Регрессор. Сибирь. Граница зоны отчуждения.
Тяжелый военный «Урал» надсадно выл, пробиваясь сквозь наслоения серого снега и бетонной крошки. В кабине пахло старой кожей, холодной соляркой и застарелым человеческим страхом. Печка работала на износ, но едва справлялась с инеем на стеклах — снаружи царила вечная мерзлота, ставшая окончательным приговором этой части суши.
Регрессор сидел на пассажирском сиденье, затянув воротник порванного плаща. Он смотрел в окно на проплывающие мимо искореженные остовы ЛЭП, похожие на скелеты гигантских доисторических птиц.
— Ну что, — его голос, искусственно заниженный до вибрирующего баса, заставил Пак КамШу вздрогнуть. — Пойдем и узнаем, достойны ли наши навыки того, чтобы называться оружием человечества.
Он произнес это, глядя в пустоту перед собой.
« Боже, какой же пафосный бред... Я ведь просто боюсь, что мы застрянем в этой глуши. "Оружие человечества"... где я этого нахватался? В какой-то дешевой книжке, которую читал перед тем, как всё рухнуло? »
Машина заскрежетала тормозами и остановилась перед пульсирующим разломом в пространстве. Врата С-ранга дрожали посреди заброшенной трассы, источая мертвенное свечение.
Пак КамШу, вцепившись в руль огромными ручищами, не решался выйти. Он долго мялся, поглядывая на Регрессора, пока наконец не выдавил:
— Господин... Простите мою дерзость. Мы идем в бой, а я... я даже не знаю вашего имени. И ваши глаза... Как они выглядят под этими тенями? Знаю, это очень невежливо! Простите!
Пак КамШу зажмурился, ожидая удара или гневной тирады. Регрессор медленно повернул к нему лицо.
— Как меня зовут? — повторил он. В его интонации скользнуло что-то похожее на искреннюю растерянность, которую он тут же подавил. — Имена — это лишь ярлыки для тех, кому есть куда возвращаться.
Он протянул руку и поправил козырек, скрывающий верхнюю часть лица.
« Как меня зовут? Имя... У меня должно быть имя. И глаза. Какого они были цвета? Голубые? Серые? Почему в памяти только холодный туман? »
Регрессор достал из кармана осколок зеркала, найденный в руинах прошлого города. Он взглянул на свое отражение. На него смотрел юноша с мягкими, почти женственными чертами лица и аккуратным носом. Брови были нахмурены, губы сжаты в узкую линию. Но там, где должны были быть глаза, реальность обрывалась.
Вместо глазниц на лице застыл единый, грубый багровый крест. Его перекладины занимали всё пространство от бровей до скул. Это не было шрамом или татуировкой — это было само отсутствие глаз, замененное геометрическим символом проклятия. Казалось, мир запретил этому телу видеть свет, оставив взамен лишь способность воспринимать суть вещей.
Регрессор убрал осколок. Рука его едва заметно дрожала.
— Не беспокой его, Пак, — тихо произнесла Чхве ДжиА с заднего сиденья, коснувшись плеча великана. — У каждого свои скелеты в шкафу.
Регрессор выпрямился, и его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.
— Выходим, — отрезал он. — Пора тренировать навыки. Уровень сам себя не поднимет.
« Как же страшно. Я не помню, как улыбаться по-настоящему, а иду в место, которое пахнет смертью и жженой костью. Просто не упади, — приказал он себе. — Если ты упадешь, эта маска ГГ разобьется, и они увидят под ней просто напуганного мальчишку ».
Он вызвал внутренний интерфейс.
[ Имя: ——— (Данные отсутствуют) ]
[ Уровень: 38 ]
[——————————————————— ]
[Особая способность:«Одна секунда» Ранг:А (Эволюция через слияние) ]
[ Описание: Позволяет выбрать тип действия и использовать 1 случайный навык, который применял в прошлом]
[ Количество активаций: 2/2 ]
[ Время действия: 2 сек. ]
[ Время перезарядки: 1 час ]
Цифры светились перед взором, напоминая о цене каждого прожитого дня. Что давал этот уровень? Лишь призрачную надежду на то, что в следующий раз его не разорвут в первую же секунду.
Регрессор шагнул к Вратам.
У самого входа его обдало волной сухого, невыносимого жара. Сибирская стужа за спиной мгновенно сменилась зноем пустыни. Песок, колючий и мелкий, забивался в складки одежды. Это была полная противоположность мертвому миру снаружи.
« Жарко... Ненавижу жару. Скорпионы... здесь точно должны быть скорпионы. А у них ядовитые жала. Пожалуйста, пусть там не будет ничего многоногого... »
Он покрепче сжал рукоять меча и шагнул за порог реальности.
Регрессор. Сибирь. Врата С-ранга «Песчаная пустошь».
Переход был подобен удару обухом по затылку. Секунду назад легкие Регрессора резал сибирский мороз, пропитанный запахом старой солярки, а в следующую — в лицо ударил раскаленный, сухой воздух, пахнущий жженой костью и древней, застоявшейся мочой.
Регрессор пошатнулся, его сапоги мгновенно утонули в мелком, обжигающем сером песке, который больше напоминал перетертый в пыль цемент. Небо над головой не имело солнца; оно было свинцовым, плотным и низким, словно крышка гроба, раскаленная паяльной лампой.
Он выпрямился, и его плащ замер, застыв в неподвижном, тяжелом воздухе. Взгляд Регрессора, скрытый тенью козырька и багровым крестом проклятия, медленно скользнул по горизонту.
— Испытание зноем, — его голос, искусственно заниженный до рокочущего баса, прозвучал весомо и мрачно. — Здесь выживет лишь тот, чья воля тверже кремния.
« Господи, как же здесь жарко. У меня сейчас пот в сапогах закипит. Зачем я это сказал про кремний? Пафос лезет из меня как зубная паста из тюбика. Скорпионы... здесь точно есть скорпионы. Я ведь чувствую, как они ползают под этой серой пылью, выжидая момент, чтобы вонзить свои жала мне в щиколотку. Мама, забери меня отсюда... »
Песок в паре метров от него внезапно вздулся. Сначала показался плоский, костяной вырост, напоминающий молот акулы, но покрытый чешуей и пульсирующими венами. Следом из-под земли вырвалось туловище — огромный, мясистый мешок, лишенный конечностей, но усаженный тысячами костяных игл.
Монстр развернулся, и Регрессор увидел его морду. На широком «молоте» акулы-переростка красовался массивный нос дракона с раздувающимися ноздрями, из которых с шипением вылетал зеленоватый газ. Но самым жутким была задняя часть твари: мощный, обросший густой свалявшейся гривой львиный круп с длинным хвостом, на конце которого вместо кисточки дергалась обнаженная человеческая кисть.
Тварь издала звук, похожий на скрежет металла по стеклу, смешанный с утробным львиным рыком.
« Что это за биологическая катастрофа?! У него... у него рука вместо хвоста?! Кто это проектировал, пьяный мясник?! Оно смотрит на меня своими маленькими свиными глазками на краях "молота"... а-а-а, их десять! Их целых десять штук! »
Черви начали выныривать из песка один за другим, окружая отряд. Их движения были дергаными, неестественными, словно тела не слушались своих создателей.
[ Активация способности «Одна секунда» ]
[ Тип действия: АТАКА, ЗАЩИТА, ПРИЗЫВ, КОНТРОЛЬ]
« Мне нужно время! Дайте мне хотя бы секунду, чтобы не видеть эти морды так близко! »
[ Выберите способность: ]
[ 1 — Мгновенная смерть (с дебаффом) (S-ранг) ]
[ 2 — Замедление времени в сто раз исключая носителя (часть способности) (A-ранг) ]
Регрессор нажал на вторую иконку.
Мир мгновенно превратился в вязкий янтарь. Звук заглох, превратившись в низкочастотный гул. Струя зеленого газа, вылетевшая из ноздрей ближайшего червя, застыла в воздухе неподвижным облаком. Регрессор видел каждую чешуйку на его уродливом «молоте».
« Отлично. Теперь... теперь надо их вырубить. Всех разом. Если я начну их резать, я просто сойду с ума от вида их внутренностей. »
Он снова вызвал меню, чувствуя, как внутри черепа начинает нарастать тупое, пульсирующее давление.
[ Активация способности «Одна секунда» ]
[ Тип действия: АТАКА, ЗАЩИТА, ПРИЗЫВ, КОНТРОЛЬ, МАНИПУЛЯЦИЯ СОЗНАНИЯМИ ]
— Манипуляция сознанием, — прохрипел Регрессор.
[ Выберите способность: ]
[ 1 — Полный контроль (A-ранг) ]
[ 2 — Амнезия (B-ранг) ]
Раскаленный свинец залил виски. Боль была такой острой, что Регрессор едва не прикусил язык. Чужие воспоминания перед глазами поплыли, превращаясь в кровавые пятна. И все из-за одного слова:
— Амнезия! — выплюнул он вместе со сгустком слюны.
[ Выбрана способность: Амнезия(B-ранг) ]
Десять гигантских тварей, только что собиравшихся разорвать отряд на куски, синхронно обмякли. Их львиные хвосты с человеческими кистями бессильно упали на песок, пальцы на них судорожно сжались и замерли. Из драконьих ноздрей перестали вырываться испарения. Монстры не умерли, но их тела внезапно забыли, как вырабатывать силу.
Регрессор рухнул на одно колено, прижимая ладонь к лицу. Из-под его пальцев, потекла тонкая струйка крови.
« Кхг... голова... будто кто-то засунул мне в мозг раскаленную спицу и пытается выжечь там всё, что осталось от моей личности. Почему так больно? Ранг B... всего лишь ранг B, а цена такая, будто я гору передвинул. Или это слово “Амнезия“? »
Регрессор поднял взгляд на таймер в углу зрения.
[ 4 / 200 секунд ]
Регрессор не заметил, что выборка изменилась и подчинялась регрессору.
Багровый крест на месте его глазниц пульсировал в такт бешеному сердцебиению. Кровь, густая и горячая, толчками выходила из-под маски, пачкая подбородок. Это была цена. Его тело трещало под весом способностей, которые оно не должно было вмещать.
Десять огромных туш, пораженных «Амнезией», замерли. В их маленьких свиных глазках на краях костяных «молотов» больше не было ярости — только пустота. Они забыли, как дышать, как убивать, как существовать в этом мире.
— Сейчас… — хриплый шепот Регрессора утонул в низком гуле замедленного пространства.
Он рванул вперед. В этом растянутом времени его движения казались ему самому невыносимо медленными, но для мира он был молнией. Сапоги вязли в серой цементной пыли, которая не успевала разлетаться из-под ног.
[30/200 секунд.]
Регрессор скользил между застывшими монстрами. Его сталь вошла в сочленение чешуи первого червя, там, где мясистое туловище соединялось с львиным крупом. Клинок встретил сопротивление кости, но инерция и сила движения вспороли плоть. Черная, маслянистая кровь брызнула в сторону, застывая в воздухе отдельными каплями-жемчужинами.
Второй. Третий. Он методично перерубал сухожилия на человеческих кистях, венчающих хвосты тварей, чтобы, когда время вернется, они не смогли схватить его друзей.
[70/200 секунд.]
Давление внутри черепа стало невыносимым. Регрессор чувствовал, как его сознание начинает расслаиваться. Вспышки чужой памяти — холодный туман, запах яичницы из дома, которого больше нет, — накладывались на раскаленную пустыню. Он едва не споткнулся о костяную иглу, торчащую из песка.
«Не падать. Только не падать сейчас», — билась в голове единственная мысль.
Пак Кам Шу начал движение. Даже в этом замедлении великан казался несокрушимым утесом. Его огромный щит, вырванный из обшивки бронемашины, медленно описывал дугу, готовясь раздробить череп четвертой твари.
[100/200 секунд.]
Эффект замедления начал подергиваться, как старая кинопленка. Звуки возвращались — сначала как отдаленный рокот, затем как оглушительный скрежет металла. Амнезия все еще держала монстров в оцепенении, но их инстинкты, вшитые в саму структуру плоти, начали пробуждаться. Пятый червь судорожно дернул хвостом, и человеческие пальцы на его конце впились в песок.
Регрессор оказался перед самым крупным монстром. Вожак стаи. Костяной молот его головы был усажен тысячами игл. Регрессор прыгнул, вкладывая в удар остатки сил.
Сталь столкнулась с хитином. Отдача отозвалась в костях Регрессора сухим хрустом. Его запястье пронзила острая боль, но он не выпустил меч.
[150/200 секунд.]
Чхве Джи А упала на колени позади них. Её руки уже светились нежным, почти издевательским в этом аду светом. Она знала, что произойдет дальше. Как только Регрессор закончит, его боль станет ещё сильнее, умноженной в сотни раз. Девушка до крови закусила губу, готовясь к веселью.
— Пак! — закричал Регрессор, и его голос наконец обрел нормальную высоту.
[200/200 секунд.]
Мир дернулся и вернулся в привычный ритм.
Оглушительный львиный рык десяти глоток одновременно ударил по перепонкам. Твари, чьи тела были исполосованы за время тишины, взвились на дыбы. Те из них, кому Регрессор успел перерубить хвосты, бессильно бились в пыли, но остальные бросились в атаку.
Перед ними открылись пространственные трещины.
Команда вошла в трещину, но так и ничего не получили взамен. Лишь узнали, что удача в плане навыков может выйти таким боком, что умрёшь.
Он выжил. Они выжили в эти две минуты, которые длились вечность. Но впереди было еще много монстров, а небо над Сибирью оставалось таким же свинцовым и равнодушным.
Межизмеренное пространство. «Закулисье».
Это стерильная, вымороженная пустота, пропитанная запахом озона и давящей тишиной. Здесь нет горизонта, только бесконечные белые плоскости и гул люминесцентных ламп под невидимым потолком. Этот звук ввинчивается в череп, заставляя зубы ныть, а мысли — буксовать в густом, неподвижном воздухе.
Партия в шахматы была в самом разгаре: на доске уже почти не осталось пехоты — лишь редкие деревянные фигуры сиротливо жались к краям, а в самом центре застыли главные тяжелые силы, готовые к финальной бойне. Позиция выглядела хаотичной, агрессивной и до предела наэлектризованной. За столом сидели трое. Они были пугающе похожи — общие черты лиц, одинаковая тяжесть в пустых взглядах, словно все они вышли из-под одного резца, который с каждым разом становился всё более небрежным. У каждого на правой руке застыл грубый шрам в виде креста — метка тех, кто застрял между циклами.
Младший передвинул фигуру, не сводя глаз с оппонента. В его голосе не было юношеского задора, только бесконечная, выжигающая нутро усталость.
На доске, где почти не осталось пешек, Младший уверенно подвинул вперед своего ферзя, завершая долгую осаду чужого лагеря.
— Каково тебе быть первым, ну или точнее быть вторым?
Древнейший ответил не сразу. Он долго разглядывал доску, словно видел на ней не деревянные фигурки, а траектории умирающих миров. Его голос звучал сухо и плоско, безжизненно, как шелест старой бумаги в пустом архиве.
Он медленно, почти неохотно протянул руку и легким щелчком отправил белого коня вперед, перекрывая линию атаки соперника.
— Скучно. Кстати, шах.
Младший криво усмехнулся. В этой усмешке не было радости, только горечь человека, который осознаёт своё поражение ещё до начала игры.
Поддавшись ложному шансу, он резко протянул руку, смахнул с доски беззащитного белого ферзя Древнейшего и с глухим стуком водрузил на его место своего коня.
— Ну что же, остался последний и всё закончится. Ты рад?
В этот миг реальность споткнулась. Время в комнате загустело, превращаясь в вязкий, неподвижный свинец, замедлившись в сто раз. Пылинки застыли в воздухе, а гул ламп сменился низкочастотным рокотом, от которого задрожали кости.
«Стоп, но навык не могу использовать никак!»
Младший замер. 200/200 секунд. Он чувствовал, как драгоценные мгновения утекают в никуда, и внутри него шевельнулся первобытный страх перед этой мощью. Он вспомнил иные циклы, где учился растягивать секунду настолько, что она выходила за пределы понимания человеческого мозга, становясь квантовым разрывом в самой ткани бытия. Но здесь, перед Древнейшим, он был беспомощен.
Мир дернулся и вернулся в привычный, мучительный ритм.
— Ты же знаешь, что жульничество плохо?
Судья, стоявший в тени за их спинами, подал голос. Его фигура казалась зыбкой, а контуры подрагивали, словно он едва удерживался в этом измерении своими силами.
— Он ничего не предпринимал.
Младший смахнул со стола побежденного белого ферзя, бережно сжимая его в кулаке, словно этот трофей мог гарантировать ему спасение. Он победно посмотрел на своего черного коня, застывшего в самом сердце вражеского лагеря.
— Вот-вот, пожалей брата, не зря я жив! — воскликнул Младший, и в его голосе прорезалось отчаяние.
Древнейший оставался безмятежен. Жертва ферзя была частью его плана. Он опустил сухую ладонь на доску и плавно передвинул белую башню по вскрытой вертикали, намертво запирая черного короля в тиски.
Древнейший медленно поднял руку. Его палец со шрамом-крестом указал на стену. Там, за прозрачной перегородкой в сером мареве бесконечных архивов, высилась гора тел, сваленных как мешки с мусором.
— Но какой ценой? Посмотри на стену, видишь концы? Сколько их умерло? Их не счесть, ведь каждый был уникальной личностью, хоть они и похожи на разбитые отражения в зеркале.
Младший с глухим стуком опустил черного коня на клетку и, наконец, отнял от него дрожащие пальцы, завершая свой ход.
— Я думаю ты не такой как все, даже меня выйгрываешь в умственных дебатах — Сказал младший.
Древнейший опустил сухую ладонь на доску, взял белую ладью и плавно передвинул её по вскрытой вертикали на крайнюю горизонталь, полностью запирая черного короля. Древнейший передвинул последнюю фигуру и впервые за всю партию посмотрел Младшему прямо в глаза. В его взгляде была пустота такой глубины, что в ней можно было утонуть.
— Кстати, мат.
Младший вскочил, опрокинув стул. Грохот металла о плитку пола прозвучал в стерильной тишине как выстрел. Гнев, копившийся веками, выплеснулся наружу вместе с беспомощностью.
— Какого чёрта! Ты чёрствый!
Он смотрел на торжествующего Древнейшего, чувствуя, как внутри него ворочается тяжелое уныние. В «Закулисье» не было места для сочувствия — только для бесконечного повторения одного и того же сценария, где каждый из них был лишь очередным «концом» в списке потерь.