-----Часть 1-----
Столица встретила возвращающийся отряд куда более торжественно, чем Агата могла себе представить, — весть об уничтожении голодной раны, судя по всему, опередила саму экспедицию, и у городских ворот их встречала небольшая, но воодушевлённая толпа горожан, а на верхних этажах дворца коллегии уже готовился торжественный приём.
Совет старших магов, собравшийся для официального доклада на следующее утро, встретил их с непривычной теплотой — та самая седовласая магиня, что вела их первую беседу по прибытии, лично поблагодарила каждого из отряда за проявленную доблесть, а Себастьена — отдельно, за успешное руководство экспедицией.
— Ваш вклад в это дело, — сказала она, обращаясь напрямую к Агате и Луне, — выходит далеко за рамки обычных обязанностей серебряных охотников гильдии. Совет принял решение ходатайствовать о присвоении вам обеим золотого ранга — редкая честь для тех, кто провёл в этом мире менее полугода.
Дана, специально прибывшая в столицу для участия в этой части церемонии, просияла нескрываемой гордостью, вручая им новые жетоны — тяжёлые, отливающие тёплым, благородным блеском металла, разительно отличающиеся от скромной бронзы, с которой начинался их путь в Хартовом Броде.
— Немногие добираются до золота за такой срок, — тихо заметила она, крепко пожимая руку каждой из них по очереди. — Горжусь, что была свидетелем вашего пути от самого начала.
Агата, принимая новый жетон, ощутила смешанную гамму чувств — искреннюю радость за проделанный путь, соседствующую с не отпускающей тревогой после предупреждения Себастьена, произнесённого несколькими днями ранее у походного костра.
Луна, судя по её сдержанному, но заметному напряжению, испытывала нечто похожее, — торжественность момента не могла полностью заглушить настороженность, поселившуюся в них обеих после разговора о готовящемся "изучении" её силы.
Айвор, представивший совету подробный отчёт об экспедиции с академической скрупулёзностью, заслужил отдельную похвалу за качество проведённой документации — молодой архивариус, судя по всему, обеспечил себе куда более блестящую карьеру в коллегии, чем мог рассчитывать до этого путешествия.
Лаплас, оставшийся на церемонии в тени, за спинами прочих участников экспедиции, удостоился от совета лишь скупого, формального упоминания в качестве "ценного консультанта", — статус, куда более скромный, чем заслуживал его реальный вклад в победу, но, судя по его невозмутимому виду, вполне устраивающий его самого, предпочитавшего оставаться незаметным в подобных официальных обстоятельствах.
Ирса, присутствовавшая на докладе в качестве старшей целительницы экспедиции, воспользовалась случаем, чтобы ещё раз выразить Луне своё профессиональное восхищение.
— Совет уже обсуждает возможность приглашения тебя для чтения лекций по основам твоей методики исцеления, — сообщила она с искренним энтузиазмом. — Такое случается нечасто с теми, кто не прошёл формального обучения в стенах коллегии.
Луна, польщённая этим предложением куда больше, чем показывала внешне, лишь сдержанно поблагодарила целительницу, — но Агата, слишком хорошо изучившая её за прошедшие месяцы, заметила лёгкий, редкий румянец удовольствия, промелькнувший на щеках напарницы при этих словах.
Вечером того же дня, во время скромного, но душевного празднования в компании отряда, вернувшегося из экспедиции, к ним подошёл сам Ренард — тот самый гонец, что некогда доставил их приглашение в столицу из Ольхового Стана.
— Слышал, что вы двое произвели немалое впечатление на совет, — сказал он с искренней теплотой в голосе. — Признаться, когда я вёз то донесение в Ольховый Стан, не ожидал, что дело обернётся победой такого масштаба всего через пару месяцев.
— Мы тоже не ожидали, — призналась Луна с лёгкой улыбкой. — Многое изменилось с тех пор, как мы впервые сбежали от собственной лаборатории.
— Могу представить, — кивнул Ренард с уважением, хотя, судя по всему, не знал полной истории их происхождения, а лишь общие контуры, известные коллегии. — Что ж, надеюсь, столица не разочарует вас окончательно, несмотря на все её… бюрократические сложности.
Что-то в его последней фразе, произнесённой с лёгким, но заметным намёком, заставило Агату насторожиться — впрочем, Ренард, не задерживаясь на этой мысли, вскоре откланялся, оставив их гадать, насколько широко уже распространились слухи о предстоящем внимании Башни Изучения к их персонам.
-----Часть 2-----
Празднование, впрочем, продлилось недолго — уже на следующий день, когда эйфория от победы начала спадать, Себастьен лично явился в покои, отведённые Агате и Луне, с выражением лица человека, вынужденного сообщить неприятные новости вопреки собственному желанию.
— Совет коллегии, — сказал он без долгих предисловий, — состоит не только из тех магов, что вы видели на общем собрании. Существует отдельная структура — Башня Изучения, занимающаяся анализом редких и потенциально опасных магических феноменов. После вчерашнего доклада они официально запросили доступ к вам обеим для более детального обследования.
— Обследования какого рода? — тихо, но твёрдо спросила Луна.
— Замеры магического потенциала. Анализ структуры вашей силы. Возможно, ряд контролируемых экспериментов для определения пределов её действия, — перечислил Себастьен с явной неохотой, будто сам не был до конца согласен с необходимостью подобной процедуры. — Башня действует в рамках закона и с разрешения совета, но её методы порой отличаются излишней… настойчивостью.
Агата почувствовала, как знакомый, острый холодок пробежал по спине при одном лишь упоминании слова "эксперименты" — слова, слишком тесно связанного с их общим прошлым, чтобы воспринимать его спокойно.
— Мы уже проходили через эксперименты, — сказала она резко. — В лаборатории, из которой мы сбежали. Не собираемся проходить через это снова.
Себастьен, к его чести, не стал спорить или преуменьшать обоснованность подобной реакции.
— Понимаю ваше нежелание, — сказал он серьёзно. — И, признаться, разделяю определённую долю скепсиса касательно методов Башни. Но отказ от сотрудничества с их стороны может быть истолкован как признак того, что вам есть что скрывать, а подобное впечатление, поверьте, обойдётся вам куда дороже нескольких часов формального обследования.
— А если мы согласимся на ограниченное сотрудничество? — спросила Луна, всегда предпочитавшая искать компромиссные решения там, где это было возможно. — Позволить некоторые замеры, но отказаться от более инвазивных процедур?
Себастьен на мгновение задумался.
— Это может сработать, — признал он. — Особенно если я лично буду присутствовать при обследовании в качестве наблюдателя от совета — моё присутствие несколько ограничит свободу действий Башни, хотя и не устранит её интерес полностью.
Лаплас, до этого молча слушавший разговор, прислонившись к дверному косяку с непривычно мрачным выражением лица, наконец подал голос.
— Я бы попросил включить и меня в число присутствующих, — сказал он. — Не в качестве испытуемого, разумеется, а в качестве ещё одной пары глаз, способной заметить то, что может ускользнуть от внимания даже уважаемого Себастьена.
Себастьен смерил демона долгим, оценивающим взглядом, в котором старая неприязнь боролась с прагматичным пониманием пользы подобного предложения.
— Договорились, — сказал он наконец. — Обследование назначено на послезавтра. Постарайтесь отдохнуть как следует до тех пор — Башня не отличается снисходительностью к тем, кто демонстрирует признаки усталости или слабости во время процедур.
Когда он удалился, оставив их троих наедине с этой тревожной новостью, Луна повернулась к Агате с выражением спокойной, хоть и напряжённой решимости.
— Мы справимся с этим, — сказала она. — Как справлялись со всем прочим.
— Справимся, — согласилась Агата, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем она чувствовала себя на самом деле.
Оставшись позже вдвоём, когда Лаплас отправился разузнать через свои каналы больше подробностей о репутации Башни Изучения, Луна тихо спросила:
— Ты правда веришь, что справимся?
Агата долго молчала, подбирая честный ответ вместо привычного утешения.
— Хочу верить, — сказала она наконец. — Но после того, что случилось с нами в лаборатории, я не готова просто довериться очередным людям в мантиях, обещающим, что это "всего лишь замеры". Что бы ни случилось на этом обследовании, я не отойду от тебя ни на шаг.
Луна ничего не ответила словами, но её пальцы нашли руку Агаты в темноте комнаты и сжали её крепче обычного — безмолвное подтверждение того, что страх, который они обе испытывали, был общим, и что бы ни ждало их впереди, встречать это они будут вместе, как встречали каждое испытание с самого дня побега из разрушенной лаборатории.
Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, где рождалась её сила, а вместе с ней — и её самые тёмные страхи, у Агаты зародилось предчувствие, что Башня Изучения станет куда более серьёзным испытанием, чем любое голодное ядро, с которым им доводилось сталкиваться прежде.
Лаплас вернулся ближе к полуночи, тихо проскользнув в их покои с выражением человека, узнавшего больше, чем ему хотелось бы.
— Что удалось выяснить? — тихо спросила Агата, всё ещё не спавшая.
— Башня Изучения существует при коллегии уже около трёх столетий, — сказал демон, опускаясь на свободный стул с тяжёлым вздохом. — Официально — исследовательское подразделение. Неофициально, судя по слухам, которые мне удалось собрать в тавернах поблизости от дворца, среди магов рангом пониже к ней относятся со смесью уважения и настороженности. Не все, кто проходит через их "обследования", остаются довольны результатом.
— Насколько недовольны? — тихо уточнила Луна, тоже не спавшая, судя по голосу.
— Разное, — уклончиво ответил Лаплас. — От формальных, безобидных замеров, о которых говорил Себастьен, до куда более длительных и навязчивых исследований для тех, чья природа показалась Башне особенно интересной. Не хочу пугать вас раньше времени домыслами, но и утаивать подобное было бы нечестно с моей стороны.
— Значит, будем настороже, — заключила Агата, чувствуя, как тревога, поселившаяся в ней с самого разговора с Себастьеном, лишь крепнет от этих новостей.
— Будем, — согласился Лаплас, и в его голосе Агата различила ту же непривычную серьёзность, что сопровождала его с самого момента их прибытия в столицу магической коллегии.