[Отправляю сценарий. Посмотри.]
Это сообщение в КакаоТоке пришло от Чухо вечером в пятницу.
Съёмки мы договорились начать в субботу, а до этого он вообще ничего не писал. Я уже собирался спросить, не изменился ли график, когда он наконец вышел на связь.
Наверное, до последнего мучился со сценарием, пытаясь уложиться в короткий срок.
Хотя меня это, конечно, не касалось.
[И как я должен это выучить, если ты присылаешь сценарий только сейчас?]
[Да запоминай по две-три реплики. Мы всё равно будем снимать короткими сценами, так что хватит.]
На мою попытку возмутиться Чухо ответил так, будто ничего страшного вообще не произошло.
Интересно, действительно ли можно снимать настолько кусками?
Хотя если я не выучу реплики, страдать в итоге будет только сам Чухо.
Раз великий режиссёр говорит, что всё нормально, мне остаётся поверить.
[То есть мне правда даже не обязательно читать всё до съёмок?]
[Ну… хотя бы один раз прочитать стоит, наверное?]
Вместе с ответом Чухо прислал кривую ухмылку.
Почему-то показалось, что у него есть какой-то скрытый замысел.
Не знаю, чего именно он добивается, но сценарий всё равно лучше хотя бы один раз просмотреть.
С этой мыслью я открыл прикреплённый файл.
На экране появился сценарий объёмом в несколько десятков страниц.
Номера сцен, места съёмки, описание происходящего, ремарки, реплики — было вообще всё.
Если взглянуть мельком, можно было принять за сценарий настоящего фильма.
В самом верху первой страницы стояло краткое описание сюжета.
«История мужчины и женщины, которым нельзя влюбляться друг в друга, но которые по воле обстоятельств всё сильнее сближаются и постепенно открывают свои чувства».
…
Почему-то звучит подозрительно знакомо.
Я быстро пролистал несколько страниц.
Реплик и правда оказалось не так много.
Ну да. Чухо назначил меня главным героем, хотя мой актёрский опыт примерно равен нулю. Чем меньше текста он мне даст, тем безопаснее.
Я продолжил читать…
И вдруг взгляд зацепился за один фрагмент.
Палец остановился.
Я перечитал внимательнее.
«Они крепко берутся за руки и идут по улице. Молча бродят по пространству, которое будто существует только для них двоих. Затем встречаются взглядами и одновременно глупо смеются».
Подождите.
Берутся за руки?
Конечно, романтика без прикосновений невозможна, но…
Ладно.
Просто держаться за руки не так уж сложно. Всё равно это актёрская игра.
К тому же я делаю это ради Чухо, который когда-то вытащил нас из серьёзной передряги.
Пусть будет неловко, придётся потерпеть.
Я пролистал ещё несколько страниц.
И снова палец замер посередине.
«Они крепко обнимают друг друга. Долго не размыкают объятий, словно мысль о расставании причиняет им настоящую боль».
Даже если это игра, объятия уже как-то…
Нет.
Если подумать, разве друзья не обнимаются?
Когда происходит что-то хорошее и хочется поделиться эмоциями.
Или когда приходится надолго прощаться.
Если я начну слишком стесняться обычных объятий, это будет выглядеть даже подозрительнее.
Тем более я уже согласился сыграть эту роль, какими бы ни были причины.
Отказаться за день до съёмок только потому, что мне неловко, — это совсем по-свински.
Да.
Объятия допустимы.
Это всего лишь игра.
И просьба Чухо, который нам помог.
Дальше этого всё равно ничего не будет…
Тем более мы уже однажды обнимались даже внутри длинного пуховика.
Повторяя это в голове, я дошёл почти до самого конца сценария.
«Они нежно смотрят друг на друга. Не отводя взгляд, слегка обхватывают друг друга за талию. Затем медленно начинают приближать лица…»
Приближать что?
Предложение оборвалось ровно в самом подозрительном месте.
Следующая страница была последней.
Не веря глазам, я медленно провёл пальцем вниз.
И увидел финальную строчку.
«Они глубоко целуются».
…
Я мгновенно закрыл сценарий и позвонил Чухо.
Несколько коротких гудков — и с другой стороны послышался весёлый голос.
— Алло?
— Ты совсем с ума сошёл?
— Нет?
И отвечает ещё так нагло.
— Даже если это игра, ты правда думаешь, что я соглашусь на такое?
— А что такого? Вы же встречаетесь. Ни разу не целовались?
На моё возмущение Чухо ответил совершенно буднично.
Похоже, он либо действительно что-то неправильно понял, либо прекрасно всё знает и специально меня дразнит.
— Я же говорил: мы изображаем отношения только ради возможности нарушать правила. Если бы встречались по-настоящему — ещё ладно, но как нам целоваться?
Да и вообще это школа, где ещё до всяких отношений запрещают даже обычное общение между парнями и девушками.
Если во время съёмок мы реально поцелуемся, наказание будет страшно представить.
Короче, идея абсурдная со всех сторон.
Пока я пытался осмыслить эту наглость, Чухо вдруг спокойно спросил:
— Раз ты возражаешь только против поцелуя… значит, вы уже обнимались?
— …
Он попал слишком точно.
— А? Что? Серьёзно обнимались?
— Не в этом дело. Что ты собираешься делать со сценарием? Съёмки завтра утром. Я точно не буду целоваться.
— А-а… даже не знаю.
Я пробормотал что-то и попытался увести разговор в сторону. Чухо, к счастью, не стал допытываться и задумался.
И хорошо.
Объяснять я ничего не хочу, а если объясню, он всё равно только начнёт издеваться.
Так лучше.
Через некоторое время Чухо фыркнул.
— Но странно. Хан Союль сказала, что всё нормально.
Вот это уже проигнорировать было невозможно.
— …Правда?
— Ага. Я отправил ей сценарий раньше и попросил проверить. Она сказала, что проблем нет.
Я переспросил, не веря ему, но ответ не изменился.
Чухо отправил Союль сценарий, она прочитала и согласилась.
Звучало совершенно неправдоподобно.
Союль любит шутить, но во всём остальном очень внимательная и осторожная. Она точно не из тех, кто получит сценарий и просто пролистает его кое-как.
Тем более ей предстоит играть с фиктивным парнем, к которому она якобы ничего не чувствует.
Разве не должна она в первую очередь проверить, нет ли там прикосновений, которые будут ей неприятны?
Я вообще не понимал, что у неё в голове.
Но если Союль согласилась, мне вроде бы незачем выступать против.
Если она спокойно приняла сцену, а я один откажусь, получится, будто именно я слишком сильно об этом думаю.
Союль может почувствовать себя неловко.
Да и Чухо придётся в последний момент переписывать сценарий.
К тому же…
Возможность поцеловать девушку, которая тебе нравится, выпадает нечасто.
Поэтому я снова заговорил.
Тихо, будто признавался в преступлении.
— …Ладно. Сделаю.
Мне показалось, что из телефона донёсся злодейский смешок.
◎
Так наступило утро субботы.
Я шёл к месту встречи в одежде, похожей на более-менее парадную.
Чухо попросил нас обоих одеться как можно красивее.
Впрочем, чего ещё ожидать от кинематографического клуба, который с трудом набрал людей и кое-как раздобыл камеру? Денег на отдельные костюмы у них точно нет.
Одежды у меня немного, чувства стиля — ещё меньше.
Но я постарался собрать лучшее из того, что было.
Пусть никто не скажет, что я одет великолепно, хотя бы обвинить в полной неряшливости не смогут.
Когда я дошёл до лестницы, ведущей на крышу, где мы договорились встретиться, впереди показался знакомый силуэт.
Союль.
На ней было лёгкое платье.
Белоснежные руки и ноги почти полностью открыты. Одежда хорошо подходила для летней погоды, которая становилась всё жарче.
Платье словно подчёркивало её жизнерадостный характер, а вместе с необычным светло-каштановым цветом волос Союль и вовсе напоминала своевольную принцессу.
До назначенного времени ещё оставалось немного, но она уже пришла.
Неужели вышла заранее, потому что, как и я, немного волновалась?
Нет, глупость.
Словно почувствовав моё присутствие, Союль повернула голову.
Увидела меня, слегка расширила глаза и помахала рукой.
— …Привет.
— …Ага. Привет.
Почему-то атмосфера сразу стала неловкой.
Сегодня мы впервые после той неожиданной ночёвки оказались рядом вот так, лицом к лицу.
После этого часто переписывались в КакаоТоке, но стоило увидеть её вживую — и смущение той ночи вернулось мгновенно.
А если вспомнить, какие сцены нам предстоит сегодня изображать…
Становилось ещё неловче.
Вокруг никого не было. Немного поговорить безопасно.
Я спрятал смущение и спросил:
— Как ты?
— Нормально. Но ты ведь и так знаешь? Мы же переписывались.
— Ну да.
— Вот именно.
— Ага.
— Угу.
…
Так разговор точно не получится.
Больше сказать было нечего.
Я уже решил просто молча дождаться Чухо, когда Союль вдруг заговорила сама.
— А, кстати.
Она слегка хлопнула ладонями.
— Я проверила: запасной выход женского общежития снова открывается.
— Вот как?
— Ага. Вчера специально сходила — всё нормально. Наверное, в ту ночь дверь просто ненадолго сломалась.
Союль сказала это и довольно похлопала себя по груди, будто отчитывалась о большом достижении.
Страсть к нарушению правил у неё, конечно, впечатляющая.
Хорошо это или плохо — отдельный вопрос.
После моего ответа Союль почему-то надулась.
Я вроде бы не говорил ничего саркастического, но она явно осталась недовольна.
Затем начала перебирать пальцы.
С очень печальным лицом подняла на меня глаза.
— Просто возможностей встретиться с человеком, который мне нравится, становится меньше. Разве я не должна переживать?
— Что?..
Что она внезапно несёт?
Пока я только открывал рот от неожиданности, Союль не выдержала и прыснула.
— Пф-ф.
— …
— Я просто хотела проверить, как ты отреагируешь, если я так скажу. Что, сердце ёкнуло?
— Ну ты…
Она вообще хоть когда-нибудь перестаёт шутить?
Чтобы выплеснуть раздражение, я протянул руку и растрепал ей волосы.
— Что ты делаешь… Перестань…
Союль недовольно бурчала, но выглядела слишком мило, поэтому я решил помучить её ещё немного.
Вот тебе моя контратака.
Может, теперь перестанешь постоянно надо мной издеваться…
— Ох. Какая любящая парочка.
Именно в этот момент сбоку внезапно раздался голос Чухо.
Я тут же убрал руку и обернулся.
Чухо стоял рядом и внимательно на нас смотрел.
Во взгляде читалось откровенное неверие.
Ощущение было такое, будто он увидел то, чего видеть вообще не должен был.
— Давно ты здесь?
— С того момента, как ты начал гладить её по голове.
— А… понятно.
Мне оставалось только неловко поджать губы.
Чухо скрестил руки.
— Вы же говорили, что встречаетесь понарошку, да?
— Ага.
— Угу.
На очевидный вопрос мы с Союль ответили почти одновременно.
Чухо демонстративно усмехнулся.
— Рад, что с актёрской игрой у вас, похоже, проблем не будет.
Почему-то в этой фразе слышалось слишком много скрытого смысла.