-----Часть 1-----
Таверна, которую Лаплас выбрал для празднования, оказалась куда уютнее шумных заведений у рыночной площади — небольшое место в стороне от главных улиц, с низкими сводчатыми потолками и полумраком, разбавленным тёплым светом масляных ламп. Хозяин, завидев демона, обменялся с ним коротким, узнающим кивком — судя по всему, Лаплас действительно бывал здесь прежде, хоть и не уточнял, когда именно и при каких обстоятельствах.
— Три кружки лучшего, — велел он, устраиваясь за угловым столиком. — И что-нибудь горячее, если кухня ещё работает в такой час.
Сидр оказался терпким, с лёгкой кислинкой, совершенно непохожим ни на что, что Агата пробовала прежде, — впрочем, сравнивать особо было не с чем: лабораторный рацион не предполагал ничего, кроме питательных смесей по расписанию. Она сделала осторожный глоток, поморщилась от непривычной резкости вкуса и, поймав насмешливый взгляд Лапласа, всё же сделала ещё один, уже смелее.
— Не самый плохой напиток для первого раза, — заметил демон, откидываясь на спинку стула с довольным видом человека, вернувшегося в знакомые, приятные обстоятельства после долгого перерыва. — Хотя видел я вас обеих справляющимися с куда более пугающими вещами без единой гримасы. Забавно, что кислый сидр даётся тяжелее лесных тварей.
— Твари хотя бы предсказуемы, — заметила Луна, отпивая из своей кружки куда сдержаннее, чем Агата, но, судя по лёгкому румянцу, уже проступившему на её щеках, не менее подверженная действию напитка. — Знаешь, чего от них ждать. С едой в этом мире мы ещё не разобрались настолько же хорошо.
— Дайте времени, — усмехнулся Лаплас. — Мир велик, а хорошей еды в нём куда больше, чем плохих тварей, — вопреки распространённому мнению.
Разговор тёк неспешно, перескакивая с одной темы на другую — Лаплас делился обрывками баек о городах, которые видел за годы скитаний между мирами, Луна, разомлев чуть больше обычного, неожиданно разговорилась о том, как устроена система классификации архивных записей, которую она заметила в библиотеке, и что могла бы улучшить в ней при должном времени. Агата слушала, не вмешиваясь, наслаждаясь редкой, почти забытой роскошью — просто сидеть в тепле, слушать голоса тех, кто ей дорог, и не бояться, что в любой момент всё это может оборваться внезапной тревогой.
Ближе к концу вечера, когда Лаплас, сославшись на разговор с хозяином таверны о свежих слухах, ненадолго отошёл от стола, Луна повернулась к Агате с выражением, которое та не сразу сумела распознать, — то ли задумчивость, то ли что-то более тёплое, чем позволяла себе Луна обычно даже наедине.
— Знаешь, — сказала она тихо, вращая почти опустевшую кружку в руках, — я никогда не думала, что смогу вот так сидеть где-то и просто… ничего не бояться. Всё детство мы либо готовились к следующему эксперименту, либо восстанавливались после предыдущего. Никогда — просто так.
— И как тебе? — так же тихо спросила Агата.
Луна на мгновение задумалась, будто вопрос требовал более честного ответа, чем казался на первый взгляд.
— Непривычно, — призналась она. — Но хорошо. — Она подняла взгляд, встретившись глазами с Агатой, и что-то в этом взгляде задержалось дольше обычного, не соскальзывая привычно в сторону. — Особенно рядом с тобой.
Агата почувствовала, как сердце пропустило удар — не от неожиданности, а от того, с какой прямотой, редкой для Луны, это было сказано. Она хотела ответить что-то в тон, что-то настолько же честное, но в этот момент Лаплас вернулся к столу с явно новыми сведениями, и момент, не успев развиться дальше, растворился в необходимости слушать.
— Кажется, я нашёл нам направление, — сказал демон, садясь обратно и понижая голос. — Хозяин упомянул купца, вернувшегося на днях из земель к северо-западу отсюда — как раз в ту сторону, куда, если верить донесениям из архива, тянется линия странных происшествий. Купец рассказывал о заброшенной деревне, которую местные обходят стороной вот уже пару месяцев. Не разрушенной, не сожжённой — просто покинутой в одну ночь, без объяснимой причины.
— Заброшенность, — тихо повторила Луна слова, которые сама произнесла ещё в библиотеке. — Это укладывается в закономерность.
— Именно поэтому я и упомянул, — кивнул Лаплас. — Предлагаю выдвинуться туда, как только уладим формальности с гильдией здесь. Не как заказ — как собственное расследование. Если моя догадка верна, платить нам за это никто не станет, зато мы, возможно, получим ответы раньше, чем округ окончательно погрязнет в проблеме, слишком большой, чтобы её игнорировать.
Агата переглянулась с Луной. Отголосок недавнего момента между ними всё ещё тёплым эхом отзывался где-то внутри, но привычная собранность быстро вернулась на своё место — привычка, которую они обе, судя по всему, пронесут с собой ещё очень долго, что бы ни происходило в промежутках между тревогами.
— Выдвигаемся утром, — сказала Агата.
-----Часть 2-----
Деревня — вернее, то немногое, что от неё осталось в качестве человеческого присутствия, — обнаружилась на третий день пути к северо-западу, в неглубокой долине между двумя пологими холмами. Путь туда пролегал через земли куда более дикие, чем окрестности Хартова Брода, — редкие хутора сменялись всё более пустынными равнинами, а разговоры со встречными путниками, немногочисленными на этом отрезке тракта, неизменно сводились к настойчивым советам обходить долину стороной.
— Люди верят в проклятия куда охотнее, чем в закономерности, — заметила Луна, когда очередной возница, узнав об их маршруте, счёл нужным перекреститься и настойчиво пожелать им удачи, явно не рассчитывая, что она пригодится. — Хотя, возможно, в этом случае одно не исключает другого.
Деревня, когда они наконец добрались до неё, оказалась именно такой, как описывал купец, — не разрушенной, а именно покинутой: дома стояли нетронутыми, с распахнутыми или аккуратно прикрытыми дверями, будто жители вышли ненадолго и просто не вернулись. Огороды заросли сорняками, но не настолько, чтобы предположить многолетнее запустение, — скорее пару месяцев небрежения, ровно столько, сколько прошло с момента исчезновения, если верить слухам.
— Ни следов боя, ни следов пожара, — заметила Агата, оглядывая ближайшие дома с растущим беспокойством. — Будто все просто встали и ушли одновременно.
Лаплас, шагавший впереди с непривычной для себя настороженностью, остановился у колодца в центре деревни, разглядывая землю вокруг него с тем же вниманием, с каким разглядывал выжженное пятно в лощине несколько дней назад.
— Здесь, — сказал он тихо, указывая на едва заметный, почти сросшийся с обычной травой участок земли неправильной формы. — Меньше, чем прежнее пятно, но того же рода. Свежее.
Луна присела рядом, изучая границу выжженного участка с привычной аналитической сосредоточенностью.
— Оно ведёт куда-то, — сказала она наконец, поднимаясь и вглядываясь в направлении, куда тянулась едва заметная полоса увядшей травы, выходящая за пределы деревни в сторону невысокого холма на окраине. — Не просто пятно. След.
Они последовали за этим следом — тонкой, неровной линией мёртвой земли, петляющей между брошенных домов и уходящей дальше, за пределы деревни, к подножию холма, поросшего редким, чахлым кустарником. У самого подножия след обрывался резко, будто нечто, оставлявшее его, здесь остановилось — или, вернее, спустилось.
Там, где трава окончательно уступала место голому камню, темнел вход в пещеру — узкая, почти незаметная расщелина в склоне холма, из которой, стоило подойти ближе, тянуло странным, тяжёлым холодом, никак не вязавшимся с тёплым, солнечным днём вокруг.
— Что скажешь? — тихо спросила Агата, глядя на Лапласа, чьё лицо в этот момент было серьёзнее, чем она когда-либо у него видела.
Демон долго молчал, вглядываясь в темноту расщелины с выражением человека, пытающегося просчитать вероятности исхода, которые ему откровенно не нравились, какими бы они ни оказались.
— Я скажу, — произнёс он наконец, — что, кем бы ни было то, что выгнало отсюда целую деревню и оставило по всему округу мёртвые пятна земли, оно, вероятно, там, внизу. И я скажу, что нам стоит хорошенько подумать, прежде чем соваться туда без подготовки, вооружившись лишь любопытством и парой заказов из гильдии за плечами.
Он повернулся к ним обеим, и в его голосе, вопреки обычной лёгкости, впервые за всё время их знакомства прозвучало нечто похожее на настоящее беспокойство.
— Но я также скажу, что откладывать это надолго вряд ли получится. Что бы ни пряталось в этой темноте, оно уже показало, что способно опустошать деревни без единого свидетеля. Рано или поздно нам придётся узнать, что это такое, — вопрос лишь в том, на наших ли условиях мы это узнаем, или на его.
Агата посмотрела на тёмный вход в пещеру, ощущая, как внутри неё, где-то на границе инстинкта и того нового, странного узнавания, что подсказывало ей близость Лапласа при их первой встрече, зарождается смутное, тревожное чувство — не паника, но что-то похожее на предупреждение, доносящееся из самой глубины расщелины.
— Не сегодня, — сказала она наконец, отступая на шаг от входа. — Сегодня возвращаемся в деревню, разбиваем лагерь и как следует всё обдумываем. Утро вечера мудренее — так, кажется, говорят в этом мире?
Лаплас, впервые за долгое время выглядевший искренне впечатлённым не силой, а рассудительностью, коротко улыбнулся.
— Говорят, — подтвердил он. — И, кажется, не зря.
Луна, стоявшая всё это время молча, не сводя взгляда с тёмного провала в склоне холма, тихо кивнула, соглашаясь, — но что-то в её взгляде, задержавшемся на входе в пещеру чуть дольше необходимого, подсказывало Агате, что мысли Луны уже вовсю работали над тем, что могло скрываться в этой темноте, и покоя ей этой ночью, вероятно, будет не многим больше, чем самой Агате.
Лагерь разбили в одном из брошенных домов на окраине деревни — не самом уютном пристанище, но достаточно крепком, чтобы дать хоть какое-то чувство защищённости на ночь. Лаплас, взяв на себя первую вахту, устроился у окна с обычной невозмутимостью, хотя Агата успела заметить, как часто его взгляд возвращался к тёмному силуэту холма на горизонте.
Агата долго не могла уснуть, лёжа на наспех расстеленном одеяле и глядя в низкий, потрескавшийся потолок чужого дома. Рядом завозилась Луна — судя по звукам, тоже не спящая, — и через некоторое время тихо произнесла в темноту:
— Что бы мы ни нашли там завтра, — сказала она, — я рада, что не одна.
— Я тоже, — так же тихо ответила Агата.
Больше они не сказали друг другу ни слова, но когда Луна, чуть погодя, придвинулась ближе, устраиваясь рядом, а не на своём отдельном одеяле, Агата не отстранилась — просто позволила теплу чужого плеча рядом с собой стать последним, что она почувствовала, прежде чем сон всё же взял своё.