----Часть 1----
Хаос, охвативший то немногое, что осталось от столицы, играл им на руку — уцелевшие стражники и маги, отчаянно пытавшиеся организовать спасение выживших среди руин, были слишком заняты собственной катастрофой, чтобы немедленно броситься в погоню за виновницей произошедшего.
Лаплас, оценив ситуацию с холодной, отточенной веками практичностью, не терял времени на скорбь по случившемуся — вместо этого он немедленно принялся выводить обеих девушек прочь от эпицентра разрушения, петляя закоулками уцелевших окраинных кварталов, пока центр города за их спинами продолжал куриться пылью и редкими, оседающими облаками того, что ещё этим утром было цветущей столицей.
Луна, всё ещё слишком слабая после воскрешения, чтобы идти самостоятельно, тихо покачивалась в объятиях Агаты, которая несла её так бережно, будто боялась, что любое резкое движение может снова стереть её из этого мира.
— Держись, — шептала Агата снова и снова, не столько обращаясь к Луне, сколько успокаивая саму себя этим повторением. — Я держу тебя. Я не отпущу.
Они выбрались за пределы того, что осталось от городских стен, ближе к рассвету — измождённые, покрытые пылью и пеплом, три силуэта, бредущие прочь от места трагедии, масштаб которой ни одна из них ещё не успела осознать полностью.
Лишь оказавшись на безопасном расстоянии, среди редкого перелеска за пределами разрушенных пригородов, Лаплас позволил себе первую передышку — усаживая обеих девушек под прикрытием густого кустарника, он торопливо осмотрел Луну на предмет очевидных повреждений, хотя, судя по всему, сам не до конца понимал, что именно способно навредить существу, только что вернувшемуся из небытия.
— Ты как? — тихо спросил он, обращаясь к ней впервые с момента их воссоединения.
— Слаба, — честно призналась Луна, голос её был едва слышен, но в нём звучала прежняя, узнаваемая ясность мысли. — Но жива. Хотя, признаться, не до конца понимаю, как именно.
— Это долгая история, — тихо ответила Агата, — которую я и сама не готова объяснить связно прямо сейчас.
Лаплас, не настаивая на дальнейших расспросах, occupировался куда более практичной задачей — разыскал в глубине заброшенного сарая старую, потрёпанную одежду, оставленную, судя по всему, каким-то давно уехавшим фермером, и молча протянул её Луне, всё ещё кутавшейся в позаимствованный плащ Агаты.
— Не самый изысканный наряд, — заметил он с тенью прежней иронии, — но послужит лучше, чем ничего, пока мы не доберёмся до места, где можно будет позаботиться о более подходящей одежде.
Луна, переодевшись за перегородкой из старых досок, вернулась к ним куда более похожей на себя прежнюю — измождённой, но хотя бы внешне избавленной от того шока, что читался в самой наготе её недавнего возвращения к жизни.
— Что произошло? — тихо спросила она, наконец найдя в себе силы задать вопрос, который явно терзал её с момента пробуждения. — Я помню ритуал. Помню свет. А потом — ничего, пока не открыла глаза уже здесь, в твоих объятиях.
Агата долго молчала, не зная, с чего начать объяснение событий, которые сама помнила лишь обрывками, урывками, сквозь плотную пелену пережитого безумия.
— Ты умерла, — сказала она наконец напрямую, не находя в себе сил на более мягкую формулировку. — А потом система… нашла способ вернуть тебя. Ценой моего уровня. Ценой чего-то ещё, что я не до конца понимаю сама.
Луна побледнела ещё сильнее, хотя, казалось, дальше бледнеть было уже некуда.
— А город? — тихо спросила она, вспоминая обрывки увиденного краем глаза во время бегства — руины, пепел, гнетущую тишину там, где прежде кипела жизнь целой столицы.
— Города больше нет, — так же тихо ответил Лаплас, беря на себя эту тяжёлую часть объяснения, которую Агата явно не находила в себе сил произнести вслух. — По крайней мере, не того города, что мы покинули вчера утром.
----Часть 2----
К полудню следующего дня, когда они уже отошли на приличное расстояние от разрушенной столицы, укрывшись в заброшенном сарае на окраине какой-то безымянной деревушки, Лаплас нарушил долгое, тяжёлое молчание, повисшее между ними троими с самого рассвета.
— Нам нужно поговорить о том, что будет дальше, — сказал он, и в его голосе Агата различила нечто, чего прежде почти никогда не слышала от беспечного демона вероятностей, — глубокую, взвешенную серьёзность человека, готового произнести нечто крайне трудное.
— О чём тут говорить? — тихо спросила Луна, уже немного окрепшая после нескольких часов отдыха, хотя бледность всё ещё не сходила с её лица. — Мы бежим дальше, все вместе.
— Не в этот раз, — мягко, но твёрдо возразил Лаплас.
Агата резко подняла на него взгляд.
— Что ты имеешь в виду?
Демон долго молчал, подбирая слова с непривычной для себя осторожностью.
— Коллегия будет искать не просто двух беглянок, — сказал он наконец. — Она будет искать демона, чья кровь, по их убеждению, стала причиной катастрофы, стёршей с лица земли часть их драгоценной столицы. Я — самая заметная, самая узнаваемая часть этой истории. Пока я рядом с вами, вас будет находить любой, кто хоть немного смыслит в магическом следе.
— Значит, будем осторожнее, — упрямо возразила Агата, чувствуя, как в груди нарастает знакомая паника при одной мысли о новой потере после всего, что они только что пережили.
— Осторожность не поможет против моей собственной природы, дитя моё, — тихо сказал Лаплас. — Демонов вроде меня не спрячешь простым изменением одежды или маршрута. Но налегке, без вас, я смогу увести погоню в сторону, создать достаточно шума, чтобы затуманить след, ведущий к вам обеим.
— Это самопожертвование, — резко сказала Луна. — Мы не просили о нём.
— Не жертва, — поправил её демон с тенью прежней, тёплой усмешки. — Стратегия. Я не собираюсь погибать или снова оказываться в оковах, если у меня есть выбор, — уверяю вас, у меня богатый опыт ускользать от куда более настойчивых преследователей, чем нынешняя, наспех собранная погоня коллегии. Но мне нужна свобода манёвра, которой я не имею, оставаясь рядом с вами двумя.
Агата почувствовала, как к глазам подступают слёзы, — усталые, горькие, после всего пережитого этой ночью и этим утром.
— Когда мы увидимся снова? — тихо спросила она, хотя часть её страшилась услышать ответ.
— Когда получится, — честно ответил Лаплас. — Я не демон, что раздаёт обещания, которые не уверен, что сможет сдержать. Но я найду способ. Демоны вероятностей, — добавил он с прежним, знакомым блеском в глазах, — известны своим упрямством в подобных вопросах не меньше, чем своей любовью к риску.
Он притянул обеих девушек в крепкие, отеческие объятия — жест, редкий для его обычно сдержанной, ироничной натуры, но в этот момент абсолютно искренний и весомый.
— Берегите друг друга, — сказал он тихо. — Вы уже доказали, что связаны крепче, чем любая магия, известная этому миру. Используйте это. Стройте на этом новую жизнь, какой бы трудной ни оказалась дорога впереди.
Он отступил, готовясь раствориться в лесной чаще с той же лёгкостью, с какой некогда появился среди руин их родной лаборатории целую жизнь назад.
— Куда ты пойдёшь? — спросила Луна, и в её голосе, вопреки всей пережитой усталости, прозвучала неподдельная тревога за его судьбу.
Лаплас на мгновение задумался, глядя куда-то за горизонт, в сторону, противоположную той, куда предстояло направиться им самим.
— Туда, где обо мне ещё не успели сложить дурной славы, — сказал он с лёгкой, грустной улыбкой. — Не переживайте за меня. Демоны вероятностей всегда находят способ выжить — таково наше единственное, но крайне полезное проклятие.
Он повернулся и зашагал прочь, не оглядываясь, — фигура, некогда закованная в цепи среди руин их прежнего мира, теперь свободная, но выбирающая одиночество ради безопасности тех двоих, кого успела полюбить сильнее собственной свободы.
Агата, глядя ему вслед, крепче прижала к себе Луну, чувствуя, как груз их новой, неизведанной судьбы окончательно ложится на плечи двоих, а не троих, — но где-то глубоко внутри, вопреки всей тяжести расставания, теплилась уверенность, что это не конец их истории с демоном вероятностей, а лишь очередной, временный поворот на пути, который они, так или иначе, продолжат вместе.
Луна, глядя на удаляющийся силуэт Лапласа, растворяющийся среди деревьев, тихо произнесла:
— Он ведь прав, знаешь. Без него у нас будет больше шансов остаться незамеченными хотя бы первое время.
— Знаю, — так же тихо согласилась Агата. — Но от этого не легче.
Они ещё долго стояли на опушке леса, глядя туда, где скрылась фигура их спутника, прежде чем наконец повернулись друг к другу, оставшись впервые за долгое время только вдвоём против всего огромного, неизведанного мира, ожидавшего их впереди.
— Куда теперь? — тихо спросила Луна, беря Агату за руку с той же уверенностью, что связывала их с самого первого дня побега из давно разрушенной лаборатории.
Агата долго молчала, обдумывая этот вопрос, — ответа у неё не было, ни единого чёткого плана, только неясная, но твёрдая решимость двигаться вперёд, куда бы эта дорога их ни привела.
— Куда-нибудь, где нас пока не знают, — сказала она наконец. — А там разберёмся, что делать дальше. Как и всегда.
Луна кивнула, и они вместе зашагали прочь от заброшенного сарая, оставляя позади не только временное укрытие, но и целую главу своей жизни, — жизни, что отныне навсегда будет разделена на до и после той ночи, когда столица магической коллегии обратилась в пепел ради спасения одной-единственной, но бесценной жизни.
Солнце клонилось к закату, окрашивая горизонт перед ними в глубокие, тревожные оттенки багрянца, будто само небо помнило о пожаре, оставшемся далеко позади, — и в этом свете, шагая рука об руку по безымянной дороге, ведущей прочь от всего, что они знали прежде, обе они чувствовали одно и то же: что бы ни ждало их впереди, это будет путь, пройденный вместе, каким бы долгим и трудным он ни оказался.
Позади оставались руины столицы, разбитые надежды на спокойную жизнь под покровительством коллегии магов, и демон, чья дружба провела их через самые тёмные часы их короткой, но насыщенной жизни в этом удивительном мире. Впереди — неизвестность, полная опасностей, но впервые за долгое время принадлежащая только им самим, без чужих клеток, без чужих формул, без чужого права решать, кем им позволено быть.