Мир 3. Ад. Экзамен по “магии”. Дима, Фе.
Дима стоял посреди тренировочного полигона школы для демонов, чувствуя себя так, словно его переехал асфальтоукладчик, а потом сдал назад, чтобы добить. Будучи, по сути, тридцатилетним мужиком, запертым в теле прыщавого подростка, он перманентно ощущал усталость и боль в пояснице. Сегодняшний зачет по контролю демонической энергии казался ему изощренной пыткой.
Энергия текла по жилам, как дешевое подсолнечное масло по ржавой трубе. Дима попытался выжать из себя хоть искру магии, но процесс больше напоминал попытку завести «Жигули» в минус тридцать — искра вроде где-то щелкала, но вокруг только воняло гарью, и абсолютно ничего не ехало.
— Дима, ну же! Попробуй еще раз! — раздался в голове звонкий телепатический голос Фе. Раса Фе всегда выглядела как женщины, и эта конкретная представительница излучала энтузиазм, от которого сводило зубы.
— Твой оптимизм светится ярче, чем вывеска дешевого круглосуточного ломбарда, — проворчал Дима вслух, кривясь от стреляющей боли в спине. — Выключи это. У меня глаза в режиме энергосбережения, а от твоей радости у меня сейчас мигрень начнется. Дима чувствовал себя как старый диван, из которого не только пружины вылезли, но и клопы уже ушли в поисках лучшей жизни.
Они сошли с полигона и побрели в сторону Пустошей — опустошенных земель за пределами городов, где правили инстинкты и бродили мутировавшие из веток существа. Не пройдя и сотни метров, они наткнулись на очередную местную фауну. Тварь была страшной, как фотография в паспорте после трехдневного запоя. Она выглядела как результат пьяного скрещивания советского пылесоса «Тайфун» и мокрой курицы, издавая при этом звуки зажеванной кассеты.
— И вот это должно меня пугать? — вздохнул Дима. — Я в поликлинике в очереди к терапевту вещи и пострашнее видел.
Тварь издавала звуки, похожие на кашель заядлого курильщика в пустом подъезде.
— Дима, соберись! Оно сейчас прыгнет! — прозвенел в голове голос Фе, вибрирующий от ненужного энтузиазма.
— Твой голос в моей голове сверлит мозг эффективнее, чем дрель соседа в восемь утра субботы, — пробормотал Дима, вытирая пот со лба. — Давай, бафни меня уже, пока эта курица-переросток не решила, что я её обед.
Фе сосредоточилась, и Дима почувствовал, как по венам побежала демоническая энергия — густая и неприятная, как застоявшийся кисель. Тварь рванулась вперед, разевая пасть, утыканную зубами в три ряда, как в кошмаре стоматолога-перфекциониста.
— Хаотичная форма! — выдохнул Дима.
Его лицо поплыло. Кожа пошла буграми, черты лица начали перемешиваться, как картинка в телевизоре, по которому ударили кувалдой. В какой-то момент его физиономия стала похожа на макросъемку воспаленной гланды, смешанной с обидой на всё человечество. Монстр, уже занесший когтистую лапу, замер. В его крошечном мозгу произошел критический сбой: инстинкты самосохранения взвыли громче, чем пожарная сигнализация.
Пока тварь пребывала в экзистенциальном шоке от увиденного уродства, Дима, поддерживаемый телекинетическим рывком Фе, неуклюже, но сильно пнул её в район того, что у нормальных существ называется животом. Монстр лопнул с мерзким хлюпаньем, забрызгав полигон фиолетовой жижей.
— Фу, ну и гадость, — Дима брезгливо вытер щеку, и его лицо медленно вернулось в обычное, «прыщавое» состояние. — Это было так же эстетично, как вскрытие канализационного люка.
— Эй! Это что еще за фокусы?! — из тени навеса вышел рогатый парень в дорогой школьной форме, на лице которого было написано столько презрения, что им можно было бы заправлять грузовики. — Это нечестно! Двое на одного! Ты используешь этого паразита, чтобы побеждать в элементарном зачете?
Дима обернулся. Его взгляд был тяжелым, как плита на кладбище.
— Слышь, рогатый, честность в Аду — это как девственность в борделе: понятие теоретическое и всеми забытое.
— Типичное поведение для отребья из Пустошей, — сплюнул парень, морща нос, будто почуял запах протухшей рыбы. — Там, среди глюков и тварей, вы только и умеете, что крысить. Тебе место в канаве за окраиной, а не в спецклассе. Твоя магия такая же бракованная, как и ты сам.
— Моя магия работает, — сухо отрезал Дима. — А твоё мнение колышет меня примерно так же, как прогноз погоды на Марсе. Иди полируй рога, пока они у тебя от пафоса не отвалились.
— Высший балл, — Заявил учитель. — то что у ученика внешний орган обладает своей магией, это ещё не значит что оно отдельное существо.
Занятие продолжилось, все справились,пусть и некоторые с трудом. Маленькая демоница победила с помощью магии иллюзии и шипов, староста с помощью магии рода аннигиляции, минотавр с помощью чистой грубой силы.
Дима почувствовал что то странное, как будто он опустошен,то что его наполняло ушло и он чувствовал невероятные боли в теле которые не утихают. Его забрали в медпункт.
— Дима! — сквозь угосающее сознание слышал фе.
Мир 3. Мурим. Рассветная обитель. Алексей, Ли Вей
В Муриме, на обшарпанном дворе нищей секты «Рассветная обитель», стоял Алексей. Будучи человеком стоическим и уравновешенным, он методично анализировал свою главную проблему: у него физически отсутствовал даньтянь.
Попытки прогнать ци через его аномально широкие каналы с помощью навыка «Пустота» напоминали попытку качать торренты на компьютер без жесткого диска. Энергия входила и выходила, оставляя после себя только фантомную головную боль и легкую тошноту.
На крыльце сидел Ли Вэй — глава секты, который в прошлой жизни отучился три курса в медицинском вузе. При посторонних он любил изображать пафосного гуру, но сейчас, наедине с учеником, в нем говорил циничный приколист.
— Путь меча, Лёха, это не просто железкой махать, — вещал Ли Вэй, отхлебывая из подозрительной фляги. — Это биология. Твои каналы — это артерии вселенной. Ты должен стать мембраной, осмотическим барьером, а не просто шлангом для поливки огорода!
Алексей сухо посмотрел на наставника. Он прекрасно понимал, что этот великий патриарх продал бы все высокие идеалы культивации за бутылку нормального вина и пачку чипсов с крабом.
— Моя мембрана дала сбой, — размеренно произнес Алексей. Он сосредоточился, пытаясь активировать «Пустоту», но вместо перенаправления энергии случайно поглотил кусок гнилого деревянного забора, который тут же осыпался трухой. — Вероятность того, что разрушать у меня получается лучше, чем созидать — сто процентов. Баланс вселенной соблюден. А теперь давай готовиться к фестивалю сект, пока нас не кастрировала твоя разумная система.
— Круто сказал? Я долго репетировал. Это мой так сказать пик. — С особой радостью сказал Ли Вей.
[ Чел это кринж. Купи технику культивации мимикрии и будет тебе счастье от величественной и прекрасной меня всего за 100 очков, в подарок эротический журнал “ Девушки зайчики желают показать на что способны”]
— Ну и кринж, я такого навидался у старушек и честное слово я бы предпочел забыть. — С отвращением буркнул Ли Вей.
— У тебя есть гарант на провал с таким настроем.
— Хорош грызть штакетник, Лёха, — Ли Вэй выплюнул травинку и поднялся. — Твоя «Пустота» работает как неисправный шредер: жрет всё подряд, а толку ноль. С точки зрения анатомии, ты сейчас — ходячий свищ в пространстве. Но забудь об этом. Сегодня мы идем на фестиваль сект. Нам нужно «свежее мясо».
Алексей скептически посмотрел на дырявый халат наставника.
— В таком виде нас примут разве что за бродячих артистов.
Ли Вэй ухмыльнулся, и в следующую секунду его аура изменилась. Он выпрямился, взгляд стал глубоким и отстраненным, а лицо приняло выражение такой святости, будто он только что лично переписал законы мироздания.
— Смотри и учись, студент. На фестивале я — Грандмастер Вечного Рассвета. А ты — мой молчаливый и грозный личный страж. И не смей ржать, когда я начну нести пургу.
На площади фестиваля было не протолкнуться. Пахло жареным мясом, пылью и пафосом. Ли Вэй не просто шел — он плыл сквозь толпу, заставляя людей расступаться одним лишь взглядом. Когда они заняли свое место среди стендов других сект, он заговорил. Его голос, обычно сиплый и саркастичный, зазвучал как глубокий колокол.
— Истинный путь меча лежит не в грубой силе, а в понимании биологических констант бытия! — вещал Ли Вэй толпе неофитов. — Кто из вас чувствует застой в меридианах? Кто страдает от несварения духовной энергии?
Толпа завороженно слушала. Ли Вэй, мастерски маскируя медицинские термины под тайные знания, внушал им, что «Рассветная обитель» — это элитный биохакинг для избранных.
— Видите этого воина? — он указал на Алексея. Тот замер, изображая каменную статую. — Его каналы чисты, как операционная перед проверкой! Он — живой пример нашей методики «Осмотического Совершенства»!
Алексей внутренне отметил, что Ли Вэй сейчас напоминает опытного хирурга, который убеждает пациента, что ампутация — это просто «радикальное обновление имиджа». Он видел, как Ли Вэй незаметно подмигивает ему, когда очередная группа бедолаг с горящими глазами потянулась записываться в их нищую секту. Они вербовали тех, кто выглядел так, будто их меридианы забиты сильнее, чем кухонная раковина в коммуналке, но для Ли Вэя это были просто «новые клинические случаи».
— Подписывайте контракт кровью, детки! — вещал Грандмастер. — Или чернилами, если у вас анемия. Мы научим вас умирать красиво!
Мир 3. Эфирия. Деревня. Ян, Ким Де Мин.
На границе с эльфийской деревней в Эфирии Ян вел себя как игрок, который только что нашел эксплойт на бесконечную голду. Этот гиперактивный юноша с золотистыми волосами не имел тормозов от слова совсем.
Используя свой пассивный навык «Синхронизация с Ошибкой», Ян смотрел на хваленую эльфийскую чистую магию и видел лишь трещины в реальности, которые выглядели как жирные битые пиксели на дешевом мониторе.
— Дед, зацени! — Ян ткнул пальцем в сторону вековых деревьев. — Тут графон выкручен на ультра, но оптимизация — моё почтение. Текстуры листьев накладываются друг на друга, как дешевые обои в хрущевке. А небо? Оно же синее, как жидкость для омывайки! Это же явный пересвет, у них шейдеры потекли.
Ким Дэ Мин, шедший следом с видом человека, которого ведут на расстрел, даже не поднял глаз.
— Это называется «первозданная чистота», — вяло отозвался он. — Хотя согласен, выглядит так же натурально, как улыбка продавца, который впаривает тебе кредит. Всё это — просто декорации для тех, кто боится увидеть, как гниет фундамент .
— Ты только зацени этот лаг! — тараторил Ян, подпрыгивая на месте и обращаясь к своему древнему наставнику Ким Дэ Мину. — Тут текстуры не прогрузились! Если я туда ману закину, меня забанят или админку дадут? Давай тыкнем палкой, вдруг лут эпический выпадет!.
Ким Дэ Мин смотрел на Яна взглядом человека, который видел смерть империй и теперь вынужден наблюдать за тиктокером. Его нигилизм был непробиваем.
— Реальность — это тебе не бета-тест, пацан. Респауна может не быть, — сухо отрезал Ким, не доставая рук из карманов. — Хотя, твоя смерть была бы хотя бы не такой скучной, как этот эльфийский завтрак. Твой мозг уже и так похож на пережаренный тостер.
Надежда светилась в глазах Яна, как последний светодиод на сдохшем повербанке. Игнорируя предупреждения, он бесцеремонно хотел сунуть руку прямо в пространственный разлом.
В этот момент из-за кустов, которые выглядели слишком зелеными, чтобы быть живыми, бесшумно выплыл эльфийский патруль. Трое эльфов замерли, направив на них луки. Лица их были настолько симметричными и гладкими, что Ян невольно скривился.
— Остановитесь, чужаки! — пропел главный эльф. Голос у него был чистый и звонкий, как звук вилки, скрежещущей по тарелке. — Вы стоите на пороге земель, где поет сама вечность.
— О, посмотрите-ка, NPC триггернулись! — восторженно заорал Ян, подбегая к патрульному почти вплотную. — Слышь, остроухий, а у тебя анимация лица не зависает, когда ты так долго пафос давишь? И че у тебя с аурой? В моей «Синхронизации» она выглядит как зажеванная магнитная лента.
Ян бесцеремонно протянул руку и попытался ущипнуть эльфа за щеку. Тот отшатнулся с таким выражением, будто ему предложили съесть кусок асфальта.
— Ваша магия... она пахнет как освежитель воздуха «Морской бриз», — продолжал Ян, не умолкая. — Вроде свежо, но в горле першит. Дед, смотри, у них за спинами реальность вообще в кубики рассыпается! Это же чистый лаг!
Эльфы переглянулись. В их глазах застыло сомнение — то ли перед ними опасные маги, то ли просто два пациента, сбежавших из отделения для буйных.
— Твое сознание затуманено, дитя, — высокомерно произнес эльф, натягивая тетиву. Из его пальцев начал исходить мягкий золотистый свет.
— О, спецэффекты пошли! — Ян даже не подумал испугаться. Для него этот свет выглядел как битые пиксели, хаотично мигающие на экране. — Ким, глянь, он сейчас кастанет что-то, а у него пинг, походу, под триста. Пока он договорит свою молитву лопуху, я успею в этой трещине в реальности дыру проковырять.
Ян развернулся к пространственному разлому, который завис прямо между корней эльфийского священного дерева. Разлом вибрировал, напоминая телевизионные помехи.
— Не трогай это, — вздохнул Ким Дэ Мин, наблюдая за тем, как Ян достает какую-то ветку. — Это закончится либо взрывом, либо тем, что нас обоих вывернет наизнанку. Хотя, честно говоря, второй вариант звучит даже заманчиво — хоть какое-то разнообразие в этом стерильном зоопарке.
— Да ладно тебе, дед! — Ян с размаху ткнул веткой в «битый пиксель». — Давай проверим механику! Вдруг из этой дыры выпадет что-то, кроме системных ошибок и несварения желудка?
Раздался треск, как будто кто-то разорвал плотный лист картона, и из трещины вывалился артефакт. Он вибрировал и гудел, как неисправный перфоратор у соседа в шесть утра воскресенья, а эльфы, увидев это, побледнели так сильно, что стали похожи на листы формата А4.
???. ???. Основное тело регрессора.
Глубоко в ядре Мира Р, в абсолютной темноте, пульсировало Основное тело Регрессора. Трагического фаталиста, который изо всех сил пытался отыгрывать крутого героя, чувствовал, как по мультивселенной расползается системный сбой.
— Вижу... — пророкотал Регрессор. Его голос не прозвучал, он просто возник сразу во всем пространстве ядра, как системное сообщение. — Резонанс начался.
Он медленно пошевелил пальцами, и по корням, вросшим в его плоть, пробежали искры золотистого и багрового пламени. Оковы, удерживающие его в центре этой умирающей планеты, на мгновение натянулись, но уже не так уверенно, как тысячу лет назад. Логика этого мира трещала по швам под напором трех инородных тел, которые он сам же и забросил в систему, как он сам думал.
Регрессор позволил себе слабую, едва заметную тень улыбки — холодную и острую, как медицинский скальпель.
— Мой план по созданию идеального мира скоро завершится, — произнес он, обращаясь к пустоте вокруг. — Больше никаких циклов. Никаких случайных переменных. Только чистый холст.
— Я скоро выберусь, — выдохнул он, и с этим вздохом по всем трем мирам прокатилась волна ледяного сквозняка. — И тогда наступит тишина.
Регрессор снова закрыл глаза, погружаясь в расчеты последней, решающей фазы. Код реальности вокруг него начал медленно переписываться, заменяя «бытие» на «ожидание».
Он чувствовал что он скоро исполнит свой план, как в прочем и Ким де мин и Де
И это было только начало, нет, пролог.
В то время как Регрессор вглядывался в расчеты в ядре Мира Р, в другом мире, мире 3 — там, где корни Мирового Дерева сплетались в уродливые узлы, — зашевелилось нечто древнее.
ДЕ открыл глаза. Это не было человеческим движением; это было похоже на то, как разверзается бездна. Его зрачки, вертикальные и узкие, как щели в разбитом витраже, сфокусировались на пространстве вокруг.
Последнее, что он помнил, — это чистая энергия и бесконечные леса, не тронутые системным кодом, битву с героем. Но сейчас... мир пах гарью и жженым пластиком.
— Что это за уродство? — его голос прозвучал как хруст костей, перемалываемых в жерновах.
ДЕ посмотрел сквозь «текстуры». Там, где раньше текли реки чистой маны, теперь пульсировали неоновые жилы ошибок. Он видел Ад, ставший похожим на свалку из кусков человеческих городов и демонических пустошей. Видел Мурим, задыхающийся от искусственных ограничений. Видел текст который не был человеческим,скорее как Ирминсуль.
Его взгляд зацепился за фигуры трех «героев».
ДЕ не улыбался — его лицо просто дернулось, как у плохо отрисованного NPC, когда скрипт выдает ошибку. Он посмотрел на троицу «героев» так, будто нашел дохлую крысу в системном блоке.
— Этот фаталист в ядре совсем спятил, — голос ДЕ прозвучал сухо, без всякого величия. — Он называет «идеалом» этот забагованный театр теней? Пытается собрать храм из системного мусора.
Сущность медленно вытянула фантомные руки. Они не светились и не полыхали — они выглядели как полупрозрачные помехи, дрожащие в воздухе. Когда пальцы коснулись корня Ирминсуля, дерево не просто «задрожало». По коре пошла рябь, как на старом телевизоре, в который запустили кирпичом. Листья в Эфирии мгновенно почернели, превращаясь в плоские черные квадраты.
ДЕ почувствовал сопротивление реальности. Это не была «священная магия» — это был звук ломающегося кода. Цепи натянулись, и по Муриму прошел удар. Не эпическое землетрясение, а мерзкий, грязный скрежет, от которого у Алексея заложило уши, а у Димы во рту снова появился вкус той самой паленой приправы от дошика.
Он расправил плечи, и багровое небо над ними на мгновение «зависло», сменившись на белую пустоту с надписью «Error», прежде чем снова превратиться в кровавое месиво.
— Всё изменилось, — прошептал он, и в его глазах вспыхнул огонь первобытного хаоса. — Порядок стал слишком хрупким. Слишком... картонным. Регрессор хочет тишины, но он забыл, что тишина бывает только там, где всё мертво.— Твой план завершится, Регрессор. Но не так, как ты нарисовал в своих стерильных мечтах. Я вижу трещины. И я помогу им стать пропастью.
ДЕ снова закрыл глаза, но теперь он не спал. Он ждал момента, когда один из трех — Ян, Дима или Алексей — совершит критическую ошибку, которая позволит ему просунуть когти в реальный мир.
Он стал тем, кого система зовет “Заурядианцем”