Лейтенант Первых Рыцарей, Тодд, спросил, направляясь к подземной тюрьме Первых Рыцарей:
– Что это за перемена сердца?
Бейлор не ответил. Он и сам не знал причины. Этим утром, после того как его вызвала Вивиан Рондор, Бейлору вручили несколько документов.
– Это приказ о казни.
Смертный приговор, скрепленный печатью с солнцем семьи Рондор. Это было разрешение лишить жизни негодяев, совершивших злодеяния и бездельничавших в тюрьме.
Бейлор облегченно вздохнул — наконец-то.
Но в то же время он подумал, что это неожиданно, и почувствовал легкое сомнение. В последнее время Бейлор ни на что особо не надеялся. Казни казались невозможными, и единственным вариантом было ждать, пока смертники умрут сами собой.
Это также было связано с убеждениями Бейлора. Если и было что-то, в чем Бейлор твердо уверился за 38 лет, так это в том, что люди не меняются легко. Люди рождаются с врожденным темпераментом.
Это можно понять, просто взглянув на оруженосцев, которые стремятся стать рыцарями.
Трус остается трусом, жестокий человек остается жестоким, импульсивный человек остается импульсивным, а храбрый остается храбрым. Так же, как змея остается змеей, а дракон остается драконом… это неизменно.
Единственная разница в том, как люди скрывают или раскрывают свою природу по мере взросления, но в экстремальных ситуациях их истинный темперамент выходит на поверхность.
Вивиан Рондор была трусихой.
Если говорить жестко, она была трусихой; если говорить мягче, она была нежной дворянкой. Она была девушкой, которая очень любила своих родителей и свою семью.
Она могла бы вырасти хорошей женщиной, хорошей женой и быть любимой своим мужем… но она не годилась на роль главы семьи Рондор.
Даже всего несколько дней назад она стерпела легкое оскорбление, не сказав ни слова. Она была из тех, кто не мог выстоять даже перед рыцарями своей семьи.
Так как же ей, из всех людей, удалось поставить печать на приказы о казни 20 человек?
Другие могут думать об этом легкомысленно, но Бейлор знал, что человек, подписывающий приказ, должен принять определенное решение. Было давление, которое мог почувствовать только лидер, находясь в должности командира рыцарей.
Распоряжаться жизнями людей ничем не отличалось.
Бейлор дал Вивиан Рондор время, потому что он до некоторой степени понимал это.
Но теперь, в одночасье, она изменилась. Он не слышал, чтобы какой-либо вассал критиковал ее или давал советы по этому поводу, поэтому перемена произошла из ниоткуда. Это было так внезапно, что все его ожидание казалось бессмысленным.
Бейлор не мог этого понять.
Пока Бейлор шел с пустым выражением лица, Тодд заговорил:
– А, может быть, это…?
– …?
Когда они вошли в подземную тюрьму, Тодд отпустил шутку:
– Разве командир недавно не оскорбил леди Вивиан? Может быть, она сделала вас палачом, чтобы отомстить…
Бейлор стиснул зубы и повернулся к Тодду. Поняв, что его шутка не удалась, Тодд тут же сник.
– Ш-шучу! Не нужно быть таким серьезным…
– …Тодд, было бы разумнее, если бы ты держал язык за зубами.
– Я-я буду осторожен.
Бейлор отмахнулся от своих тревожных чувств. Возможно, он был больше расстроен, потому что слова Тодда казались вполне вероятными.
Но если бы Вивиан Рондор сделала такой выбор, Бейлор, вероятно, тоже бы его сделал. Как предположил Тодд, он мог бы попытаться возвысить Роберта Рондора до главы семьи.
Сколько крови он пролил за семью Рондор? Сколько боли и мучений он перенес на войне?
Если бы наградой за такую верность была низкая, презренная роль, ему нечего было бы больше дать Вивиан Рондор.
– Пошли.
Бейлор сплюнул на землю, подойдя к железным прутьям тюрьмы. В то же время он избавился от тревожных мыслей о Вивиан Рондор.
Затем он обратился к 20 смертникам перед ним:
– Время умирать.
Казнь состоялась во дворе поместья Рондор. Хотя это место называлось двором, оно было немаленьким. Оно было достаточно большим, чтобы свободно образовать большой круг из более чем ста человек.
В центре этого круга находился один деревянный брусок.
Эшафот.
Это зрелище заставило даже меня напрячься. Из окон замка Рондор выглядывали головы. Заинтересованные служанки, вассалы и стражники — все сосредоточили свое внимание.
Ключевые фигуры собрались во дворе.
Командир Первых Рыцарей, Бейлор.
Командир Вторых Рыцарей, Торос.
Командир Третьих Рыцарей, Мордейн.
Командир Четвертых Рыцарей, Вергор.
Их лейтенанты и множество рыцарей.
Казначей Бренден, леди Линн, наставники Вивиан, офицер разведки Нестор, главный управляющий Пиппин и другие члены семьи, а также личные служанки Вивиан — Валон, Уоллес и Мартин — среди многих других, кто хотел посмотреть…
…включая меня.
Присутствовали все, кто мог собраться из дома Рондор. Молодые солдаты штрафного батальона не были исключением. По предложению Вергора они пришли посмотреть на судьбу крупных преступников.
Валон, стоявший рядом со мной, пробормотал:
– Я впервые вижу казнь. Это довольно захватывающе. – Как ребенок с новой игрушкой, он не мог скрыть своего волнения.
Мартин, ковыряясь в своих прыщах, добавил:
– Думаешь, будет много крови? Мне любопытно.
Уоллес тоже заговорил:
– Наконец-то этот ублюдок Дариен сдохнет. Это он надругался над тетей Айной и тетей Лаурой, верно?
Я бросил взгляд на Уоллеса. Его слова мне тоже не понравились. Смерть людей Локтаны, безусловно, способствовала ухудшению общественной безопасности.
Мартин задал вопрос:
– А? Тетя Айна и тетя Лаура, те, которых я знаю?
– Да.
– Вау… вот извращенец. – Я уже давно хотел, чтобы этот ублюдок сдох. Тетя Айна была добрая, пусть и не самая красивая…
– …Тсс. Начинается.
Как сказал Мартин, казнь началась.
Вивиан вышла во двор, ее рыжие волосы развевались на ветру. Вассалы расступились, чтобы не преграждать ей путь, и Вивиан, слегка неуверенными шагами, привлекла всеобщее внимание. Она медленно поднялась на установленную высокую платформу и села. Ее сопровождал главный управляющий, несколько солдат и вассалов.
Трудно было поверить, что эта маленькая девочка управляла всеми здесь.
Вивиан открыла рот, чтобы сказать:
– Сэр Бейлор, г-готовы ли смертники?
Бейлор шагнул вперед и громко ответил:
– Да.
У Бейлора, со светлыми волосами и голубыми глазами, был лоб, который постепенно расширялся — линия волос начала отступать. Тем не менее, от него исходила весомая, рыцарская аура. Толстые руки, широкие плечи, высокий рост. Он был почти таким же большим, как мой отец.
Когда Бейлор слегка повернулся и бросил взгляд за спину, Первые Рыцари вытащили 20 заключенных с мешками на головах. Вивиан нервно сглотнула, наблюдая за этим. Беспокойство в ее глазах усилилось.
Настал момент, когда ей предстояло столкнуться с людьми, которых она приговорила к смерти. Как только тревога отчетливо проявилась на ее лице, ее красные глаза пробежались по толпе. Ее блуждающий взгляд, казалось, искал кого-то.
Вскоре ее большие глаза остановились на мне. Мы долго смотрели друг на друга. Словно мы были единственными двумя людьми в этом месте, обмениваясь взглядами среди сотни других.
Когда дыхание Вивиан постепенно успокоилось, мое сердце вместо этого начало бешено колотиться.
Я не знал, какое решение приняла Вивиан. Действительно ли я стану палачом? Буду ли я тем, кто убьет 20 человек, стоящих на коленях передо мной?
Вивиан заговорила:
– Прежде чем начнется казнь… Я-я хотела бы спросить вас всех об одном.
Ее тихий голос четко прозвучал в ушах людей. Никто не издал ни малейшего звука. Возможно, из-за этого ее заикание казалось более выраженным.
– И-из-за войны погибло много людей, и среди них была семья Леск, которая служила палачами Рондора. Как вы все знаете, в Рондоре н-нет никого, кто мог бы быть палачом. Т-так вот, есть ли здесь кто-нибудь, кто взял бы на себя роль палача Рондора?
Мне захотелось стукнуться лбом о стену. Глава семьи ничего не выиграет, проявляя такую слабость. Если она собиралась приказать, она должна была просто приказать. Почему она всегда должна была показывать свою мягкую сторону, несмотря на мой совет, что люди будут попирать тебя, только если ты это позволишь?
Уоллес толкнул Валона локтем и прошептал:
– Эй, Валон, почему бы тебе не вызвался?
– Ты с ума сошел? Зачем мне это делать?
– Боишься убивать?
– …Тогда почему бы тебе не сделать это?
– Я-я не буду. Я просто пошутил.
Их подшучивание выдало их общее напряжение. Вот как трудно было лишить жизни.
Помимо их шуток, во дворе царила тишина. Ни один рыцарь не выступил вперед за свою госпожу.
По мере того как молчание затягивалось, Вивиан выглядела все более жалкой. Долгое, затянувшееся молчание. Ни один человек не был готов пройти за нее трудный путь.
Я понимал, что палачей на Юге презирают. Учитывая, что это была наследственная роль, я мог понять, почему ее избегали.
Но то, что никто не выступил вперед… это было печально. Это было похоже на подтверждение положения Вивиан Рондор.
Вивиан, казалось, тоже почувствовала этот холод, ее тревожный взгляд скользнул по толпе. Она посмотрела на меня, как будто ища помощи.
Вот почему я не мог просто стоять и смотреть. Она казалась мне такой одинокой, словно снова стояла в шатком положении одна. Как роза, цветущая в пустыне, или как последние угасающие угли в лесу — она вызывала у меня чувство, что я должен защитить ее.
И потому что казалось, что наша семья каким-то образом ответственна за то, что она выглядит такой жалкой… и потому что я просто не мог отвести от нее глаз…
Я поймал себя на том, что киваю, сам того не осознавая.
Подтверждение моего намерения.
Если никто другой не сделает этого, то сделаю я.
Видя это, Вивиан крепко закусила губу, а затем снова заговорила:
– Если никто не выступит вперед… как глава семьи Рондор, я назначу кого-нибудь на эту роль.
Я слышал напряжение вассалов. Может быть, потому что я уже решил сделать это, вид вассалов, затаивших дыхание, словно боясь, что их назовут, казался мне смешным.
– …Кайло Алан.
При словах Вивиан, похожих на шепот, толпа резко вздохнула. Взгляды сотни людей переместились с Вивиан на меня. Мои distinctive черные волосы выделялись среди южной толпы. Люди быстро заметили меня.
– Э-э… э-э… – Валон, Уоллес и Мартин тоже были ошеломлены.
Вивиан продолжила:
– Отныне ты палач Рондора.
Я крепко зажмурился, а затем открыл глаза.
Итак, дошло до этого.
Я ненавидел это, но помнил, что сказал Вивиан. Это я настаивал на том, что, даже если я не хочу, я должен это сделать. Теперь я не хотел выглядеть глупо, нарушая свое слово.
Я сделал шаг вперед.
Я медленно пошел к эшафоту. Путь казался невыносимо долгим.
Пока я шел, на меня смотрели глаза семьи Рондор. Я не сводил глаз с Вивиан, и она тоже не сводила с меня глаз.
– Тебе нужно оружие? – крикнул Вергор издалека.
– …Двуручный меч. – холодно ответил я.
Я видел, как выражение лица Вивиан слегка дрогнуло. Мы оба готовились убить кого-то вместе.
Помощник Вергора, Коулман, откуда-то появился и вручил мне двуручный меч.
Я взял меч и почувствовал его вес. Я раньше владел настоящими мечами, но это было давно. Он весил столько же, сколько деревянный меч, но тяжесть в моих руках была несравнима. Была торжественная серьезность в оружии, которое действительно могло лишить жизни.
Я перевел дыхание. Схватив рукоять обеими руками, я поднял клинок к небу. Затем, проверив его остроту, я вонзил клинок обратно в землю.
Теперь, когда меня назначили палачом, напряжение среди тех, кто не хотел этой роли, казалось, спало, и тут и там стали раздаваться насмешливые замечания.
Первым заговорил заместитель командира Первого Рыцарского Ордена:
– Думаешь, ты справишься? Ты всего лишь 14-летний мальчишка.
Я повернулся к нему и ответил. В тихом дворе разговор мог течь легко.
– Мне уже 15.
– Какая разница. Сопляк есть сопляк. Ты когда-нибудь убивал кого-нибудь, Кайло Алан?
Я был полностью во власти семьи Рондор. Учитывая отношения между нашей семьей и Рондорами, этого следовало ожидать.
Другой рыцарь поблизости усмехнулся и крикнул:
– Довольно интересное зрелище. Старший сын семьи Алан становится палачом Рондора. Может ли быть более подходящая задача? – Он просто выполняет работу, соответствующую его происхождению. Дикая, низкая работа.
Раздался смех. Я мельком взглянул на Вивиан. Ее выражение лица не было особенно приятным. Я на мгновение задумался, не чувствовала ли она себя виноватой за то, что сделала со мной.
Но я не хотел показывать ей, что меня унижают. Я знал, что если я останусь сильным, она последует за мной. Потерять лицо перед несколькими жалкими рыцарями было бы недопустимо. Особенно перед рыцарями, которые мучили Вивиан Рондор.
Если тебя ударили, ты должен ударить в ответ. Так говорил мой отец.
– Низкая?
Я повернулся к рыцарям и спросил:
– Я не уверен, кто здесь низкий. Вы слишком боитесь убить одного человека, и вы даже не можете помочь главе своего дома.
Мои слова заставили толпу замолчать, словно на них вылили ушат холодной воды. Они не ожидали никакого ответа.
Заговорил командир Вторых Рыцарей, Торос. Он был невысоким, проворным человеком.
– …Что ты имеешь в виду?
– Что это было только что? Глава дома искала палача, и каждый из вас превратился в немого идиота. Это ли верность Рондора? Если бы это была наша семья Алан, мы бы…
Мой голос эхом разнесся по двору. Рыцари, служанки, вассалы — все замолчали при моих словах. Я продолжил:
– Теперь понятно, как мы вас растоптали. С такими рыцарями это неизбежно.
– …Тебе лучше следить за своим языком, Кайло Алан, – сказал командир Первых Рыцарей, Бейлор, глубоким голосом.
Я знал, что он попался на крючок, поэтому приготовился к следующему раунду. Я хотел нанести ему удар с тех пор, как поговорил с Вивиан.
– Следить за языком? – Я указал на него и сказал: – Считай благословением, что ты родился в этой стране.
– …?
– В нашей стране любой, кто говорит неосторожно и не уважает главу дома… лишается головы, которая выставляется на городских стенах.
В ответ на мои резкие слова тут и там раздался ропот. Бейлор смотрел на меня своими непоколебимыми голубыми глазами. Вивиан выглядела шокированной, ее губы слегка приоткрылись. У служанок и вассалов вокруг нее были похожие выражения лиц. Бейлор продолжил:
– …Ты сомневаешься в моей верности Рондору?
– Верность проявляется в действиях, а не в словах.
Его глаза осмотрели меня с головы до ног. Я видел, как другие рыцари за его спиной все больше злятся.
Но Бейлор вдруг издал сухой смешок. Он совсем не выглядел счастливым.
– …Что ж, ты действительно сын Джейд Алан. Твой язык такой же острый. – Но послушай, Кайло Алан, если ты собираешься так говорить, тебе следует хотя бы перестать дрожать.
Я посмотрел на свои руки. Как он и сказал, они слегка дрожали. Я не осознавал этого, но, должно быть, очень нервничал.
Но я ничего не мог с собой поделать. Под взглядом всей семьи Рондор у меня не было выбора, кроме как сделать эти провокационные замечания. Я подавлял свой страх ради Вивиан.
Дело было не только во всеобщем внимании; я собирался убить кого-то. Но я не мог раскрыть эти мысли.
– Ты думаешь, я боюсь?
– Как бы ты ни скрывал это своими словами, ребенок остается ребенком. Бояться – это нормально.
Бейлор говорил со мной, как будто утешал ребенка. Он бросал оскорбления, и я отвечал тем же.
– Те из вас, кого растоптал мой отец, чего вам бояться?
Это замечание, похоже, задело толпу за живое. Воспоминания о поражении нелегко забыть.
Впервые глаза Бейлора дрогнули. Командир Вторых Рыцарей, Торос, выругался. Командир Третьих Рыцарей, Мордейн, положил руку на свой меч. Командир Четвертых Рыцарей, Вергор, усмехнулся с недоверием.
Чувствуя, что задел за живое, я продолжал:
– Нет славы в том, чтобы сокрушать слабых. Не обманывайтесь. Мир Рондора поддерживается моей жертвой и терпением семьи Алан, а не солдатами Рондора. Вы не держите наши жизни в своих руках — *мы* держим ваши.
Я чувствовал, как воздух сгущается от напряжения, как вокруг меня распространяется жажда убийства. Тут и там я слышал тревожные звуки сжимающихся кулаков в кожаных перчатках.
Я понял, что стал настоящей мишенью. Даже люди, которые когда-то привыкли ко мне, которые больше не проявляли внешних признаков ненависти, теперь скрежетали зубами, глядя на меня.
Только Вивиан была другой. Человек, который был бы самым злым при обычных обстоятельствах, не реагировал так, как раньше. Она наблюдала за моей борьбой со слегка приоткрытым ртом, как и прежде. Со слегка приоткрытыми губами она наблюдала за моей борьбой.
Возможно, это было связано с обещанием, которое мы дали друг другу. Я сказал ей, чтобы она смотрела на меня. Я показывал ей бой, который она не могла вести сама.
По крайней мере, я надеялся, что это доставит ей небольшое утешение. Я хотел, чтобы она почувствовала облегчение от того, что я ответил на оскорбление Бейлора.
– Алан. – Смех исчез из голоса Бейлора. – …Ты совершил ошибку.
Даже после его последнего предупреждения я стоял твердо.
Я закинул двуручный меч на плечо, готовый к удару. Глядя прямо на него, я сказал:
– Заткнись и выводи осужденных.