-----Часть 1-----
— Три! — выкрикнула Луна, и в то же мгновение золотистое сияние её силы хлынуло через незримую нить Связи, наполняя удар Агаты мощью, какой та никогда прежде не ощущала в собственных руках.
Агата бросилась вперёд, минуя судорожно вьющиеся щупальца, безошибочно находя путь к самому основанию пульсирующей сферы — тому единственному уязвимому месту, что они успели изучить за две предыдущие встречи с порождениями этого древнего голода. Лаплас, обвивший цепями сразу несколько ближайших конечностей твари, рванул их в сторону, расчищая ей путь последним, отчаянным усилием.
Удар пришёлся точно в цель.
Не просто касание, а нечто куда более глубокое — Агата ощутила, как её сила, усиленная вложенной Луной энергией, проникает сквозь пульсирующую оболочку ядра, находя внутри неё нечто похожее на сердцевину, крохотную по сравнению с исполинским телом сферы, но, безошибочно, куда более важную для самого существования твари.
Сфера издала протяжный, раздирающий уши вой — уже не эхом отражённый горами, а исходящий, казалось, из самой земли, — и начала стремительно съёживаться, втягивая в себя оставшиеся щупальца с лихорадочной, паникующей поспешностью.
— Не отступать! — крикнул Себастьен, направляя магов на удержание периметра, пока сфера продолжала сжиматься на глазах у всего отряда.
Агата, всё ещё удерживая контакт, почувствовала, как сопротивление под её ладонью слабеет с каждым мгновением, — тварь, судя по всему, исчерпала все резервы, какими располагала, и теперь просто пыталась выжить, а не атаковать.
Чернота истончалась, редела, будто теряя саму субстанцию, из которой была соткана, пока наконец не осталось ничего, кроме небольшого, тускло пульсирующего сгустка, размером не больше человеческого кулака, зависшего в воздухе над центром некогда исполинского кратера.
— Добей его, — тихо произнёс Лаплас, тяжело дыша после долгого боя. — Пока оно не восстановилось снова.
Агата, собрав последние силы, коснулась крохотного, съёжившегося ядра голой ладонью.
Сгусток погас — не рассыпался пеплом, как прежние щупальца, а просто угас, будто свеча, лишённая воздуха, оставив после себя лишь едва уловимый, тающий на глазах остаточный след магии в морозном горном воздухе.
Тишина, повисшая после этого, казалась почти оглушительной по контрасту с недавним грохотом битвы.
— Получилось, — выдохнула Луна, опускаясь на колени от внезапно навалившейся усталости. — Мы правда сделали это.
Себастьен, оглядывая опустевший, но всё ещё дымящийся кратер долины, медленно кивнул своим мыслям, прежде чем повернуться к отряду с чем-то похожим на искреннее, неприкрытое облегчение на обычно суровом лице.
— Голодная рана закрыта, — объявил он громко, чтобы услышал весь отряд. — Долина трёх пиков очищена!
Ответом ему стал усталый, но искренний гул одобрения, прокатившийся по рядам магов и целителей, — не бурное ликование, а спокойное, заслуженное облегчение людей, прошедших через тяжёлое, изматывающее испытание и наконец увидевших его завершение.
Ирса, первой добравшаяся до места, где Агата и Луна всё ещё сидели, восстанавливая дыхание после боя, окинула их обеих внимательным, профессиональным взглядом целителя, оценивающего состояние пациентов.
— Никаких серьёзных повреждений, — заключила она с явным облегчением. — Учитывая масштаб того, с чем вы столкнулись, это можно назвать настоящим чудом.
— Не чудом, — тихо возразила Луна, всё ещё ощущая последствия истощения от использованной силы. — Просто хорошей подготовкой и удачным сочетанием способностей.
— Скромность к лицу не каждому герою, — с лёгкой улыбкой заметила Ирса, помогая ей подняться на ноги. — Но поверь опытной целительнице: то, что вы сделали сегодня, войдёт в анналы коллегии как один из редких случаев, когда угроза подобного масштаба была нейтрализована без единой значительной потери среди отряда.
Айвор, всё это время торопливо зарисовывавший опустевший кратер и остаточные следы ритуального круга, подошёл ближе с горящими энтузиазмом глазами.
— Это войдёт в историю, — взволнованно произнёс он. — Настоящая победа над голодной раной, задокументированная от начала до конца! Коллегия будет изучать этот случай десятилетиями.
— Будем надеяться, что изучать, а не пытаться повторить, — мрачновато заметил Лаплас, окидывая взглядом опустевшую долину с выражением человека, слишком хорошо знакомого с тем, к чему порой приводит неуёмное научное любопытство.
Себастьен, отдав последние распоряжения по сворачиванию лагеря и подготовке к обратному пути, подошёл к их небольшой группе с непривычно тёплым, хоть и сдержанным выражением уважения на лице.
— Хорошая работа, — сказал он просто, обращаясь ко всем троим одновременно. — Коллегия этого не забудет.
-----Часть 2-----
Обратный путь до столицы прошёл в куда более приподнятом настроении, чем путь туда, — отряд, окрылённый успехом, обсуждал детали сражения с воодушевлением, редким для дисциплинированных магов коллегии, а Айвор, не покладая рук, продолжал заполнять свой блокнот подробностями для будущего официального отчёта.
Агата, впрочем, не могла до конца разделить общее облегчение — что-то в произошедшем продолжало тревожить её, застряв на задворках сознания подобно занозе, не желающей вытаскиваться.
— Ты не выглядишь такой довольной, как остальные, — заметила Луна на одном из привалов, разделяя с ней скромный походный ужин.
— Дело не в исходе боя, — призналась Агата. — А в том, что случилось после. Себастьен и остальные маги видели, как легко мы справились с тем, против чего их собственная магия оказалась бесполезна. Видели, насколько наша сила отличается от всего, что им знакомо.
Луна, выслушав это, задумчиво нахмурилась, явно уже приходившая к похожим выводам самостоятельно.
— Ты боишься, что это привлечёт нежелательное внимание, — заключила она.
— Боюсь, — не стала отрицать Агата. — Себастьен уже проявлял настороженность к Лапласу. А теперь у него есть наглядное доказательство, что и мы с тобой представляем собой нечто, чего коллегия прежде не встречала и, соответственно, не может до конца контролировать.
Лаплас, присоединившийся к их разговору чуть позже, выслушал опасения Агаты с непривычной серьёзностью, лишённой обычной иронии.
— Ты права, что тревожишься, — признал он тихо. — Коллегия ценит полезность, но полезность и доверие — разные вещи. Особенно когда речь заходит о силах, природу которых они не в состоянии классифицировать по своим привычным канонам.
— Что нам делать? — тихо спросила Луна.
— Пока — ничего сверх обычного, — ответил демон после недолгого раздумья. — Продолжать быть полезными, вежливыми, предсказуемыми в той мере, в какой это возможно. Излишняя скрытность или паника лишь усугубят подозрения, если таковые уже зародились. Но, — добавил он тише, — стоит быть внимательнее к тому, как мы говорим о своих силах в присутствии посторонних, и особенно — к тому, кто именно проявляет чрезмерный интерес к деталям.
Себастьен, как оказалось, разделял часть этой настороженности, хоть и с иной, куда более официальной стороны, — на одном из вечерних привалов он подошёл к Агате наедине, пока Луна была занята беседой с Ирсой у соседнего костра.
— Хочу, чтобы ты понимала одну вещь, — сказал он без предисловий, понизив голос. — То, что коллегия видела сегодня в долине, впечатлило многих из старших магов. Но впечатление и доверие — не одно и то же, особенно когда речь заходит о силе, способной уничтожать материю самим прикосновением. Совет наверняка захочет изучить природу твоей спутницы и её силы более пристально по возвращении в столицу.
— Луны? — тихо переспросила Агата, чувствуя, как внутри неё похолодело от одного лишь тона, каким это было произнесено.
— Обеих вас, — уточнил Себастьен, — но её — в первую очередь, учитывая уникальность природы её магии, о которой упоминала Ирса. Коллегия не любит необъяснённого, Агата. А необъяснённое, обладающее подобной силой, тем более.
Он удалился прежде, чем Агата успела ответить, оставив её наедине с тревогой, что уже не желала отпускать её ни на секунду до самого конца пути обратно в столицу — тревогой, которую она, впрочем, решила пока не разделять с Луной, не желая омрачать заслуженную радость победы преждевременными опасениями, которые, как она искренне надеялась, могли ещё и не сбыться.
Той ночью, лёжа без сна у догорающего костра, Агата долго размышляла над словами Себастьена, взвешивая каждую возможность, каждый вариант того, как коллегия могла бы отреагировать на "изучение" природы Луны. Ни один из этих вариантов не казался ей особенно обнадёживающим.
— Ты снова не спишь, — тихо заметила Луна, устраиваясь рядом ближе, чем того требовала простая необходимость согреться от ночного холода.
— Просто много мыслей, — повторила Агата ту же отговорку, что использовала уже не раз за последние недели.
Луна посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом — тем самым, что безошибочно читал скрытое беспокойство даже сквозь самые старательные попытки его спрятать.
— Что бы тебя ни тревожило, — сказала она наконец, — мы разберёмся с этим так же, как разбирались со всем прочим до сих пор. Вместе.
Агата кивнула, не решаясь озвучить вслух то единственное, чего она сейчас действительно боялась, — что на этот раз враг может оказаться не тварью из тьмы, а куда более коварной, институциональной силой, против которой ни сила смерти, ни сила жизни не гарантируют такой же ясной, однозначной победы, какую они одержали сегодня в долине трёх пиков.
Сон в конце концов сморил её, но тревога, поселившаяся где-то глубоко внутри, не исчезла даже во сне — лишь затаилась, ожидая своего часа, чтобы напомнить о себе с куда большей силой, чем простое ночное беспокойство у догорающего костра.
Где-то в стороне лагеря тихо потрескивали остывающие угли других костров, а редкие порывы ночного ветра доносили запах смолистой хвои с окрестных склонов — мирные, обыденные звуки и запахи, разительно контрастирующие с тяжестью тревожных мыслей, не отпускавших Агату даже во сне.
Лаплас, всю ночь простоявший на страже неподалёку, долго смотрел на спящих девушек с задумчивым, тяжёлым выражением, прежде чем перевести взгляд на далёкие огни столицы, едва различимые на горизонте, — туда, где им всем предстояло вскоре вернуться, неся с собой не только заслуженную славу победителей, но и вопросы, ответы на которые коллегия магов, судя по всему, собиралась искать способами, далёкими от простой вежливой беседы.