Ким Дэ Мин. Эфирия. Анри.
Ким Дэ Мин упал на колени, и под его ладонями чавкнула влажная, неестественно теплая поверхность. Это не была земля или камень. Его пальцы погрузились в податливую алую массу, которая отозвалась глухой, едва слышной пульсацией. Его тут же заколотило от омерзения. Ким резко вскочил, отряхивая руки, но липкий слой чего-то, напоминающего сукровицу, не желал покидать кожу.
Он огляделся — и внутри всё похолодело.
Вокруг высились здания, обтянутые живой человеческой кожей. Мышечные волокна переплетались в жгуты, заменяя колонны и перекрытия. Вместо окон на него уставились тысячи немигающих человеческих глаз, встроенных прямо в фасады. Трещины в стенах на поверку оказались влажными, пульсирующими ртами и обнаженными внутренними органами, которые жили своей, отдельной от организма-города жизнью.
Ким Дэ Мин в панике рванулся в сторону, хотел спрятаться, забиться хоть в какой-то переулок. Но здесь не было ничего, за что можно было ухватиться. Стены перетекали одна в другую без единого шва, образуя сплошной, дышащий мясной лабиринт, пронизанный фрактальной сетью кровеносных сосудов.
« Проклятье... Мне ещё рано сюда соваться без магии от Эля! » — мысли путались от липкого, первобытного страха. — « Ян, за каким чертом ты вообще этого коснулся? Всё ведь было безупречно. Надо было просто рассказать ему о плане... ».
Ким поднял голову. Далеко вверху мерцал прозрачный купол, отделяющий этот кошмар от остального мира. За его пределами виднелись циклопические стены врат, напоминающие костяные наросты на теле вселенной.
« Он до сих пор с этим не справился? С ним будет тяжело ».
Ким Дэ Мин побрел к центру. Двигаться становилось всё труднее — сам воздух здесь казался плотным, насыщенным запахом озона и свежего мяса.
« Как же тяжело... давит ».
Повсюду тянулись вены и артерии размером с взрослого человека. По ним с глухим рокотом неслись питательные вещества, поддерживающие жизнь этого колоссального Левиафана. Ким Дэ Мин недоумевал, почему его до сих пор не заметили, почему «клетки» этого государственного организма не бросились на него, как антитела на вирус.
Он почти достиг цели. Прямо по курсу, среди хитросплетений костей и сухожилий, высился массивный трон. На нем абсолютно неподвижно сидел черноволосый мужчина с мягкой, почти неуловимой улыбкой.
Стоило Ким Дэ Мину сделать еще один шаг, как реальность вокруг смялась. На него обрушилась не магия, а чудовищный вес чужого самосознания — монументальное хладнокровие Синры Кодо. Оно всасывало его собственное «Я», как черная дыра. Абсолютное Эго.
Перед тем как сознание погасло, Ким успел увидеть химеру — собранное из кусков разных людей существо, которое медленно приближалось к нему
« Хоть бы не слиться со всеми ними... ».
Ким Дэ Мин открыл глаза. Под спиной больше не было теплой плоти.
Он лежал на чистом тротуаре. Вокруг раскинулся обычный город: серые десятиэтажки с ровными рядами окон, аккуратные газоны и пронзительно голубое, невозможно красивое небо. По улицам шли люди — спокойные, улыбающиеся, одетые в простую светлую одежду. Пахло свежескошенной травой и утренней прохладой.
« Так, меня всё-таки слили. Эго пока не до конца прошло процедуру форматирования. Судя по ощущениям, у меня есть примерно неделя, прежде чем я окончательно стану частью этого стерильного рая ».
Ким поднялся, чувствуя странную легкость. Голод и жажда исчезли, сменившись ровным, вязким чувством удовлетворения. Но это пугало его сильнее, чем мясные стены снаружи. Он понимал: этот мир — лишь Матрица Рая, программный слой, скрывающий истинный ужас физического воплощения Анри.
Он подходил к прохожим, пытаясь сохранять привычный нигилизм в голосе.
— Слышь, где тут у вас центр?
Люди не обижались на грубость. Они смотрели на него с мягкой, отстраненной заботой, как на заблудившегося ребенка, и указывали на север.
Он побрел вперед, цепляясь за свой нигилизм как за последний оплот рассудка.
Поймал плечом первого попавшегося прохожего.
Голос звучал сухо, как треск старого тостера:— Эй. Где тут у вас центр?
Мужчина в светлой рубашке даже не покачнулся. Он не обиделся на сухую грубость — местные вообще разучились обижаться.
Прохожий посмотрел на него с мягкой, тошнотворно отстраненной заботой, словно на капризного ребенка. Молча улыбнулся и указал бледной рукой на северо-запад.
Ким пошел на северо-запад. Мир вокруг упорно притворялся безупречным. К концу первого дня Ким поймал себя на том, что ни разу не подумал о еде. Желудок не требовал ресурсов.
На второй день он заметил, что на улицах нет нищих, мусора или копоти — казенный, вылизанный до блеска санаторий. Система заботилась о его ментальном теле, мягко убаюкивая сознание.
Но Ким сопротивлялся. Стоило ему на секунду расслабиться, как он насильно возвращал себя в реальность. Вспоминал, что заперто под этим идеальным слоем бетона. Тонны перемолотых костей. Гудящая сеть из переплетенных нервов миллионов людей. Каждый раз, когда эта картина вставала перед глазами, благостный воздух утопии начинал казаться Кимом трупным ядом, и к горлу подкатывала тяжелая, удушливая тошнота. Ему нужно было это омерзение. Оно доказывало, что он еще жив, что он — это всё еще он.
К четвертому дню монотонные белые фасады начали сливаться в бесконечный коридор. Системное форматирование уже подтачивало мысли — Ким тратил всё больше сил, чтобы просто вспомнить имя Яна. Наконец, среди типовых серых многоэтажек выросло монументальное здание из белого бетона — местная администрация.Внутри всё дышало абсолютным казенным уютом. Ким подошел к стойке, едва переставляя потяжелевшие ноги. За ней сидела миловидная девушка. Шаблонные движения, нарисованная улыбка.
— Тело. Выделите мне тело, — Ким не спрашивал, он требовал, глядя на нее в упор мертвыми глазами. Голос уже едва повиновался ему, проваливаясь в системный штиль.Девушка подняла на него взгляд.
В ее зрачках отражалось бесконечное, пустое спокойствие коллективного разума Анри.— Свободное физическое воплощение можно забронировать через четыре дня, — пропела она идеально поставленным благостным голосом. — Желаете оставить заявку?
Ким Дэ Мин. Центральный район – Северный район. Анри. Мир 3.
«Чёрт, я не могу столько ждать. Придётся искать самому. Вспомни, ты ведь видел его раньше. Что известно о Синре? Причём что-то дельное, а не этот системный мусор для общего доступа» .
— Молодой человек.
Ким вздрогнул. Перед ним стояла та же девушка в безупречно чистом светлом платье — одна из миллионов «клеток» этого государственного Левиафана.
«Он был человеком. Когда-то. И он до сих пор проявляет слабые эмоции — я видел это, когда он говорил о своих детях. Это уже близко. Он рассказывал, что имеет маленький домик на сваях как знак о своём прошлом. Его личный островок реальности, который он не решился убрать».
— С вами всё в порядке? — девушка смотрела с той вежливой, пустой заботой, которая в Анри была вместо воздуха.
— Да, всё хорошо, спасибо! Просто вспомнил, что в прошлой жизни забыл выключить утюг, — буркнул Ким и поспешил на улицу.
Зацепка была. Теперь — найти. Просто так договориться не удастся, Синра не из тех, кто слушает советы прохожих. Нужен контракт. Но условия... условия нужно смягчить.
«Дом находится к северу».
Ким определил направление по движению солнца и быстро помчался прочь от стерильного центра. Тело стало таким лёгким, как никогда в жизни.
«Интерьер там сооружён по современному типу, видимо, Синра насмотрелся на мой Мир Р, когда заключал контракты с шишками. Архитектурный плагиат в чистом виде. Стоп... "Я хочу остаться здесь". Что за навязчивые мысли? Система пытается подменить мои приоритеты? Не дождётесь, я этот сериал уже до дыр засмотрел».
Перед Кимом затормозил автобус.
«Тут даже автобус есть...».
Красота города снаружи была притягательной, почти болезненной. Казалось, каждый кирпич, каждый выступ башни создан с любовью. Но Ким знал: под этим слоем идеального рендера — Матрицы Рая — скрывается истинный слой, впрессованные в стены жизни и гудящая сеть из переплетенных нервов.
«Я видел его грусть, когда он говорил, что его дети не могли вырасти из своих травм... Он просто запер их в инкубаторе вечного детства, чтобы им больше никогда не было больно. Глобальная анестезия вместо воспитания».
Пассажиров было больше, чем кресел, но места хватило всем. Салон не расширялся, на колени тоже никто никому не садился — автобус просто ломал законы физики ради идеального комфорта. Он ездил идеально, точно под людей. Проезд бесплатный, и нет водителя
Остановка «Северная». Ким высадился из автобуса и углубился в частный сектор, где безупречный бетон сменялся чем-то более приземлённым.
Через два дня он нашёл его. Захолустный дом на сваях стоял у самой кромки воды, пахнущей речной тиной и старой древесиной. Несмотря на общую ветхость, в здании ощущались гармония и эстетика. Это было единственное место в этом раю, которое имело право гнить и разваливаться. Единственное место, которое было настоящим.
Ким остановился перед порогом, чувствуя, как внутри натягивается струна.
«Надо продумать план, как его убедить. Священный барьер вокруг дома я могу вскрыть навыком, но это разовый трюк — барьер просто схлопнется. На Созвездие мои фокусы не подействуют, да и какой в этом смысл? Силой Бога не переубедишь. Остаётся только одно. Задеть его за живое. За ту часть, которая всё ещё считает себя человеком, а не процессором для управления миллионами снов».