----Часть 1----
Следующие несколько дней прошли в тревожном, гнетущем ожидании — Себастьен, как и обещал, отстаивал их интересы перед полным составом совета, но скудные обрывки сведений, доходившие до Агаты и Луны через него самого или через сочувствующего им Айвора, рисовали картину куда менее обнадёживающую, чем хотелось бы.
— Совет разделился, — сообщил Себастьен на третий день, явившись в их покои с видом человека, вымотанного затяжными, изнурительными спорами. — Часть старших магов, включая магиню Эльвиру, возглавляющую совет, склоняется к тому, чтобы отклонить запрос Кассия как необоснованный, опирающийся на слишком скудные данные для столь серьёзных подозрений. Другая часть, однако, находит его аргументы достаточно тревожными, чтобы настаивать на дополнительном расследовании.
— Сколько голосов на чьей стороне? — тихо спросила Луна, привычно переводя эмоциональную ситуацию в понятные ей термины анализа и подсчёта.
— Почти поровну, — признал Себастьен. — Решающий голос, вероятно, останется за магиней Эльвирой, но даже она осторожничает, не желая выглядеть пренебрегающей общественной безопасностью, если её решение впоследствии окажется ошибочным.
Лаплас, слушавший этот отчёт с мрачной сосредоточенностью, тихо заметил:
— Институты редко рискуют репутацией ради справедливости к отдельным личностям, если есть возможность переложить ответственность на осторожность и дальнейшее "изучение".
— Циничное, но, боюсь, не лишённое правды наблюдение, — согласился Себастьен без особого энтузиазма.
Айвор, навестивший их тем же вечером под предлогом обсуждения архивных материалов, поделился куда более тревожными слухами, витавшими среди младших сотрудников коллегии.
— Кассий времени зря не теряет, — тихо сообщил он, оглядываясь на дверь, будто опасаясь быть услышанным. — Собирает дополнительные "исторические параллели" — случаи из архивов, где демоническое влияние на смертных приводило к катастрофическим последствиям. Готовит внушительную презентацию для следующего заседания совета.
— Он ищет не истину, а способ убедить совет в своей правоте, — мрачно заключила Луна.
— Похоже на то, — не стал отрицать Айвор. — Мне жаль, что приходится приносить подобные вести. Вы обе заслуживаете покоя после всего, через что прошли, а не новых испытаний подобного рода.
Луна, поблагодарив его за откровенность, ещё долго сидела молча после его ухода, обдумывая услышанное с тем самым аналитическим спокойствием, что помогало ей справляться с любым кризисом, — но Агата, зная её достаточно хорошо, безошибочно различала за этим спокойствием нарастающую, тщательно скрываемую тревогу.
— Ты справишься с этим, — тихо сказала Агата, садясь рядом. — Мы справимся.
— Знаю, — ответила Луна, хотя в её голосе не было привычной уверенности. — Просто впервые за долгое время я не вижу очевидного решения, которое можно было бы вычислить заранее. Слишком много переменных зависит от людей, чьи мотивы мне недоступны для анализа.
----Часть 2----
Тем же вечером, оставшись наедине после ухода Айвора, Лаплас поднял вопрос, который явно давно назревал в его мыслях.
— Возможно, стоит прислушаться к совету Себастьена, данному ещё после обследования, — сказал он тихо. — Покинуть столицу, пока совет продолжает колебаться, и переждать бурю где-нибудь подальше от пристального внимания Башни.
— Это будет выглядеть как бегство, — возразила Луна. — Как признание вины, которой у нас нет.
— Или как разумная предосторожность, — парировал Лаплас. — Не всякое отступление означает поражение, дитя моё. Порой это просто способ выбрать более выгодное поле для будущей битвы.
Агата, слушая их спор, ощущала собственную раздвоенность — часть её, привыкшая встречать опасность лицом к лицу, противилась самой мысли об отступлении, но другая часть, куда более осторожная, помнившая цену беспечности из прошлого опыта с лабораторией, склонялась к правоте демона.
— А если мы уедем, а совет решит в нашу пользу? — спросила она вслух. — Не выставим ли мы себя виноватыми без причины, разрушив с трудом заслуженное доверие коллегии?
— Риск есть в обоих вариантах, — признал Лаплас. — Вопрос лишь в том, какой из рисков ты готова принять с большей уверенностью.
Разговор прервал неожиданный стук в дверь — Себастьен, явившийся в столь поздний час без предупреждения, что само по себе служило дурным предзнаменованием.
— Совет собирается на внеочередное заседание завтра утром, — сообщил он без предисловий, едва переступив порог. — Кассий представит свою презентацию раньше, чем планировалось изначально. Мне удалось узнать это лишь благодаря личным связям среди секретарей совета.
— Что это значит для нас? — быстро спросила Агата.
— Это значит, что решение будет принято куда быстрее, чем я рассчитывал, — мрачно ответил Себастьен. — И что у вас есть менее суток, чтобы решить, останетесь ли вы дожидаться этого решения, или предпочтёте покинуть столицу до его оглашения.
Тишина, повисшая после этих слов, казалась густой и тяжёлой, как предгрозовой воздух перед бурей.
— А если мы уедем сейчас, — тихо спросила Луна, — не сочтёт ли это совет прямым доказательством вины, независимо от исхода завтрашнего заседания?
Себастьен долго молчал, явно разрываясь между профессиональной обязанностью и личной симпатией к тем, чью судьбу он невольно оказался вынужден взвешивать.
— Возможно, — признал он наконец. — Но, по моей собственной оценке, куда более вероятно, что решение совета и без того склонится не в вашу пользу, учитывая, насколько убедительно, по слухам, подготовлена презентация Кассия. Выбор, который стоит перед вами, — рискнуть довериться системе, которая уже дала трещину, или довериться собственному чутью и уйти, пока у вас ещё есть такая возможность.
Агата посмотрела на Луну, безмолвно спрашивая её мнение, — и увидела в глазах напарницы то же смятение, что терзало её саму, лишённое привычной уверенности, которая до сих пор служила им опорой в каждом трудном решении их совместного пути.
— Нам нужна ночь, чтобы подумать, — сказала наконец Агата, обращаясь к Себастьену. — Одна ночь, прежде чем мы примем решение подобного масштаба.
— Ночь у вас есть, — согласился Себастьен. — Но не больше. Заседание назначено на рассвете, и я не смогу задержать его начало ради вашего удобства, каким бы искренним ни было моё сочувствие вашему положению.
Он удалился, оставив их троих наедине с решением, от которого, как чувствовала Агата всем своим существом, зависело куда больше, чем просто их дальнейшее пребывание в стенах гостеприимной, но неожиданно опасной столицы магической коллегии.
Оставшись одни, все трое ещё долго обсуждали возможные варианты, взвешивая каждый аргумент за и против, но час проходил за часом, а очевидного, безопасного решения, способного удовлетворить одновременно и осторожность, и достоинство, так и не находилось. Луна, в конце концов, подвела итог их спору с той же трезвой рассудительностью, что не покидала её даже в минуты сильнейшего напряжения.
— Мы останемся, — сказала она твёрдо. — Бегство сейчас лишь подтвердит худшие подозрения Кассия, а если совет решит не в нашу пользу — что ж, тогда мы будем решать эту проблему тогда, вооружённые точным знанием, а не домыслами о возможном исходе.
Агата, глядя на решимость, вновь вернувшуюся в глаза напарницы, кивнула, чувствуя, как собственные сомнения отступают перед этой знакомой, непоколебимой уверенностью.
— Тогда останемся, — согласилась она. — Вместе, как всегда.
Лаплас, выслушав их решение, тяжело вздохнул, но не стал спорить — лишь молча кивнул, признавая право этих двух юных, но удивительно стойких душ самим определять курс собственной судьбы, каким бы рискованным он ни казался ему самому, повидавшему на своём веку куда больше подобных институциональных ловушек, чем он готов был признать вслух.
— Если решение принято, — сказал он наконец, — предлагаю хотя бы подготовиться к обоим возможным исходам. Соберём самое необходимое так, чтобы в случае неблагоприятного решения совета мы могли покинуть столицу немедленно, не теряя времени на сборы под пристальным наблюдением стражи Башни.
— Разумная предосторожность, — согласилась Луна, уже мысленно составляя список первоочередных вещей.
Остаток ночи прошёл в тихих, деловитых приготовлениях — не паническом бегстве, а спокойной, методичной подготовке к любому повороту событий, который мог принести рассвет. Агата, укладывая в дорожную сумку немногочисленные личные вещи, что успели накопиться за месяцы странствия по этому миру, поймала себя на мысли, что именно эта способность готовиться к худшему, не теряя присутствия духа, и отличала их троих от большинства случайных путников, с которыми они успели познакомиться за это время.
Незадолго до рассвета, когда сборы были закончены, а сон так и не пришёл ни к кому из них, Луна тихо произнесла, глядя в окно на светлеющее небо:
— Что бы ни решил сегодня совет, я не жалею ни об одном дне, что мы провели с тех пор, как выбрались из той лаборатории. Даже если всё закончится плохо.
— Не закончится, — тихо, но твёрдо возразила Агата, беря её за руку. — Мы найдём выход. Мы всегда находили.
Луна не ответила словами, лишь крепче сжала её пальцы в своих, и в этом молчаливом жесте было куда больше уверенности, чем могли бы выразить любые слова, произнесённые вслух в эту тревожную, бессонную ночь перед решающим заседанием совета магической коллегии.
За окном небо медленно светлело, окрашиваясь в бледные, предрассветные тона, а где-то за стенами дворца уже начиналась суета подготовки к заседанию, которое, как чувствовали все трое, определит куда больше, чем просто их дальнейшее пребывание в стенах гостеприимной столицы.
Агата, наблюдая за первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь занавеску, ощутила странное, почти умиротворяющее спокойствие — то самое затишье, что порой приходит к человеку на пороге неизбежного, когда все возможные приготовления уже сделаны, а дальнейшее остаётся лишь ждать и встречать с достоинством, каким бы ни оказался исход.
Рассвет неумолимо приближался, а вместе с ним — и час, когда судьбу двух бывших узниц одной лаборатории предстояло решить голосованием совета магов совершенно иного мира.
Где-то во дворе дворца слышался лёгкий шум — стражники сменялись с ночного дежурства, переговариваясь вполголоса, а из кухонь уже доносился едва уловимый запах свежего хлеба, готовящегося к завтраку для тех, кому предстояло провести это утро в куда более спокойных заботах, чем те, что тяготили сейчас Агату и её спутников. Обычная, размеренная жизнь дворца продолжала идти своим чередом, безразличная к тому, что для троих постояльцев одного из его крыльев этот рассвет мог оказаться границей между прежней, с трудом обретённой свободой и чем-то совершенно иным.