-----Часть 1-----
Агата очнулась от резкой, пульсирующей боли в висках и ощущения холодного камня под щекой — не привычной мягкости постели, а голого, шершавого пола их разгромленных покоев.
Она рывком села, память обрушилась на неё разом — грохот, крики, разорванный портал, лицо Луны, исчезающее за спинами магов инквизиции, — и следом пришла паника, острая и всепоглощающая.
— Луна! — выкрикнула она хриплым, сорванным голосом, оглядывая разгромленную комнату.
Обломки мебели, оплавленные магией пятна на стенах, осколки разбитого артефакта портала, тускло поблёскивающие среди прочего мусора, — но ни следа Луны. Ни следа Лапласа.
— Она здесь, очнулась! — раздался чей-то голос снаружи, и в разбитую дверь заглянул один из стражников дворца, а следом за ним — куда более знакомая фигура.
Себастьен вошёл в комнату с выражением лица человека, проведшего худшую ночь за много лет службы, — измождённого, потрясённого, с плохо скрываемым гневом, тлеющим под слоем профессиональной сдержанности.
— Где она? — потребовала Агата, поднимаясь на ноги, несмотря на головокружение, всё ещё туманившее сознание после мощного заклинания связывания. — Где Луна?
— В Башне, — тяжело ответил Себастьен. — Инквизитор Морвейн заявил, что превентивная угроза оказалась достаточно серьёзной, чтобы оправдать немедленные действия, минуя формальное решение совета. Формально это в рамках его полномочий, хотя я намерен оспорить правомерность подобной трактовки при первой же возможности.
— А Лаплас? — быстро спросила Агата, только теперь заметив, что демона нигде не видно.
Себастьен помрачнел ещё сильнее.
— Он сражался до последнего, — сказал он. — Ранил троих магов инквизиции, прежде чем его удалось скрутить. Сейчас он под стражей, в отдельном крыле, предназначенном для содержания магически одарённых пленников. Учитывая его сопротивление представителям закона, его положение сейчас крайне шаткое.
Агата почувствовала, как земля будто уходит из-под ног при этом известии — не только Луна оказалась в руках врагов, но и Лаплас, их защитник, их проводник в этом мире, теперь тоже находился под замком, страдая за попытку их спасти.
— Отведи меня к нему, — потребовала она. — Немедленно.
Себастьен, поколебавшись лишь мгновение, кивнул, признавая эту просьбу справедливой, несмотря на все связанные с ней риски для собственного положения при дворе.
— Идём, — сказал он тихо. — Но будь готова к тому, что зрелище окажется не из приятных.
Пока они шли по коридорам дворца, Агата не могла не заметить перемены в атмосфере, царившей вокруг, — привычная деловитая суета сменилась напряжённым, встревоженным гулом голосов, а стражники у каждого поворота бросали на неё настороженные, изучающие взгляды, будто она внезапно превратилась из уважаемой золотой охотницы в потенциальную угрозу, за которой требовался неусыпный присмотр.
— Слухи о ночном происшествии уже разлетелись по всему дворцу, — тихо пояснил Себастьен, заметив её беспокойство. — Не удивляйся подобной реакции. Страх распространяется быстрее правды, особенно когда речь заходит о вещах, недоступных простому пониманию.
— А что говорят? — тихо спросила Агата.
— Разное, — уклончиво ответил Себастьен. — От сочувствия к вашему положению до откровенного страха перед тем, что именно спровоцировало столь решительные действия инквизитора. Я бы не советовал прислушиваться к подобным пересудам слишком внимательно — большинство из них рождены домыслами, а не фактами.
-----Часть 2-----
Себастьен, поколебавшись, всё же согласился провести её в крыло для содержания пленников — рискованное для него самого решение, учитывая накалённую обстановку во дворце после ночного происшествия, но, судя по всему, чувство вины за неспособность предотвратить случившееся пересилило его обычную осторожность.
Лапласа они нашли в тесной, лишённой окон камере, скованного не привычными цепями его собственной природы, а массивными, магически усиленными кандалами, явно рассчитанными на сдерживание существа его силы. Несмотря на очевидные следы недавней схватки — рассечённую бровь, тёмные синяки на скулах, — демон поднял голову при звуке шагов с прежней, хоть и заметно поблёкшей полуулыбкой.
— А, — произнёс он хрипло. — Вижу, ты пережила эту ночь. Хоть какое-то облегчение среди всего этого провала.
— Это не твоя вина, — тихо сказала Агата, опускаясь на колени у решётки камеры.
— Разве? — с горькой иронией переспросил Лаплас. — Я обещал защитить вас обеих. Портал не сработал вовремя. Луну забрали у меня из-под носа, а я даже не смог толком её задержать взглядом, не то что физически.
— Ты сражался, — возразила Агата. — Ранил троих магов, судя по тому, что рассказал Себастьен.
— И этого оказалось недостаточно, — мрачно отрезал демон. — В этом суть провала, дитя моё: неважно, сколько усилий ты вложил, если конечный результат остаётся прежним.
Себастьен, стоявший чуть поодаль, вмешался с непривычной для себя прямотой.
— Сейчас не время для самобичевания, — сказал он твёрдо. — Время действовать. Я намерен подать официальный протест против методов, использованных инквизитором Морвейном этой ночью, но мне понадобятся точные показания от всех участников произошедшего, включая тебя, Лаплас, при первой же возможности освобождения из-под стражи.
— Как долго его продержат здесь? — тихо спросила Агата.
— Неопределённо, — признал Себастьен с явной неохотой. — Обвинение в нападении на представителей инквизиции — серьёзное дело, вне зависимости от смягчающих обстоятельств. Я сделаю всё возможное, чтобы ускорить рассмотрение его случая, но не могу дать точных сроков.
Лаплас, услышав это, устало прикрыл глаза.
— Значит, тебе придётся бороться за Луну в одиночку, пока меня не выпустят, — сказал он тихо, обращаясь к Агате. — Ты справишься. Ты сильнее, чем сама привыкла думать о себе, особенно когда дело касается защиты тех, кто тебе дорог.
— Я не хочу справляться в одиночку, — призналась Агата, чувствуя, как к горлу подступает горький, отчаянный ком.
— Знаю, — мягко ответил демон. — Но иногда судьба не спрашивает нашего желания, прежде чем поставить перед выбором. Себастьен на твоей стороне. Используй это, пока я разбираюсь с собственными неприятностями здесь.
Агата, глядя на скованного, но не сломленного демона за решёткой, почувствовала, как решимость, притупленная ночным потрясением, вновь начинает разгораться в груди с прежней силой.
— Я вытащу вас обоих, — сказала она твёрдо. — Чего бы это ни стоило.
Лаплас невесело, но искренне улыбнулся в ответ на эту клятву.
— Узнаю знакомую решимость, — сказал он. — Иди, дитя моё. Время сейчас — самый ценный ресурс, которым мы располагаем, а Луна не должна оставаться в руках Кассия и Морвейна дольше необходимого.
Прежде чем покинуть камеру, Агата на мгновение прижалась лбом к холодным прутьям решётки, отделявшей её от единственного оставшегося на свободе союзника.
— Держись, — прошептала она тихо. — Пожалуйста.
— Всегда держусь, — так же тихо откликнулся Лаплас. — Демоны вероятностей не сдаются легко, даже скованные железом чужой юрисдикции.
Она отступила от решётки, чувствуя, как груз ответственности, обрушившийся на неё этой ночью, тяжким бременем ложится на плечи, — но вместе с этим грузом крепла и решимость, которую она вынесла из каждого прежнего испытания на пути через этот удивительный, но временами беспощадный новый мир.
Себастьен, дожидавшийся её у выхода из тюремного крыла, окинул её внимательным, оценивающим взглядом, будто проверяя, достаточно ли она пришла в себя после пережитого потрясения, чтобы действовать разумно, а не поддаваться слепому отчаянию.
— С чего начнём? — спросила Агата, стараясь придать голосу твёрдости, которой не вполне ощущала внутри.
— С официального запроса на посещение, — ответил Себастьен. — Формально ты имеешь право видеться с Луной в качестве близкого лица, хотя Башня наверняка постарается всячески затянуть и осложнить этот процесс. Параллельно я подготовлю прошение к магине Эльвире о пересмотре законности действий инквизитора — это не вернёт Луну немедленно, но может ограничить полномочия Морвейна для дальнейших произвольных решений.
— А если и это не сработает? — тихо спросила Агата.
Себастьен долго молчал, прежде чем ответить с непривычной прямотой.
— Тогда нам придётся искать менее ортодоксальные пути, — сказал он. — Но начнём с законных методов. Иногда даже самая неповоротливая система оставляет лазейки для тех, кто достаточно упорен, чтобы их отыскать.
Айвор, узнавший о случившемся одним из первых благодаря своим связям среди младших сотрудников архива, нашёл их обоих в коридоре тем же утром, взволнованный и явно не спавший всю ночь.
— Это неправильно, — сказал он тихо, оглядываясь по сторонам с прежней осторожностью. — Что бы ни говорил Морвейн о превентивных мерах, обходить решение совета подобным образом — не просто спорно, а откровенно незаконно, если вдуматься.
— Согласен, — мрачно кивнул Себастьен. — И именно это я намерен доказать в ближайшие дни, чего бы это ни стоило моей собственной репутации при дворе.
— Чем я могу помочь? — с готовностью спросил Айвор.
— Собери всё, что сможешь найти об аналогичных прецедентах в архивах коллегии, — попросила Агата, чувствуя, как каждый союзник, готовый встать на их сторону, придаёт ей чуть больше уверенности перед лицом предстоящей борьбы. — Любая зацепка может оказаться полезной.
Айвор кивнул с решительным, почти воинственным блеском в глазах, столь непривычным для обычно тихого архивариуса, и поспешил прочь по коридору, оставляя Агату наедине с растущим, но уже не безнадёжным чувством, что борьба за Луну только начинается, а не заканчивается этим горьким, тревожным утром.
Себастьен, проводив взглядом удаляющегося архивариуса, тихо заметил, обращаясь скорее к самому себе, чем к Агате:
— Удивительно, сколько союзников можно обрести даже в самых мрачных обстоятельствах, если достаточно долго поступать честно с теми, кто того заслуживает.
Агата ничего не ответила, лишь коротко кивнула, чувствуя, как эти слова оседают где-то глубоко внутри рядом с решимостью, что не собиралась угасать, пока Луна оставалась в стенах Башни, а не рядом с ней, там, где ей полагалось быть по праву каждой пройденной вместе мили их общего, трудного пути.