед. »
Пак Шу тревожно покосился на гудящую глубину разлома.
— Босс, а там... там точно есть еда? Мой «Святой паладин» совсем все силы выкачал, пока мы шли.
Чхве Джи А тихо захихикала, слизывая каплю крови с бледной губы. Её глаза лихорадочно блестели в наступающих фиолетовых сумерках Татарстана.
« Сердце колотится так быстро, что ребра сводит. Внутри этих Врат мана течет диким, рваным потоком. Я хочу почувствовать этот ожог, хочу, чтобы связки заныли от перенапряжения. »
Она потерла ладони, которые уже начали светиться нежным, почти издевательским светом «Безграничного исцеления».
— Я чувствую, как там кипит чужая мана. Будет больно. Будет очень больно!
Регрессор не оборачивался. Он знал, что на той стороне их ждет не теплый Казахстан, а агрессивная пространственная аномалия Врат. Но без ядер маны и системных ресурсов их поношенное снаряжение и изношенные тела долго не протянут.
Юноша покрепче сжал рукоять меча, готовясь в случае опасности задействовать свою ультимативную «Одну секунду».
— Нам нужны ресурсы. Держитесь плотно. Заходим.
Пак Кам Шу выставил щит вперед, Джи А приготовила исцеляющее сияние, и отряд один за другим шагнул в звенящую, ослепительную глубину лагающего портала. Впереди их ждала неизвестность, полная опасных тварей и драгоценной энергии.
Серый шлюз Врат встретил отряд ледяным, завывающим вихрем. Пространство внутри двоилось, рассыпаясь на мутные, неоновые квадраты. Пак Кам Шу сделал шаг первым, закрывая группу тяжелым щитом из обшивки БТРа.
« Холодно как в морозилке. Лишь бы щит выдержал удар, а то тушенка пропадет. Босс сказал вперед, значит, надо терпеть. »
Чхве Джи А скользнула следом, лихорадочно облизывая сухие губы. Пальцы девушки уже светились нежным, пульсирующим зеленым пламенем «Безграничного исцеления».
« Как же приятно ноют суставы от этого напряжения. Хочу почувствовать, как кости ломаются, чтобы потом склеить их заново. Будет больно, очень больно. »
Регрессор замкнул шествие, покрепче перехватывая рукоять меча. Темно-красный крест на месте глазниц тускло мерцал, сканируя промерзшие стены аномалии.
« Левая нога совсем замерзла, подошва хлюпает. Осколки Героя и Короля Демонов внутри воют, разрывая легкие. Надо выдержать эти две секунды, иначе мы все останемся здесь кучей стертого кода. »
Из серого тумана выкатились Сплетения. Бесформенные комья черных, склизких веток и пиксельных костей с сухим треском разворачивались в многоногие скелеты. Твари рванулись вперед, разевая пасти на месте суставов.
Пак Кам Шу взревел, активируя «Святого паладина». Тело великана вспыхнуло тусклым золотом, полностью блокируя болевые рецепторы. Тяжелый щит врезался в грудь первого чудовища с оглушительным скрежетом сминаемого хитина.
« Ударил наотмашь. Боли нет, вообще ничего не чувствую, будто рука чужая. Главное — устоять на ногах и не дать им обойти нас сзади. »
Регрессор рванулся в обход, используя замешательство монстров.
[Активирована особая способность: «Одна секунда» ] [ ] [ Выбран тип действия: Атака ] [ ] [ Получен навык: Атомный разрыв ]
Регрессор применил «Атомный разрыв». Сталь меча окуталась серым, вибрирующим маревом, ломающим саму геометрию пространства. Клинок прочертил в воздухе идеальную черную линию, разделяя три наступающие туши пополам.
« В голове будто раскаленный гвоздь провернули. Кровь толчками бьет под маской, во рту вкус ржавчины. Но урон колоссальный, твари осыпаются чистым пеплом. »
Чхве Джи А бросилась вперед, подхватывая оседающие алые ядра маны прямо из воздуха. Девушка смеялась, не обращая внимания на летящие вокруг костяные иглы.
« Теплые... Ядра такие горячие, мана обжигает пальцы. Хочу еще! Пусть эта тварь ударит меня, я хочу почувствовать этот ожог на коже! »
Шаман наблюдал за боем из глубины серого шлюза, медленно опуская лазурные нити энергии. Старик тяжело дышал, пряча лицо за застывшей пластиковой улыбкой маски.
« Олени бьют копытами в тумане, им тоже страшно. Парни справляются, но цена за этот проход слишком велика. Я удержал им дорогу, теперь пускай сами пишут свой финал. »
Волна Сплетений начала отступать, не выдержав натиска. Впереди, в самом центре аномалии, пульсировал светящийся сундук с системными ресурсами.
Серый туман аномалии закручивался вокруг обсидиановых глыб плотными, ледяными спиралями, отсекая отряд от остатков Татарстана. Пространство внутри Врат звенело, вибрировало от избытка мертвой маны. Из темноты, ломая собственные суставы, на обледенелую площадку вывалилась новая волна Сплетений. Эти уродливые твари, сшитые из обугленных веток, пикселей и костей, двигались с пугающей, рваной скоростью.
Пак Кам Шу взревел, делая широкий шаг вперед и укрывая отряд своим массивным щитом из обшивки БТРа.
« Щит держит, но лапы у этой твари острые как пилы. Лишь бы ящик с тушенкой не раздавили, без нее хана. »
Тело великана на мгновение вспыхнуло тусклым золотистым светом — сработал «Святой паладин», полностью заблокировавший болевые рецепторы. Он принял на себя удар трех Сплетений сразу. Тяжелые кости монстров с глухим хрустом ломались о металл, но натиск был слишком силен.
Чхве Джи А скользнула вбок, её ладони уже горели нежным зеленым пламенем «Безграничного исцеления». Девушка лихорадочно улыбалась, ловя взглядом каждое движение тварей.
« Как же болят пальцы, кожа горит от маны. Пусть ударят сильнее, хочу почувствовать этот разрыв. »
Она резко выбросила руки вперед, направляя лазурные нити исцеления к раненому плечу Пака. В ту же секунду лицо девушки исказилось от сладкой, парализующей боли — её собственный навык возвращал каждую порцию здоровья стократным мучением.
Регрессор стоял чуть позади, крепко сжимая рукоять меча. Левая нога в промокшем сапоге окончательно окоченела, а под ребрами медленно и мучительно ворочались осколки душ Второго Героя и Второго Короля Демонов. Они рвали меридианы изнутри, мешая сделать нормальный вдох.
« Ребра сейчас лопнут от этого воя внутри. Сапог совсем развалился, пальцев уже не чувствую. Нельзя падать, они смотрят на меня, я должен закончить этот бой одним ударом. »
Регрессор выпрямился, его голос прозвучал низко и весомо.
— Назад.
Юноша рванулся вперед, уходя с линии атаки нападающего монстра. В ту же секунду перед его скрытым взором вспыхнуло системное окно.
[Активирована особая способность: «Одна секунда»] [Эффект увеличен до 2 секунд благодаря Камню усиления] [Выбор случайных навыков из прошлых тел...]
[Выберите тип: Урон, контроль, призыв, защита, поддержка]
[Выбран урон]
[Атомный разрыв (Ранг S), Ядерный понос (Ранг SS), петух (Ранг E)]
[Выбран навык: Атомный разрыв (Ранг S)]
Время вокруг замерло, превращаясь в густой, неподвижный свинец. Ионные лучи и летящие осколки костей застыли в воздухе серыми квадратами. У Регрессора было ровно две секунды.
« Две секунды... В этом замедлении они кажутся вечностью. Но голова горит так, будто в мозг забили раскаленный гвоздь. Надо успеть перерубить все узлы, пока время не вернулось. »
Он скользнул между застывшими монстрами. Сталь меча, окутанная серым, вибрирующим маревом, ломала саму геометрию пространства. Черная линия разреза пролегла через обсидиановые плиты и тела десятка Сплетений, разделяя их существование на "до" и "после".
Время дернулось и вернулось в привычный ритм.
Оглушительный треск разрываемой материи ударил по ушам. Сплетения, попавшие под срез, беззвучно осыпались кучами серого цифрового пепла. Пак Кам Шу тяжело опустился на колено, прерывисто дыша, но твари перед ним больше не шевелились.
Перед глазами Регрессора каскадом посыпались системные уведомления. Багровый крест на его лице тускло пульсировал, отзываясь на переполняющие тело потоки энергии.
[Зачистка аномалии завершена] [Считываем поглощённый опыт...] [Ваш уровень повышен: 45... 49... 50] [Текущий уровень аватара: 50] [Достигнут критический порог развития]
Новая сила ворвалась в его меридианы, заставляя мышцы гореть от перенапряжения. Регрессор медленно опустил клинок, поправляя порванный плащ.
— Мы взяли этот рубеж. Двигаемся дальше.
« Пятьдесят... Половина пути пройдена. Но тело горит, а в голове только этот проклятый шум. Зачем мне эта сила, если я даже не помню, ради кого её коплю? »
Пак Кам Шу потряс головой, возвращая ушам нормальную чувствительность, и поудобнее перехватил свой ящик с припасами. Чхве Джи А медленно поднялась с колен, слизывая кровь с губы и улыбаясь уходящему фиолетовому туману Татарстана.
Белый обжигающий свет хлынул сквозь рёбра Регрессора, выжигая остатки усталости в замерзших мышцах. Лазурные нити, вшитые в его меридианы, задрожали, пропуская через себя колоссальный поток чистой системной энергии. Юноша пошатнулся, оперевшись на воткнутый в обсидиановую плиту меч.
« Черт, как же больно. Будто под кожу залили расплавленное олово. Тело разваливается, но эта новая сила... она заполняет каждую трещину во мне, заставляя забыть о ледяной грязи под ногами. »
Перед глазами багровым пламенем вспыхнул системный интерфейс, перекрывая вид на серые руины Казани.
[Особая способность «Одна секунда» улучшена! ] [Новое свойство: Гарант Выбора. ]
[Теперь при активации способности на выбор предоставляется минимум 3 случайных навыка из ваших прошлых воплощений. ]
Пак Кам Шу сделал тяжелый шаг вперед, загораживая командира своим погнутым щитом. Огромный великан шумно выдохнул, его доброе лицо было бледным от пережитого напряжения, а пальцы крепче сжали ящик с припасами.
« Лишь бы босс выстоял. На нем лица нет, весь светится этим жутким красным светом. Если он упадет, я не смогу вытащить нас троих из этой ямы. »
Чхве Джи А медленно поднялась с колен, слизывая алую каплю с бледной губы. Девушка лихорадочно улыбнулась, глядя на свои дрожащие ладони. Её пальцы всё ещё светились нежным зеленым пламенем «Безграничного исцеления», а тело мелко подрагивало от утихающей, сладкой боли в суставах.
« Как же сладко ноют связки. Эта боль... она делает меня живой. Пусть этот пафосный мальчик в плаще забирает всю силу себе, пока он ведет нас вперед сквозь этот ад. »
Регрессор медленно выпрямился, убирая клинок в ножны. Ветер трепал его серый порванный плащ, а багровый крест на месте глазниц тускло замерцал в сумерках. Юноша заговорил низким, вибрирующим басом, полностью скрывая внутреннюю дрожь:
— Предел преодолен. Мы стали сильнее. Двигаемся дальше.
« Зачем мне эта сила, если в голове только этот проклятый шум? Я не помню своего настоящего имени, не помню, ради кого терплю эту боль. Но эти двое... они верят мне. И пока это Ядро бьется в моей груди, я буду тащить их вперед. »
Олени каравана у костра тревожно зарычали, их неоновые рога вспыхнули ярче, пробивая фиолетовое марево Татарстана. Впереди, за стабилизированным лазурным зевом портала, пульсировала неизвестность. Но теперь у Регрессора было на одну секунду больше уверенности в том, что они справятся.
Ледяные стены сибирских Врат гудели, вибрировали, осыпаясь неоново-зелёной крошкой сбоящей геометрии. Из рваных пространственных трещин на обледенелую арену одна за другой вываливались новые Сплетения — уродливые, многоногие твари из мёртвых веток и пиксельных костей. Пак Кам Шу стоял впереди, уперев край своего погнутого ростового щита в крошащийся обсидиан. Его золотая аура «Святого паладина» тускнела, но великан упрямо сдерживал натиск целой стаи чудовищ.
— Я держу, босс! — Пак Кам Шу взревел, и его голос прозвучал глухо из-под тяжелого шлема. — Но щит трещит! Их слишком много!
Чхве Джи А застыла чуть позади, её пальцы уже слабо светились зелёным пламенем исцеления. Девушка прерывисто дышала, лихорадочно улыбаясь в наступающих фиолетовых сумерках.
Регрессор стоял на краю уступа, крепко сжимая рукоять меча. Багровый крест на его лице тускло мерцал, сканируя хаотично движущиеся хитбоксы врагов. Левая нога в промокшем сапоге окончательно онемела, а под рёбрами мучительно ворочались осколки душ, мешая сделать нормальный вдох.
« Нога горит, будто её в кипяток опустили, пальцев уже не чувствую. Пак держится из последних сил, ещё немного — и его просто сомнут. Я обязан забрать этих тварей на себя, перехватить инициативу, пока они не добрались до Джи А. »
Регрессор выпрямился, и его серый порванный плащ эффектно взметнулся под порывом ледяного ветра. Юноша сосредоточился, мысленно вызывая мерцающий интерфейс.
[Активирована особая способность: «Одна секунда»]
[Выберите тип действия: атака, контро…]
[Тип действия: КОНТРОЛЬ] [Благодаря улучшению «Гарант Выбора» вам предоставлено 3 случайных навыка:] [ [1. Скачать блябляблядюкс.Браузер с официального сайта бесплатно без вирусов и смс и получить в подарок встроенный тулбар Амигокислоты, который займет всю оперативную память устройства, перегреет процессор и никогда не удалится из автозагрузки (Ранг D)] [ [2. Тактическое игнорирование звонков от бывшей со стопроцентным поглощением чувства вины, стыда и изжоги (Ранг B)] [ [3. Особое внимание ловеласа (Ранг A)]
« Что это за бред... Браузер? Игнорирование звонков? Этот забагованный кусок кода издевается надо мной прямо во время смертельного боя. Но "Ловелас"... это единственный контроль в списке, который может спасти Пака. Придётся нажать. »
Регрессор мысленно ткнул в третью иконку.
[Выбран навык: Особое внимание ловеласа (Ранг A)]
В ту же секунду багровый крест на лице Регрессора вспыхнул... нежным, приторно-розовым сиянием. Из его пор вырвалось облако густого неонового пара, пахнущего дешёвым мужским одеколоном, приторной клубникой и розами. Пространство вокруг него заискрилось глупыми розовыми сердечками.
Сплетения мгновенно замерли. Их многоногие костяные тела задрожали, а челюсти на животах начали судорожно клацать. Твари синхронно развернули свои уродливые морды в сторону Регрессора, испытывая непреодолимое, дикое влечение к источнику этого божественного аромата.
« Господи, какой же кринж... От меня несёт розами на всю пещеру, а эти твари смотрят на меня так, будто я — их единственная любовь в этой жизни. Лишь бы Джи А не начала ржать, у неё и так крыша едет от боли. »
— Кар! — одна из тварей издала звук зажёванной кассеты и первой рванулась к Регрессору в безумном экстазе. За ней лавиной ломанулась вся стая, полностью проигнорировав Пака Кам Шу и его щит.
— Босс! Что это с ними?! — Пак Кам Шу ошарашенно опустил щит, глядя на то, как монстры сносят друг друга, пытаясь первыми добраться до пахнущего розами лидера.
Чхве Джи А тихо захихикала, прижимая ладони к груди.
— О-о... Босс, ты такой... притягательный. Мне нравится этот запах!
Регрессор покрепче перехватил меч, готовясь встретить влюблённую орду монстров лицом к лицу.
Розовый клубничный туман, пахнущий дешёвым одеколоном, окончательно рассеялся в ледяном воздухе Врат Татарстана. Очарованные секундным безумием Сплетения — многоногие твари из мёртвых веток и пиксельных костей — мгновенно опомнились, осознав, что действие любовных чар закончилось. Из их костяных пастей на животах вырвался оглушительный утробный рык, и вся стая лавиной бросилась на отряд.
« Рукоять меча липкая от пота, ладонь соскальзывает. Левая пятка совсем онемела, пальцев в промокшем сапоге уже не чувствую. Если я сейчас пропущу хоть один удар, то вся моя легенда о великом герое закончится в этой куче вонючих костей. »
Регрессор тяжело дышал, удерживая меч обеими руками. Его особая способность «Одна секунда» ушла на часовую перезарядку, оставив его без единого системного костыля против наступающей орды. Под рёбрами мучительно и шумно ворочались осколки душ Второго Героя и Второго Короля Демонов, мешая сделать нормальный вдох. Без магии его тело было лишь хрупкой человеческой оболочкой, вынужденной полагаться на чистую сталь и остатки физических сил.
Пак Кам Шу сделал широкий шаг вперёд, с силой вогнав нижний край своего тяжёлого щита из обшивки БТРа в обледенелую плиту.
— Босс, у меня щит трещит! Их слишком много, я не смогу долго держать этот проход!
« Плечо ломит так, будто по нему ударили ломом, а в животе пусто. Главное — устоять на ногах и не дать им раздавить этот ящик с тушёнкой. Если мы потеряем припасы, до Казахстана нам точно не дойти. »
Массивный монстр-червь с костяным молотом вместо головы с глухим скрежетом ударил в металлическую обшивку щита. Пак Кам Шу покачнулся, его тридцатиминутный бафф «Святого паладина» стремительно угасал, угрожая вернуть его телу всю заблокированную до этого боль.
Чхве Джи А резко выкинула вперёд бледные руки, её ладони вспыхнули нежным зелёным пламенем «Безграничного исцеления». Девушка прижала пальцы к раненому предплечью великана.
— Как же больно... Боже, это восхитительно! Ещё, ударьте меня ещё раз!
« Внутри всё горит, словно в вены залили раскалённый свинец. Сердце колотится так быстро, что рёбра готовы лопнуть от напряжения. Но эта дикая, чистая боль... она доказывает, что я ещё жива среди всей этой серой грязи. »
Регрессор рванулся в обход, используя замешательство тварей. Без «Атомного разрыва» его удары были медленными и тяжёлыми, но его второе тело помнило физику боя. Он всем весом навалился на рукоять, вонзая сталь в сочленение чешуи ближайшего Сплетения. Чёрная, маслянистая кровь брызнула на его серый порванный плащ.
« Спина трещит от напряжения, а под рёбрами воет эта проклятая пустота. Мне нужно просто закончить это движение, забрать ядра и уйти. Нельзя падать, они верят мне, я должен вытащить нас отсюда. »
Совместным усилием они прорубили дорогу к центру аномалии. Пак Кам Шу наотмашь снёс щитом последнюю костяную тварь, а Джи А, задыхаясь от собственной исцеляющей боли, подхватила выпавшие алые ядра маны. Прямо посреди груды костей пульсировал светящийся сундук с системными ресурсами.
Регрессор тяжело опустил клинок, стирая пот со лба. Его голос прозвучал глухо, лишившись навязанного баса:
— Забираем сундук. Портал нестабилен, нужно уходить прямо сейчас.
Пак Кам Шу судорожно схватил тяжёлый ящик с ресурсами, прижимая его к груди.
— Босс, уходим! Я чувствую, как Врата начинают схлопываться!
Отряд один за другим шагнул в звенящую, лагающую глубину серого шлюза, возвращаясь к заснеженным холмам Татарстана, где у догорающего костра их ждал молчаливый шаман в пластиковой маске.
Караван оленей Анонимусов медленно выстроился в цепочку, их ветвистые неоновые рога призрачно светились в сгущающейся тьме, пробивая морозное марево ядовито-зелеными штрихами. Полозья тяжелых нарт с влажным скрипом стронулись с места, унося отряд прочь от Kazan-city, на восток — туда, где за бесконечными заснеженными равнинами лежала суровая и неизведанная Башкирия.
Регрессор шел рядом с нартами вожака, упрямо проваливаясь по щиколотку в промерзший наст. Его серый порванный плащ тяжело хлопал на ветру, а багровый крест на месте глазниц тускло пульсировал, отражая неоновые блики.
« Левая пятка окончательно онемела, пальцы в промокшем сапоге уже просто как чужие деревяшки. Этот проклятый Камень усиления высасывает из меня остатки воли вместе со здоровыми суставами. Надо держать спину ровно и идти с таким пафосом, будто я полностью контролирую маршрут, иначе эти двое сразу поймут, что их великий проводник понятия не имеет, куда ведут эти дороги. »
Старик-шаман поправил тяжелую меховую кухлянку, щурясь на уходящую вдаль заснеженную колею. Он медленно протянул свою сухую, покрытую старческими пятнами руку, указывая на свободное место рядом с собой на теплых оленьих шкурах.
— Садись на нарты, парень, однако. Путь до Башкирии долгий будет, тайга мокрых и уставших быстро забирает. Ноги беречь надо.
Юноша даже не повернул головы, его ладонь осталась лежать на обледенелом эфесе меча, сохраняя безупречную осанку сурового воителя из манхвы.
— Мое тело давно приспособлено к перегрузкам, старик. Пространственные искажения Татарстана отнимают слишком много времени, нам нужно двигаться быстрее.
« Зачем я опять несу этот пафосный бред? Поясница сейчас просто расколется пополам от этой тряски. Как же хочется просто закрыть глаза, упасть в этот сугроб и проснуться в теплой комнате, где пахнет обычным чаем, а не этой гарью и дешевым озоном сгоревших врат. »
Шаман тихо рассмеялся, и этот звук напомнил шорох сухой травы под ледяным настом. Старик покачал головой, его мутные глаза на мгновение сфокусировались на багровом кресте под козырьком Регрессора.
— Имя твое Система стерла, однако, но упрямство оставила. Пак твой во всем тебе верит, девка шальная глазами как росомаха блестит. Ты для них не вождь, ты костер, у которого согреться можно. А костер не должен думать, куда ему гореть, он просто тепло дает.
« Снова этот синий свет жжет мои меридианы под кожей. Память о железных городах и проводах медленно выжигает во мне старого чукчу, оставляя только этот холодный системный шум в голове. Надо довезти их до уральских хребтов, пока я окончательно не забыл, как пахнет брусничный чай. »
Регрессор ответил, стараясь вернуть голосу привычную твердость и полностью скрывая внутреннюю дрожь.
— У меня есть цель. Я должен довести их. Даже если от меня самого ничего не останется.
На соседних нартах, укутавшись в тяжелые шкуры, сидел Пак Кам Шу. Огромный великан мертвой хваткой прижимал к своей широкой груди ящик с тушенкой, загораживая его погнутым ростовым щитом от летящих брызг наста.
« Ветер воет так зловеще, прямо под шлем залетает. Только бы не выронить этот ящик в ущелье, без еды мы в этих башкирских лесах точно загнемся. Босс молчит, лицо у него строгое, значит, всё идет по плану, надо просто терпеть этот холод и верить ему до конца. »
Чхве Джи А сидела рядом с ним, мелко дрожа всем телом. Её бледные губы кривились в слабой, почти безумной улыбке, а пальцы судорожно сжимали края мехового полога.
« Кости внутри ломает так сладко, суставы будто наизнанку выворачивают после того лечения на перевале. Эта дикая боль в сто раз сильнее обычной, но она доказывает, что я еще жива среди всей этой серой мертвой грязи. Пусть этот холод режет кожу, пока босс ведет нас вперед сквозь этот ад, я согласна терпеть любые муки. »
Девушка подалась вперед, заглядывая в лицо Регрессора горящими, фанатичными глазами.
— Босс, а там, в Башкирии... там ведь тоже будут врата? Я чувствую, как за горами кипит дикая, тяжелая мана. Будет больно? Будет очень больно!
Юноша поправил воротник порванного плаща. Его голос прозвучал низко, с привычным вибрирующим басом.
— Нам нужны ресурсы для выживания. Мы заберем ядра маны, стабилизируем аномалию и продолжим путь. Держитесь ближе к саням.
« Опять она просит боли. У меня самого под ребрами осколки Героя и Короля Демонов ворочаются так, что дышать трудно, а она улыбается. Если моя "Одна секунда" даст сбой в башкирских вратах, нас просто раздавит весом этих законов, и никакое исцеление нас уже не склеит. »
Шаман поворошил угли в медной чаше у своих ног длинной сухой щепкой. Он посмотрел на восток, где сквозь фиолетовый туман Татарстана уже проступали суровые очертания уральских скал.
— Земля в Башкирии злая, горы высокие, однако. Там под камнями спит старая сила, не знающая Сверхкорня. Олени дорогу помнят, но если не удержишь свой костер внутри, парень, эти горы тебя раздавят.
« Пространство впереди уже начинает искрить лазурными нитями, система готовится запустить новый патч. Мы все здесь просто плоские картинки на чертеже, но этот мальчишка... его пустота может стать нашим единственным мостом. Лишь бы его "Я" не стерлось до того, как мы найдем точку входа. »
Караван оленей Анонимусов медленно скрывался в ущелье, унося отряд навстречу новым, неизведанным законам Башкирии. Фиолетовые сумерки Татарстана окончательно сомкнулись за их спинами, оставляя позади руины Казани и леденящее эхо прошедших битв.
Впереди, разрезая серое небо, высились острые скалы Башкирии, окутанные суровым ледяным дыханием. Полозья тяжелых нарт с резким, надрывным скрипом замерли на самой границе двух областей. Олени Анонимусов тревожно били копытами по застывшему насту, их неоновые рога ядовито-зелеными штрихами пробивали наползающую мглу. Старик-шаман медленно натянул поводья, останавливая караван.
« Пальцы почти совсем не гнутся от этой стужи, олешки устали, тяжело дышат. Но парень в рваном плаще всё равно спину прямо держит, не гнётся перед ветром. Тяжело ему, однако, всю эту ношу на себе тащить. »
Шаман тяжело сполз со шкур на промёрзшую землю. Его лицо, исчерченное глубокими морщинами, казалось высеченным из тёмного сухого дерева. Он снял пластиковую маску, позволяя настоящему, режущему ветру коснуться сухой кожи. Старик подошёл к Регрессору и аккуратно поправил лямку тяжелого рюкзака на его плече.
— Дальше олени не пойдут, парень, однако. Горы тут злые, камни как ножи острые, упряжь в один миг порежут. Твой путь теперь только пешком лежит.
Регрессор стоял неподвижно у самого обрыва. Темно-красный крест на его лице, заменяющий зрение, тускло пульсировал, отражая багровые блики заходящего солнца. Ладонь юноши мертвой хваткой сжимала эфес меча.
« Левая нога в промозглом сапоге совсем онемела, пальцев уже не чувствую, а в груди будто раскаленный гвоздь проворачивают. Осколки Героя и Короля Демонов под ребрами ворочаются так дико, что каждый вдох дается с хрипом. Мне страшно. Если в башкирских вратах моя "Одна секунда" снова выдаст случайный бред вроде хромого кузнеца, я просто не смогу защитить этих двоих. »
Юноша заговорил низким, рокочущим басом, стараясь вернуть голосу привычную непоколебимость сурового героя из манхвы.
— Спасибо за дорогу, старик. Мы дойдём. Мой путь лежит только вперед.
« Как же хочется просто признаться ему, что я обычный парень без имени, который жутко устал и боится замерзнуть в этих скалах. Сказать бы ему: обними меня, старик, и налей еще того горячего брусничного чая у костра. Зачем я опять несу этот пафосный бред про великий путь? »
Пак Кам Шу сделал шаг вперед, загораживая командира своим погнутым ростовым щитом из обшивки БТРа. Великан виновато шмыгнул носом, прижимая к широкой груди ящик с тушенкой.
« Босс опять весь бледный, под капюшоном его крест багровеет, как открытая рана. Лишь бы он выстоял на этих кручах, а я за ним со своим щитом хоть в самое пекло полезу. Главное — еду сберечь, без нее мы в этих горах точно загнемся. »
Крупный парень полез в карман куртки и протянул шаману небольшую банку сухой брусники, которую успел припрятать во время зачистки склада.
— Вот, держи, дедушка. Это к чаю вашему. Вы нас очень выручили в дороге.
« Добрый парень, хоть и глупый как телёнок, а сердце чистое, всё за своим вожаком повторяет. Верит ему без оглядки. Пусть земля к его тяжелым ногам в этих горах будет помягче, однако. »
Шаман принял банку своей сухой, покрытой старческими пятнами рукой. Его пластиковая маска Анонимуса, лежавшая на нартах, тускло блеснула в сумерках.
— Спасибо, парень, однако. Сухая ягода в ущелье — хорошее тепло.
Чхве Джи А стояла чуть поодаль, зябко кутаясь в меховую накидку. Её бледные губы кривились в слабой, лихорадочной улыбке, а пальцы мелко дрожали от утихающего возбуждения после лечения на перевале.
« Связки горят от этой стужи так сладко, суставы выворачивает наизнанку. Эта дикая боль доказывает, что я ещё живая среди всей этой серой мертвой грязи. Пусть башкирские скалы порежут мне кожу, я хочу почувствовать каждую царапину на своем теле. »
Девушка подалась вперед, заглядывая в мутные глаза старика своим диким, росомашьим взглядом.
— Мы еще встретимся, дедушка. Я чувствую, что впереди нас ждет очень много боли. Будет весело!
« Шальная девка, душа её от силы стонет, а она смеется. Но без её безумного тепла этот холодный костер точно погаснет в ущелье. »
Шаман медленно развернулся к Регрессору. Он достал из меховой сумки небольшую тряпицу, в которую были бережно завернуты сухие листья брусники, и вложил её в онемевшую ладонь юноши.
— Чай береги, парень. Злость свою под рёбрами им убаюкивай. Костер внутри себя не туши, однако. Помни: ты для них тепло, у которого согреться можно, а не просто холодная сталь.
« Пахнет настоящей сухой травой и печкой, теплой избушкой. Этот старик... он единственный за много циклов, кто отнёсся ко мне как к человеку, а не как к сломанному инструменту. Если я выживу в этих горах, я обязательно вернусь, чтобы просто посидеть с ним у костра. »
Регрессор молча спрятал тряпицу под плащ и крепко сжал рукоять меча. Его голос снова вернул себе привычный пафосный бас.
— Наш контракт с Татарстаном закрыт. Двигаемся дальше. Держитесь плотно.
Троица развернулась и сделала первые шаги в темное, узкое ущелье Уральских гор. Шаман долго стоял на подножке саней, всматриваясь в серую мглу, пока их серые силуэты окончательно не растворились в фиолетовом тумане Башкирии.