Глава 156: Злая ведьма — 5
Меня захлестнуло острое чувство дежавю.
— Я ненавидела Кайло Алана.
Вивиан выкрикивала эти колючие слова посреди широкой площади, слезы градом катились по ее щекам, и эта сцена пробудила во мне старые воспоминания.
Должно быть, именно так она и выглядела, когда я встретил ее впервые.
— С самого начала я так сильно его ненавидела, что считала смерть слишком роскошным подарком для него.
Пока она говорила, наше прошлое всплывало в моей памяти.
Она не лгала до конца.
Наше начало действительно было именно таким, как она описывала.
И все же, даже в той ярости, которую она обрушила на меня при первой встрече, я отчетливо видел скрытую за ней скорбь.
И теперь казалось, будто Вивиан вернулась в тот день — ее слова лились нескончаемым потоком.
— Я хотела свести его с ума.
Она улыбнулась, и в этой улыбке сквозило безумие.
— Я хотела сделать так, чтобы он никогда не смог разобраться в собственном сердце, но при этом не мог сбежать от меня. Я хотела, чтобы он вечно страдал рядом со мной.
Это чувство — оно было знакомо и мне.
Потому и было так больно.
— В каком-то смысле я преуспела. Потому что он полюбил меня.
Глядя на то, как Вивиан вспоминает даже самые тонкие эмоции, что когда-то связывали нас, я стиснул зубы.
…Ее слова должны были привести меня в ярость.
Но почему?
Как и в тот день, я чувствовал пронзительную печаль, спрятанную за ее гневом.
И теперь, глядя на нее со стороны, я видел это яснее, чем когда-либо.
Это было невыносимо.
«…Почему».
Я знал, что это за печаль.
Та же боль, что я испытал, потеряв мать…
Это была боль от потери меня.
Она не забыла меня.
Это было очевидно.
Я не находил в себе сил поднять на нее взгляд.
Медленно опустив голову, я уставился в землю.
Говорили, что мать ученого Лайла пожертвовала воспоминаниями о нем, чтобы стать ведьмой.
Рассказы о таких жертвах не были ложью.
Родитель, забывающий собственное дитя — такова была цена превращения в ведьму.
И все же Вивиан не забыла ни единого фрагмента нашего прошлого.
Болезненных воспоминаний было куда больше, чем радостных, так почему же она не отпустила их?
Кем я был для нее, раз она сделала такой выбор?
Как она могла цепляться за эти мучительные воспоминания вместо того, чтобы отбросить их прочь?
Она, та, кто, как я думал, сделает всё ради выживания… хранила наше прошлое, оберегая его, словно последний тлеющий уголек тепла.
И это не давало мне покоя.
— Как же всё это было нелепо…!
«Насколько же жалко я выглядел в ее глазах?»
Словно отвечая на мои невысказанные мысли, она закричала на меня:
— Видеть, как ты барахтаешься до самого конца, принимая это за любовь…! Каким же ты был дураком…!
Ее слова должны были звучать как насмешка, но я не был слеп.
Это был крик агонии.
Она проклинала меня, плевала в мою сторону — и в то же время отчаянно цеплялась за меня, не желая отпускать.
Прежде чем я успел это осознать, мои кулаки задрожали.
— Весь мир презирал меня! Даже вы, простолюдины, никогда не доверяли мне, и все жаждали другого правителя! Граф Коррод, мой дядя, даже мои собственные вассалы — все они плели заговоры, чтобы предать меня! И всё же… он, мой злейший враг, тот, кто должен был ненавидеть меня больше всех… он дорожил мной… Как…
Она прикусила губу, прежде чем продолжить упавшим голосом:
— …Как же это было отвратительно и абсурдно…
Мир мог этого не понимать.
Но я понимал.
И теперь я должен был это признать.
Ее любовь ко мне была настоящей.
И теперь я наконец узнал, кто из нас был трусом.
Это был я.
Я боялся проклятия, которого даже не существовало…
— Ха.
Горький смешок сорвался с моих губ.
Я должен был всё исправить.
Я поднял взгляд.
Сам того не замечая, я начал пробираться сквозь толпу.
— А?! — Кто это?!
Вивиан продолжала говорить, но ее слова больше не достигали моих ушей.
Я сбросил тяжелый плащ, который надел, чтобы скрыть свою личность.
Он мне больше не требовался.
И один за другим люди начали узнавать меня.
— К-Кайло Алан?!
— Что?! Почему он здесь?!
Я зашагал прямо к помосту, на котором стояла Вивиан.
У подножия высокой сцены несли караул паладины.
Те, кто внимал отчаянным крикам Вивиан, наконец заметили мое присутствие.
— А?! К-Кайло…
Прежде чем они успели среагировать, я уже обнажил свои парные мечи.
Клинки двигались так, словно обладали собственной волей.
— А-а-а-а!
— К-Кайло Алан!
Препятствия на моем пути лишь раздражали.
Я рубил, бил ногами и расталкивал рыцарей, вставших у меня на пути.
Мне просто нужно было добраться до нее.
Я пробивал бреши, прокладывая дорогу к ней.
Архиепископ уже отступил, завидев меня.
Сначала собравшиеся горожане в замешательстве перешептывались, но стоило им увидеть мои волосы, как они замолчали.
— Ха… Ха…
И тогда я увидел ее.
Алые волосы, рваная одежда.
Поникшие плечи.
Маленькая фигурка, которая, казалось, так нуждалась в защите.
Слезы, бегущие по лицу — совсем как тогда.
Снова на краю гибели, в полном одиночестве, и некому ее спасти.
«…Почему ты всегда одна?»
Спросил я ее мысленно, полный негодования.
Я видел эту сцену бесчисленное количество раз.
И каждый раз я чувствовал одно и то же.
— …Похоже, я…
Пробормотал я, наконец представ перед ней.
Голова Вивиан дернулась на мой голос, она застыла от недоверия.
Ее безжизненные красные глаза расширились, когда они остановились на мне.
— Ах… Ах…
Ее взгляд неистово дрожал, и всё, что она могла — это издавать слабые вдохи.
Ей не нужно было ничего говорить.
Я чувствовал это.
Она ждала меня, но я понял — слишком поздно — что на самом деле она никогда не хотела, чтобы я появлялся.
Безжалостная ведьма, готовая на всё ради собственного выживания, снова оказалась лишь плодом моего воображения.
Единственной, кто стоял передо мной, была Вивиан, женщина, с которой я провел годы.
Почти жалко, сколько времени мне потребовалось, чтобы осознать истину.
Мой отец и Валон были правы.
Если бы я не пришел сюда, я бы жалел об этом всю оставшуюся жизнь.
С того момента, как я увидел ее лицо, я всё понял.
— …Похоже, я всё-таки не могу тебя оставить.
— Лязг! Лязг! Лязг! Лязг!
Не было времени стоять и смотреть на Вивиан.
Мгновенная брешь, которую я создал, уже закрывалась: бесчисленные паладины роились вокруг помоста.
Возможно, из-за торжественности события, их число было весьма внушительным.
И, судя по их виду, все они были грозными воинами.
— Ах ты, негодяй!!
Крикнул один из рыцарей, но у меня не было времени на их слова.
С мечом, поднятым против них, защищая Вивиан за своей спиной, я заставил их колебаться.
И всё же я видел, как кольцо вокруг нас сжимается.
— Значит, ты и есть Кайло Алан.
Архиепископ, который на мгновение отступил при моем внезапном появлении, заговорил из-за спин охранявших его рыцарей.
Я не ответил, лишь сканируя окружение.
Иллюзий насчет побега не было.
Я сказал отцу правду.
«…Если я пойду, я могу погибнуть».
Возможно, я с самого начала знал, что всё придет к этому.
И всё же я ни о чем не жалел.
Называйте это запоздалым прозрением, если хотите.
Но стоя здесь сейчас, я чувствовал это.
Этот выбор был правильным.
Даже если я умру, я не буду сожалеть.
Единственное, что меня тревожило — совсем немного — это то, что Вивиан до этого момента стояла здесь совсем одна.
Архиепископ внимательно наблюдал за мной, а затем усмехнулся.
— …Подумать только, ты добровольно явился в эту ловушку.
В этот момент Вивиан, которая до этого лишь плакала за моей спиной, в отчаянии закричала:
— Он делает это только потому, что проклят!! Ка-Кайло был всего лишь моим инструментом…! Так что…!
Чем больше она боролась за мое спасение, тем тверже становился мой выбор.
Я повернулся к ней.
— …Вивиан.
Я позвал ее по имени, и в моем голосе невольно проскользнула нежность.
Она замерла, словно у нее перехватило дыхание.
Лишние слова были не нужны.
Архиепископ, наблюдавший за нами, перевел взгляд на толпу и взревел:
— Смотрите! Вот судьба человека, одурманенного ведьминым проклятием! Он не более чем слепая моль, летящая на пламя, бросающая свою жизнь ради безнадежного дела!
— Вот почему наш Орден Лас охотился на ведьм и искоренял их!
— Узрите! Старший сын великого северного дома, запутавшийся в сетях проклятия и доведенный до гибели!
В одно мгновение я был приспешником ведьмы.
В следующее — стал ее жертвой.
За фасадом религиозного рвения я видел расчетливые маневры политического интригана.
Как бы он ни маскировал это убеждениями, его жадность была очевидна.
Это упрощало задачу.
Раз он собирался манипулировать массами, я мог сделать то же самое.
Эта битва больше не была лишь битвой мечей.
Это была битва за сердца людей.
Я повысил голос, заглушая слова архиепископа:
— Сколько еще невинных жизней должно быть принесено в жертву, прежде чем вы насытитесь?!
Мой громовой крик заставил его замолчать, приковав внимание всех присутствующих.
И тогда —
Я высоко поднял меч, символ неповиновения Ордену Лас.
— Как северянин, который никогда не верил в ваш Орден, я долгое время был свидетелем ваших злодеяний.
— Под видом охоты на ведьм вы топтали невинных и сокрушали беззащитных.
— До сих пор я хранил молчание, потому что церковь никогда не вставала у меня на пути.
— Но теперь я вижу, как я ошибался.
— Мне следовало искоренить вас с самого начала.
Архиепископ, осознав опасность, быстро закричал толпе:
— Не слушайте его!! Он под действием проклятия! Он скажет что угодно, лишь бы выжить!
Я продолжал, не желая уступать:
— Среди вас есть те, кто потерял близких из-за тирании Ордена Лас!
— Те, кто глотал слезы и прикусывал язык, зная, что даже слово против приведет к казни!
— Выбор за вами.
— Будете ли вы и дальше пресмыкаться перед ними, или наконец увидите истину?
— Скажите мне, вы, напуганные насекомые — осталось ли в вас хоть немного милосердия к Ордену Лас?!
Толпа заволновалась, шепот становился всё громче.
Единодушных призывов к казни Вивиан больше не было слышно.
Этого было достаточно.
Я никогда не верил, что одних слов хватит, чтобы выбраться из этой ситуации.
— Молчать!!
Архиепископ поднял руку, и толпа погрузилась в напряженное молчание.
В этой тяжелой тишине я услышал голос Вивиан, дрожащий от горя за моей спиной:
— Кайло… Прошу… Пожалуйста… Не надо…
Я велел ей не двигаться.
И всё же, чем больше я сопротивлялся, тем сильнее она, казалось, страдала.
Я больше не мог смотреть ей в лицо.
Сейчас я сосредоточился исключительно на Ордене Лас.
— Ха.
Архиепископ глубоко выдохнул, и впервые на его лице отразилось нечто иное.
Помимо гнева, я увидел это — отвращение.
Он произнес:
— …Богохульство.
— …Это не мой бог.
Он снова выдохнул, а затем провозгласил:
— Какую бы чушь ты ни нес, ведьма сама во всем призналась!
— Она признала, что она ведьма!
— По святому указу Ласа она должна умереть!
— Как смеет простой смертный противиться божественной воле!
Я встретил его взгляд и сказал:
— Это признание… было вырвано у нее вашими угрозами.
— …Что?
— Если бы вам дали выбор между сожжением на костре и быстрой казнью через обезглавливание… разве вы не солгали бы, чтобы спастись? Только дурак не поступил бы так.
— …Это ни к чему не приведет. Рыцари! Убейте его!
Архиепископ поднял руку, подавая паладинам сигнал к атаке.
Но прежде чем они успели двинуться, я взревел:
— Если вы так верите в Ласа — тогда спросите ответа у своего бога!!
— Бум!
Я вонзил свой двуручный меч в помост.
— Я требую божьего суда через поединок!
Голоса людей зазвучали громче, а лицо архиепископа то краснело, то бледнело.
Он стиснул зубы и прошептал.
Этот шепот был предназначен мне:
— …Суд уже окончен.
— Был ли тот суд волей бога? Или вашей собственной?
— Я говорю от имени Ласа!
Я покачал головой.
— Я желаю спросить бога напрямую.
Я снова посмотрел на людей.
— Я не верю в Ласа, но! Ваш бог не допускает существования ведьм. Я не прав?
Ропот толпы подтвердил мои слова.
Я снова закричал:
— Я буду стоять на стороне Вивиан! Если она действительно ведьма, Лас не останется в стороне. Несомненно, нас рассудит исход поединка. Но если ваш архиепископ преследовал невинных людей… тогда Лас примет нашу сторону. Я не прав?!
— Всё верно!
Выкрикнул кто-то из толпы.
Я не мог знать наверняка, кто это был, но подозревал, что это один из тех, кто пострадал от Ордена Лас.
Первому, кто набирается смелости, всегда труднее всего — должно быть, в его прошлом таилась какая-то несправедливость.
— Да!
— Он прав!
Затем, словно в ответ, другие, скрытые в толпе, начали один за другим подавать голоса.
То, чего архиепископ боялся больше всего, разворачивалось прямо у него на глазах.
— Я до сих пор не верю, что леди Вивиан — ведьма!
— Она великий человек, она спасла наши жизни!!
— Решите всё дуэлью!!
— Попросите у бога знак!!
Слабые голоса распространялись подобно тлеющим уголькам, тихо, но уверенно.
И всё же даже эти искры казались ужасающими — лицо архиепископа потемнело еще сильнее.
— Молчать!!
Он снова поднял руку, пытаясь успокоить народ.
Затем он указал на меня дрожащим пальцем:
— На этом континенте нет никого, кто не знал бы о твоем мастерстве владения мечом!! Как подло — решать дело на своем поле боя!!
— И всё же, если я буду повержен, разве все не примут это как волю бога?
— Лас не бездельничает! Он не может ловить каждую ведьму сам, поэтому он послал нас как апостолов исполнять его волю!
— Но разве она не должна быть опасной, порочной и жаждущей власти ведьмой? Насколько же ленив должен быть Лас, чтобы отводить взгляд даже в такой ситуации?
— Ах ты, наглец…! Довольно! Я больше ничего не желаю слушать!! Паладины!!
— Тогда!
Мне пришлось снова прервать архиепископа.
Если паладины нападут все разом, даже у меня не будет шанса.
Я должен был найти способ принудить его к переговорам, прорубить путь сквозь эту опасную дорогу…
…Даже если это означало, что мне самому придется идти по еще более тернистому пути.
— …Тогда божий суд будет продолжаться столько раз, сколько вам потребуется, чтобы убедиться.
— …Что?
— Если вы не будете удовлетворены результатом, я буду сражаться снова, столько раз, сколько потребуется. Если бог справедлив, то я буду продолжать побеждать, не так ли?
Я загонял его в невыгодное положение.
В то же время, чем больше я уступал ему, тем меньше у него оставалось выбора, кроме как принять этот бой.
Особенно когда на него смотрело столько глаз.
— Пожалуйста, прекрати… Прошу… Пожалуйста, остановись, Кайло…
Позади меня Вивиан шептала в отчаянии, борясь со своими цепями.
Но я снова проигнорировал ее.
Как и архиепископ.
— …Ты хочешь сказать, что будешь драться, пока не падешь?
Так сказал он, но в моем понимании…
Я говорил ему, что буду сражаться, пока он не сдастся.
Если я сражу достаточно его паладинов, даже архиепископу придется отступить.
— …Да.
Он нахмурился, словно всё еще не мог понять.
Число паладинов, собравшихся в городе ради этого грандиозного события, легко исчислялось сотнями.
Я знал это.
Я не мог убить их всех.
Сколько бы людей я ни сразил прежде, я не мог вырезать сотни одного за другим.
Но это был мой лучший вариант.
— Почему ты делаешь это так внезапно?! Я сказала тебе остановиться!! Я сказала тебе убираться, Кайло!!
Внезапно, словно достигнув предела, она закричала у меня за спиной:
— Когда я вообще просила тебя о помощи?! Я всё это время использовала тебя, дурак! Ты еще не понял?!
Она была права.
Я был дураком.
Сначала я просто жалел ее.
Затем, пока мы росли вместе, я постепенно влюбился.
Я просто полюбил ее.
И, не в силах признать это, я придумывал бесконечные оправдания — называл это проклятием, называл чем угодно еще.
И из-за этого она оказалась в таком положении.
Я хотел всё исправить, даже если было слишком поздно.
Это действительно мог быть мой конец.
Архиепископ мог никогда не отступить, и моя долгая жизнь могла окончательно завершиться здесь.
Но в моей голове эхом отдавались слова отца.
О том, что боль от неудачи в деле, на которое ты поставил жизнь, так же невыносима, как и сама смерть.
Если бы я отвернулся от Вивиан из страха, этот день стал бы для меня несмываемым проклятием.
Если бы я не смог всё исправить, это воспоминание преследовало бы меня вечно.
Я никогда раньше не поворачивался к ней спиной.
И никогда не повернусь.
Дело было не в воле — мое тело просто двигалось само по себе.
Поэтому я обернулся, чтобы посмотреть на Вивиан.
— …Теперь я знаю.
Я больше никогда не ошибусь в собственных чувствах.
— …Я наконец-то знаю, Вивиан.
***