Побочная история — 4
Я прогуливался вдоль замка, когда ко мне, сияя яркой улыбкой, подбежала Аделаида.
Я как раз беседовал со своими спутниками, но, завидев дочь в сопровождении горничной, тут же присел, чтобы оказаться с ней на одном уровне.
— Доченька!
В свои шесть лет она уже отлично бегала и говорила совершенно четко.
Ее лицо всегда украшала здоровая улыбка, а само тело заметно окрепло.
Каждая мелочь в том, как она росла, глубоко западала мне в сердце.
Она была просто очаровательна.
С волосами как у Вивиан и глазами, представлявшими серьезную угрозу для моего самообладания, она была точной копией своей матери.
Уже не младенец, она внезапно подлетела ко мне и по-детски крепко обняла.
Я не мог удержаться и осыпал ее поцелуями — настолько она была мила.
— Снова сбежала из своей комнаты, чтобы отыскать папу?
— Хе-хе! Я подумала, что тебе может быть скучно!!
— Ты ведь не для того меня ищешь, чтобы прогулять занятия, верно?
— Нет! Спроси леди Линн! Я сегодня очень старалась!
— Неужели?
Горничные подтвердили ее слова:
— Она сегодня действительно усердно училась. Так стремилась закончить поскорее, чтобы увидеться с лордом Кайло.
Кажется, на моем лице расплылась совершенно глупая улыбка.
Все еще держа Аделаиду на руках, я продолжал нежничать с ней.
— Правда? Наша Аделаида такая умница. Раз ты потрудилась, полагается награда. Как насчет прогулки у реки?
— Да! Давай покатаемся на лодке! И еще...
— И?
Аделаида хитро улыбнулась и прошептала мне на ухо:
— ...без мамы!
— Аделаида!!
В этот момент издалека донесся знакомый голос.
И как она только умудряется появляться именно тогда, когда звучат подобные слова?
— Ох.
Я вздрогнул, а Аделаида на моих руках тоже поспешила спрятать лицо.
Издалека к нам, тяжело дыша от возмущения, шла рыжеволосая дьяволица, выглядевшая точь-в-точь как Вивиан.
Она встала перед нами и обратилась прямиком к Аделаиде:
— ...Я же говорила тебе не виснуть так на отце. Ты должна уметь ходить сама.
— Я висну на нем не потому, что не умею ходить. Я висну на нем, потому что он мне нравится.
...Вивиан это явно не обрадовало.
Я мягко обратился к Аделаиде:
— Аделаида ведь еще совсем крошка.
Наша дочь, подрастая, научилась задевать Вивиан за живое.
Она никогда не вела себя так наедине с матерью, но при мне чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы дерзить.
— А ну-ка, спускайся. Юной леди не подобает так себя вести.
— ...Но мама тоже виснет на папе как маленькая. Я вчера видела. Ты сидела у папы на коленях вот так, вот так, и терлась о его шею.
Аделаида принялась пародировать вчерашнюю Вивиан, прижимаясь головой к моей шее.
Воздух наполнился тем самым цветочным ароматом, который всегда напоминал мне о жене.
Горничные едва сдерживали смех, пораженные наблюдательностью Аделаиды.
Лицо Вивиан густо покраснело.
— Ну, когда это я...
— Я всё видела, ясно? «Дорогой, обними меня покрепче».
— Аделаида!
Вивиан поспешно закрыла рот ладонью, сгорая от стыда из-за непрекращающихся поддразниваний дочери.
Я понимал реакцию Вивиан.
Аделаида всегда была ласковым ребенком.
Я беспомощно пасовал перед ее обаянием, и, как и опасалась Вивиан, порой уделял дочери больше внимания, чем следовало.
Вивиан не выказывала ревности открыто при ребенке, но когда мы оставались вдвоем в спальне, она становилась весьма ревнивой.
Особенно если выпивала лишний бокал — тогда ее чувства принимали преувеличенный масштаб.
— ...Ты правда любишь ее больше, чем меня, Кайло? Хе-хе, просто признайся честно. Правда?
— Я люблю тебя больше, Вивиан. Просто я больше забочусь о ней, потому что она ребенок.
Я был абсолютно искренен.
Я любил Аделаиду, но сравнивать мои чувства к ней и к Вивиан было невозможно.
Это были принципиально разные виды любви, поэтому любое сопоставление было неуместным.
К Аделаиде я испытывал любовь, которую просто хотелось отдавать.
С Вивиан это была взаимная любовь, любовь, которую мы делили на двоих.
Аделаиде я хотел показывать только свои лучшие стороны.
Вивиан же видела и мою силу, и мои слабости.
Как бы сильно я ни любил свое дитя, я не мог избавиться от чувства, что женщина, которую я выбрал своей спутницей, была мне дороже.
А из-за игривого нрава Аделаиды мне порой и вовсе хотелось дать ей шутливый подзатыльник.
Воспитание ребенка — задача не из легких.
Однако сколько бы я ни объяснял это Вивиан, каждый раз, когда она видела мое покровительственное отношение к Аделаиде, в ней вспыхивало пламя.
— Почему Аделаиде нельзя, а тебе можно? Ты ведь тоже липнешь к папе как маленькая. А ты намного старше Аделаиды, знаешь ли!
— Старше...! ...Хух.
Вивиан тяжело вздохнула.
Ее взгляд изменился.
Как только Аделаида это увидела, она, кажется, что-то осознала.
Вивиан подошла ближе и позвала меня:
— Кайло?
— ...А, да?
— Поцелуй меня.
Я пожал плечами и наклонился к ней.
Вивиан обхватила мою щеку и легким, но глубоким поцелуем прильнула к моим губам.
При этом ее игривые, полуприкрытые глаза были прикованы к Аделаиде.
— Видела?
Вивиан улыбнулась и произнесла:
— ...Папа принадлежит маме.
Аделаида посмотрела на меня с таким видом, будто спрашивала: «И что в этом такого?»
Словно она могла получить всё, что захочет, стоит ей только попытаться.
— Папа, поцелуй.
Щипок.
В этот момент Вивиан ущипнула меня за задницу.
Сила ее пальцев была нешуточной — я понял, что это серьезное предупреждение.
Я взглянул на Вивиан.
В ее глазах горел огонь.
Возможно, из-за того, что я поцеловал ее на глазах у горничных, она была по-настоящему взвинчена.
Вивиан недавно забеременела нашим вторым ребенком.
В этой ситуации я был слабой стороной.
К тому же, если я проигнорирую предупреждение Вивиан сейчас, с ее ночной ревностью будет невозможно совладать.
Если я не выберу сторону прямо сейчас, последствия будут катастрофическими.
В то же время склонность Аделаиды провоцировать Вивиан нужно было обуздать.
Если я не буду проявлять уважение к Вивиан, дети позже тоже начнут ее игнорировать.
Скрепя сердце, я сказал Аделаиде:
— Папа принадлежит маме, верно?
Вивиан тихо рассмеялась и добавила:
— Я же говорила, папа — мамин.
Аделаида, выглядя на мгновение шокированной, надулась и уткнулась мне в плечо.
Вивиан, словно выплескивая всё накопившееся разочарование, продолжила дразнить дочь:
— Аделаида, это замечательно, что ты хочешь ладить с папой, но сначала тебе нужно получить разрешение у мамы. Как я и сказала, папа принадлежит маме.
— Уа-а-а-а!
В этот момент Аделаида горько разрыдалась.
Это были те самые внезапные и бурные слезы, характерные для детей.
И Вивиан, и я растерялись, не зная, что предпринять.
Мы тут же выбросили белый флаг.
— Ладно, ладно, это была шутка. Ну же, поцелуй папу!
— Ох, мама тоже просто пошутила. Ну, Аделаида ведь всё время жаловалась только маме.
— Уа-а-а-а!
Только когда Аделаида зашлась в рыданиях, мы оба почувствовали стыд и не могли больше этого выносить.
Что же мы творим со своим ребенком?
Я нежно покачал Аделаиду на руках и предложил:
— О, точно! Аделаида, как насчет того, чтобы покататься на лодке по реке только вдвоем? Без мамы!
— ...Я-я... ну ладно. В этот раз я прощаю маму.
— В-в общем, перестань плакать. Маме очень жаль.
Услышав эти слова, Аделаида, которая до этого всхлипывала, начала успокаиваться и обхватила меня за шею.
Я обменялся взглядом с Вивиан.
Вивиан кивнула и жестом велела мне уходить скорее.
Было тяжело смотреть на Вивиан, которая присела с покорным выражением лица.
— Фух, всё в порядке.
Как только фигура Вивиан скрылась из виду, Аделаида внезапно глубоко вздохнула.
— ..??
Я удивленно посмотрел на нее.
Аделаида ухмыльнулась и сказала:
— Если бы я этого не сделала, я бы не смогла поехать на лодке с папой. Я победила маму.
Я расхохотался.
Должно быть, она унаследовала ум Вивиан или что-то в этом роде.
— Так ты не расстроена?
— С чего бы мне расстраиваться? Папа принадлежит маме. Но мама, пытающаяся раздуть из этого целое дело, ведет себя по-детски.
Я почесал затылок и легонько щелкнул Аделаиду по лбу.
Щелк.
— Ай!
— ...Не дразни так маму.
Выражение ее лица было милым, но я всё же должен был сделать ей внушение.
— ...Ты злишься, папа? — тревожно спросила Аделаида.
— Ты должна проявлять к маме столько же любви, сколько и ко мне. Мама тоже очень дорога папе.
— ...Когда вернемся, я извинюсь. Прости, папа.
— ...Теперь всё хорошо. Пойдем повеселимся. Расслабься и наслаждайся.
— ...Хорошо!
Я улыбнулся и погладил Аделаиду по голове.
Затем мы вместе сели в лодку, и я продолжал осыпать ее лаской.
Проведя время с дочерью, мы отправились искать Вивиан.
Аделаида извинилась перед матерью за свои поддразнивания.
Вивиан, пораженная ее дерзостью, громко рассмеялась.
Затем она нежно погладила Аделаиду по голове, явно считая ее очаровательной.
В конце концов, мы как родители, что бы ни вытворял наш ребенок, не могли заставить себя злиться по-настоящему.
И вот той ночью, возможно, из-за всего случившегося за день, мне пришлось проявлять нежность к Вивиан иным способом, по-взрослому, точно так же, как я делал это с Аделаидой.
Вивиан любила получать от меня знаки внимания даже больше, чем Аделаида.
К тому времени, когда почти рассвело, Вивиан одарила меня счастливой улыбкой.
С этой улыбкой она спросила:
— ...В кого Аделаида пошла такая, что ведет себя подобным образом?
Нужно ли было вообще об этом спрашивать?
Я ответил:
— Она — вылитая ты, Вивиан.
***