-----Часть 1-----
Заказ, который Дана выложила перед ними на стойку тем утром, отличался от предыдущих с первого взгляда — плотный лист бумаги, куда более официальный на вид, с гильдейской печатью в углу.
— Из столичного отделения пришёл ответ на моё письмо, — сказала она без предисловий. — Тревога, судя по всему, не напрасна. К югу отсюда, у Сухого оврага, замечена группа тварей покрупнее ваших падальщиков — что-то вроде помеси волка и того, что оврагу и положено охранять, если верить старым байкам. Для новичков заказ сложноват, но других свободных рук у меня сейчас нет, а тянуть — значит рисковать ещё парой пропавших караванов.
Лаплас, читавший бумагу через плечо Агаты, слегка нахмурился — жест, который она уже научилась распознавать как настоящую, не наигранную настороженность.
— Овражные твари редко сбиваются в группы, — заметил он. — Обычно территориальны до одержимости.
— Вот поэтому гильдия и платит втрое больше обычного, — сухо ответила Дана. — Возьмётесь?
Агата взглянула на Луну. Та коротко кивнула — без колебаний, но и без излишней бравады, тем самым спокойным расчётом, что уже стал привычной частью их маленького союза.
К Сухому оврагу они добрались к полудню — глубокой, каменистой расщелине, петляющей меж холмов, поросших редким колючим кустарником. Твари обнаружились быстрее, чем ожидалось: три силуэта, действительно смахивающих на волков, если бы не костяные наросты вдоль хребта и не глаза, светящиеся тусклым, нездоровым жёлтым светом.
— Вот и хороший повод, — тихо произнесла Луна, разглядывая противников с тем самым расчётливым прищуром, — проверить, насколько глубоко тянется наша маленькая аномалия.
Агата понимающе кивнула. За последние дни, урывками, во время бесконечных мелких заказов, эксперимент с распределением очков наконец получил, чем подтвердиться: на прошлом уровне Луна демонстративно вложила единственное свободное очко не в Ловкость, как поступала прежде, а в Силу — характеристику, которая ей самой, казалось, была почти не нужна. Агата в тот же вечер, ради симметрии, вложила своё очко в Магию, хотя та оставалась запечатанной и, по всем признакам, бесполезной.
Результат не заставил себя ждать: уже на следующий день, в стычке с обычным лесным зверьём, удар Луны — обычно слабый, годный разве что для отпугивания, — прошёл с неожиданной, несвойственной ей силой. Агата в тот же вечер попыталась вложить своё очко в Магию — ради симметрии, хотя та оставалась запечатанной, — но система вернула короткое, сухое уведомление: «Характеристика достигла предельного значения при текущем уровне печати. Очко перераспределено случайным образом.» Очко ушло в Выносливость без её выбора, и Агата долго разглядывала эту строку, пытаясь понять, стоит ли считать «предел» обнадёживающим словом или тревожным.
Теперь, глядя на трёх тварей, разворачивающихся для атаки, обе явно собирались проверить это ещё раз — уже не на кроликах и не на случайном звере, а по-настоящему.
— Первая — моя, — сказала Агата, и не успела Луна ответить, как первая тварь уже прыгнула.
Агата встретила её не в лоб, а с разворота — так, как научилась за последние дни, используя возросшую Ловкость, чтобы уйти с линии атаки и ударить в бок, туда, где шкура была тоньше. Удар, вложенный в касание, прошёл резче обычного — сила, которой прежде взялось бы неоткуда, отозвалась во всём теле, и тварь осыпалась пеплом почти мгновенно.
Вторая тварь метнулась к Луне. Та не отступила — вскинула ладонь навстречу прыжку с уверенностью, которой прежде у неё попросту не было, и, когда тварь врезалась в выставленную руку, отбросила её ударом, куда более мощным, чем можно было ожидать от целительницы, ни разу не тренировавшей ближний бой.
— Работает, — выдохнула она, глядя на отброшенную, оглушённую тварь с плохо скрываемым удовлетворением. — Твоя Ловкость. Она правда часть моей силы удара теперь.
Третья тварь, оставшаяся без пары, заметалась между ними, явно растерянная тем, что обе противницы вели себя не так, как подсказывал ей охотничий инстинкт. Лаплас, до этого молча наблюдавший за схваткой со стороны — вмешиваться в чужой эксперимент явно не входило в его планы, — воспользовался заминкой, чтобы одним движением цепи опрокинуть тварь наземь, оставляя добивание за девушками.
Агата закончила бой коротким, точным касанием.
Когда пепел осел, а знакомое покалывание в теле возвестило о притоке опыта, обе одновременно вызвали панели, чтобы увидеть подтверждение того, что уже почувствовали на собственной шкуре.
[ Получен опыт: 210 ]
[ Опыт распределён (Связь Lv.2): 105 / 105 ]
[ Итого: 100 / 100 → следующий порог 150 ]
[ ── ]
[ Уровень повышен: 2 → 3! ]
— Три волка окупились с лихвой, — заметила Луна, разглядывая новую строку с ещё большим интересом. — Но меня больше интересует другое.
Она коснулась строки характеристик, и на этот раз Агата успела заметить в самом низу панели короткую пометку, которой прежде не было, — короткую, почти незаметную, будто система нехотя признавала то, что не могла объяснить.
[ Примечание системы: перекрёстное влияние характеристик через связанного носителя
[подтверждено повторно. ]
[ Формула считается открытой. ]
— «Формула считается открытой», — медленно повторила Луна, и на её губах впервые за долгое время мелькнула настоящая, не сдержанная улыбка — та самая, что появлялась у неё крайне редко и оттого значила особенно много. — Кажется, мы официально сломали что-то, чего система от нас не ждала.
Лаплас, подойдя ближе и разглядывая обе панели через их плечи с нескрываемым любопытством, издал короткий смешок.
— «Открыта», значит, — протянул он. — Занятно. Обычно системы подобного рода скорее закрывают лазейки, чем признают их существование вслух. — Он окинул обеих взглядом, в котором мелькнуло что-то похожее на азарт исследователя, наткнувшегося на редкую находку. — Думаю, дорогие мои, вам стоит как следует запомнить этот момент. Не каждый день удаётся застать формулу врасплох.
-----Часть 2-----
Заказ на сопровождение каравана оказался первым, где Агате и Луне предстояло провести не один день, а целых три — путь до Ольхового Стана, ближайшего города покрупнее Хартова Брода, проходил через земли, которые Дана назвала «спокойными, но не настолько, чтобы посылать караван вовсе без охраны».
Купца звали Освальд — грузный, добродушный человек с привычкой договаривать почти каждую фразу смешком, будто заранее извиняясь за неё. Его повозки, гружённые тканями и сушёными травами, тянулись по тракту неспешной, скрипучей вереницей, и Агата, шагая рядом с передней телегой, впервые за долгое время почувствовала нечто похожее на скуку — благословенную, непривычную скуку человека, которому в кои-то веки не грозит непосредственная опасность.
Лаплас, ехавший на облучке рядом с Освальдом, судя по доносившимся обрывкам разговора, развлекал купца байками о дальних землях — байками, в которых, насколько могла судить Агата, правды было ровно столько, сколько требовалось для увлекательности, и ни каплей больше.
— Он мог бы стать неплохим торговцем сам, — заметила Луна, идущая рядом с Агатой чуть позади каравана. — Жаль растрачивать такой талант на демона вероятностей.
— Он бы сказал, что торговля — тоже вероятности, только в других декорациях, — усмехнулась Агата.
К исходу второго дня пути, когда солнце уже клонилось к закату, а тракт свернул в неглубокую лощину, поросшую редким кустарником, Луна вдруг замедлила шаг, всматриваясь куда-то в сторону от дороги с тем самым напряжённым, аналитическим прищуром, который Агата уже научилась воспринимать всерьёз.
— Что там? — тихо спросила она.
— Не уверена, — так же тихо ответила Луна. — Земля неправильная. Видишь, где трава жухлая — не вытоптана, не выжжена, просто… мёртвая. Пятно, а не полоса.
Агата присмотрелась. Действительно, в стороне от тракта, на пологом склоне лощины, темнело пятно голой, безжизненной земли — неправильной, почти каплевидной формы, будто что-то невидимое просочилось из-под земли и выжгло всё живое в узком, но заметном радиусе.
Она подала знак каравану остановиться и, подозвав Лапласа, указала на пятно.
Демон спешился и подошёл ближе, некоторое время разглядывая мёртвую землю молча — куда дольше обычного, что само по себе говорило о многом.
— Не магия этого мира, — произнёс он наконец, присев на корточки у самого края пятна и проведя пальцами по границе, где живая трава резко сменялась выжженной пустотой. — По крайней мере, не та, что я помню. Что-то прошло здесь недавно. Оставило след, которого не должно оставаться после обычной твари.
— Как то, что выгнало падальщиков из леса? — тихо спросила Луна.
— Возможно, — Лаплас поднялся, отряхивая руки с непривычной для себя серьёзностью. — Или что-то, что выгнало само то, что выгнало падальщиков. Я предпочёл бы не гадать вслух, не имея больше данных, чем клочок мёртвой травы.
Освальд, наблюдавший за ними с передней телеги с растущим беспокойством, окликнул их с явным желанием поторопить.
— Не самое место для промедления, — крикнул он с наигранной весёлостью, за которой безошибочно угадывалась тревога. — Может, поедем дальше, а страшные тайны обсудим уже в Ольховом Стане, за кружкой чего покрепче?
Лаплас, бросив последний долгий взгляд на выжженное пятно, кивнул и вернулся к каравану, но всю оставшуюся часть вечера — Агата заметила это, хоть он и старался не подавать виду, — держался настороженнее обычного, то и дело оглядываясь на темнеющий позади лес, будто ожидал увидеть в нём нечто, чего сам ещё не мог назвать по имени.
Ночёвка на постоялом дворе у развилки прошла спокойно, но лёгкая, повисшая после находки тревога не отпускала до самого утра. Луна, устраиваясь на своей половине комнаты, забронированной для них двоих отдельно от общего каравана, некоторое время молча смотрела в темноту за окном.
— Мне кажется, — сказала она наконец, — мы наткнулись на что-то большее, чем просто заказ гильдии.
— Мне тоже так кажется, — тихо согласилась Агата.
— Это пугает тебя?
Агата задумалась над вопросом дольше, чем ожидала от самой себя.
— Немного, — призналась она. — Но не так, как раньше. — Она повернулась к Луне, стараясь подобрать слова точнее. — Раньше меня пугало то, что я сама могу сделать не так, случайно, не в силах остановиться. Теперь пугает то, что где-то там, — она кивнула в сторону окна, в сторону оставшейся позади лощины, — есть что-то, способное сделать это нарочно, и мы даже не знаем, что это.
Луна долго молчала, прежде чем ответить — привычная пауза, за которой всегда скрывалась работа мысли, а не отсутствие чувств.
— Что бы это ни было, — сказала она наконец, — мы разберёмся вместе. Как и всё остальное до этого.
Это было немного — всего одна короткая фраза, произнесённая тем же ровным, сдержанным тоном, каким Луна произносила почти всё, — но Агата, вспоминая прикосновение губ ко лбу несколько ночей назад, отчётливо расслышала за этими словами куда больше, чем они, казалось бы, значили сами по себе.
Она уснула, думая не о выжженном пятне земли и не о неведомой угрозе где-то впереди, а о том тихом обещании, что Луна только что произнесла вслух — впервые так прямо за всё время их короткого, но уже насыщенного странствия по новому миру.