-----Часть 1-----
Башня Изучения оказалась именно такой, какой Агата представляла себе подобное место после ночного рассказа Лапласа, — высокое, узкое строение в стороне от основного дворца коллегии, лишённое привычной для остальной столицы вычурности, зато изобилующее рядами зачарованных приборов, назначение большинства которых оставалось для неё полной загадкой.
Их встретил невысокий, педантичный маг по имени Кассий — глава исследовательской группы, назначенной для проведения обследования, — чья вежливая, профессиональная улыбка почему-то с первых же минут вызвала у Агаты необъяснимое, инстинктивное недоверие.
— Прошу вас понимать, — сказал он, провожая их в просторный зал, заставленный сложным оборудованием, — что цель нашей работы — не причинить вред, а понять. Понимание, в конечном счёте, служит защите всех сторон: и коллегии, и вас самих.
Себастьен, сопровождавший их в качестве обещанного наблюдателя, коротко кивнул, занимая место у стены зала с видом человека, готового вмешаться при первом же намёке на превышение оговорённых границ. Лаплас, устроившийся рядом с ним, выглядел куда менее спокойным, хотя и старался этого не показывать.
Первая часть обследования оказалась относительно безобидной — Кассий и двое его ассистентов измеряли колебания магического фона вокруг Агаты и Луны при помощи парящих кристаллов, записывающих показания на самозаполняющиеся свитки, задавали вопросы о происхождении их силы, тщательно фиксируя каждый ответ.
— Ваша сила смерти, — обратился Кассий к Агате, сверяясь с показаниями одного из кристаллов, — демонстрирует необычно чистый, концентрированный паттерн разрушения. Не размытый, как у большинства некромантов, а точечный, целенаправленный. Крайне занятно с исследовательской точки зрения.
— Рад, что мои страдания хотя бы кому-то кажутся занятными, — с холодком в голосе заметила Агата, вспоминая, что каждое подобное "занятное" наблюдение когда-то стоило ей контроля над собственным телом в куда более мрачных стенах.
Кассий, уловив явную неприязнь в её тоне, слегка склонил голову в извиняющемся жесте, хотя его глаза продолжали блестеть тем самым исследовательским азартом, что Агата уже научилась распознавать и недолюбливать за прошедшие месяцы знакомства с миром магии.
— Прошу прощения за некоторую сухость формулировок, — сказал он. — Профессиональная привычка, не всегда уместная в подобных обстоятельствах.
Луна, подвергшаяся аналогичным замерам чуть позже, держалась с той же холодной, аналитической выдержкой, что Агата так хорошо знала за ней, — отвечая на вопросы Кассия точно и по существу, ничем не выдавая внутреннего напряжения, которое, впрочем, безошибочно ощущала Агата через невидимую связь их родства.
— Ваша способность к исцелению неживой материи, — заметил один из ассистентов Кассия, сверяясь с записями об их первом визите в архив коллегии, — крайне редкое явление даже среди самых одарённых целителей нашего мира. Не могли бы вы продемонстрировать это на контрольном образце?
Луна, после короткого, вопросительного взгляда на Себастьена и получив его молчаливое одобрение, протянула руку к предложенному ассистентом треснувшему магическому кристаллу, восстанавливая его structуру тем же золотистым свечением, что Агата видела уже десятки раз за последние месяцы.
Кассий, наблюдая за этим с плохо скрываемым восхищением исследователя, что-то быстро зачитал вслух одному из парящих кристаллов записи, фиксируя показания с почти жадным энтузиазмом.
— Уникально, — пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы все в зале расслышали. — По-настоящему уникально.
Агата, наблюдая за этой сценой, ощутила растущее беспокойство при виде того, с каким жадным вниманием Кассий разглядывал каждое движение Луны, — восхищение исследователя, обнаружившего redкий феномен, слишком легко могло обернуться навязчивым желанием разобрать этот феномен на составные части, не считаясь с чувствами самого носителя уникальной силы.
-----Часть 2-----
Ближе к завершению второго часа обследования, когда Кассий уже начал сверять последние показания приборов, один из его ассистентов — молодая женщина с встревоженным выражением лица — тихо, но настойчиво подозвала его к отдельному прибору, установленному чуть в стороне от основного оборудования.
Кассий подошёл, некоторое время разглядывая показания с растущим, тщательно скрываемым волнением, а затем повернулся к Луне с новым, куда более пристальным вниманием во взгляде.
— Любопытная деталь, — произнёс он медленно, подбирая слова с преувеличенной осторожностью. — Резонансный анализ вашей магической подписи выявил определённые… гармоники, не типичные для человеческой или даже смешанной расовой магии, известной коллегии.
— Что за гармоники? — тут же насторожился Себастьен, отходя от стены и приближаясь к прибору.
— Структура, отдалённо напоминающая паттерны, зафиксированные в архивах при изучении демонических сущностей, — ответил Кассий, тщательно избегая прямого обвинения в самой формулировке, но не оставляя простора для иного толкования. — Разумеется, это может быть простым совпадением, учитывая уникальность общей природы обеих подопытных…
— Она не подопытная, — резко перебила Агата, чувствуя, как знакомое, тревожное тепло поднимается где-то в груди при малейшем намёке на угрозу в адрес Луны.
Лаплас, до этого молчаливо наблюдавший за процедурой, поднялся со своего места с подчёркнутой неторопливостью, привлекая всеобщее внимание одним лишь этим движением.
— Позвольте предположить источник подобного резонанса, — сказал он с ледяным спокойствием, за которым Агата безошибочно различила сдерживаемую тревогу. — Обе девушки подверглись экспериментам с использованием крови, взятой у меня, — демона, чьё присутствие в этом мире коллегии хорошо известно. Немудрено, что подобный резонанс проявляется в анализе, если инструмент вашей Башни достаточно чувствителен, чтобы уловить подобный, весьма отдалённый след.
Кассий, выслушав это объяснение, задумчиво прищурился, явно взвешивая его правдоподобность против собственных исследовательских инстинктов.
— Возможно, — сказал он наконец, не до конца убеждённый. — Но подобное объяснение потребует дополнительной проверки, прежде чем совет сможет со всей уверенностью исключить иные, менее безобидные толкования.
— Какие именно иные толкования вы имеете в виду? — тихо, но с явным вызовом спросила Луна, впервые за всё обследование позволив себе прямую конфронтацию.
Кассий замялся, явно не желая озвучивать свои подозрения прямо в присутствии Себастьена, чьё каменное выражение лица не предвещало снисхождения к неосторожным формулировкам.
— В архивах Башни, — сказал он наконец осторожно, — зафиксированы редкие случаи, когда демоническая сущность внедрялась в смертную оболочку постепенно, через длительное воздействие крови или иного контакта, потенциально приводя к скрытой, латентной трансформации носителя. Разумеется, — поспешно добавил он, заметив, как напряглись лица всех присутствующих, — это лишь одна из теоретических возможностей, требующая куда более тщательного изучения, прежде чем делать какие-либо выводы.
Себастьен, выслушав это, шагнул вперёд с явным, нескрываемым раздражением.
— Достаточно теорий на сегодня, — сказал он твёрдо. — Обследование окончено. Любые дальнейшие процедуры потребуют официального одобрения полного совета, а не единоличного решения главы исследовательской группы.
Кассий, вынужденный подчиниться авторитету старшего мага, коротко кивнул, хотя выражение его лица ясно давало понять, что он далеко не удовлетворён столь ранним завершением своего исследования.
— Как скажете, почтенный Себастьен, — сказал он с показной вежливостью. — Но я подам официальный запрос на продолжение изучения этого резонанса. Уверен, совет сочтёт подобную предосторожность разумной, учитывая потенциальные риски для общественной безопасности.
Когда они наконец покинули стены Башни, оказавшись на свежем воздухе городской площади, Агата почувствовала, как напряжение, копившееся весь день, разом навалилось на неё с новой, отчётливой тяжестью.
— Он не отступится, — тихо сказала она, глядя на удаляющийся силуэт узкой башни позади них.
— Не отступится, — мрачно согласился Лаплас. — Кассий из тех исследователей, для кого любопытство важнее осторожности. Боюсь, сегодняшний день был лишь первым шагом в куда более долгом и неприятном процессе.
Луна, до этого молчавшая, крепко сжала руку Агаты, и в этом жесте не было прежней сдержанности — лишь откровенный, неприкрытый страх перед тем, что, судя по всему, только начиналось.
Себастьен, догнавший их у выхода с площади, остановился рядом с непривычно тяжёлым выражением на обычно невозмутимом лице.
— Мне жаль, что всё обернулось подобным образом, — сказал он тихо. — Я не ожидал, что Кассий зайдёт настолько далеко в своих предположениях уже на первой встрече.
— Что теперь? — спросила Агата напрямую, слишком уставшая от неопределённости, чтобы искать дипломатичные формулировки.
— Теперь я постараюсь убедить совет, что дальнейшее давление Башни необоснованно, — ответил Себастьен. — У меня есть определённый вес в коллегии, заслуженный не одним годом службы. Но не стану лгать: если Кассий представит совету достаточно убедительные предварительные данные, у меня может не остаться рычагов для сдерживания дальнейшего расследования.
— А если совет решит в его пользу? — тихо спросила Луна.
Себастьен долго молчал, прежде чем ответить, и его молчание само по себе было достаточно красноречивым ответом.
— Тогда, — сказал он наконец, — я советую вам обеим быть предельно осторожными в ближайшие недели. И, — добавил он, бросив короткий, многозначительный взгляд на Лапласа, — возможно, стоит рассмотреть вариант временно покинуть столицу, если ситуация начнёт развиваться не в вашу пользу.
Он удалился, оставив их троих стоять посреди оживлённой площади с тяжёлым, неотвязным ощущением, что безоблачное празднование победы над голодным ядром закончилось быстрее, чем кто-либо из них успел толком ему порадоваться.
Агата, глядя вслед удаляющемуся магу, вдруг с пугающей ясностью осознала, что впервые с момента их побега из лаборатории настоящая угроза исходит не от когтей или щупалец, а от людей в мантиях, вооружённых лишь любопытством и властью решать судьбы тех, кого сочтут достаточно интересными для изучения.