Я собрался с духом. Как бы ни были противоречивы мои чувства, это не меняло моего положения.
Вивиан Рондор, пошатываясь, выбралась из-под кровати и подошла ко мне. От неё исходил тонкий, таинственный аромат цветов. Слёзы продолжали струиться из её красных глаз.
Мы смотрели друг другу в глаза, но почему-то мне было трудно выдержать её взгляд. Я с трудом заставлял себя не отводить глаз.
— К-Кайло Алан... Т-ты... узнаёшь меня?
Я сглотнул и ответил:
— ...Как я могу тебя не узнать?
Пять лет наши семьи были заклятыми врагами. Как бы она ни старалась, я не мог её не знать. Кроме того, в то время, когда старший сын семьи Рондор был нашим пленником, я бесчисленное количество раз слышал имя Вивиан Рондор.
— Тогда... ты должен знать... что твоя семья сделала с нашей, верно?
— Думаешь, меня сюда притащили, и я ничего не знаю?
— К-Кайло Алан...
Её всхлипы стали громче. Её лицо выражало смесь негодования и горечи. В ней тоже кипела злость.
— Я хочу... чтобы ты страдал так же, как я... хотя бы.
Я услышал резкий вздох слуг Рондор. Должно быть, для неё это было смелое заявление.
С другой стороны, я уже привык к этому запаху ненависти, и жалость к ней постепенно угасала. Мой разум прояснился.
Честно говоря, так было даже лучше.
— ...Как... ты можешь понять... боль потери семьи?
— ...Меня тоже оторвали от семьи.
— Но твоя семья жива!
— Жива, это верно. Но могу ли я их увидеть? Ваша семья собирается меня отпустить? И когда ты оглядываешься, рядом с тобой много людей... а я на вражеской территории. Все, кого я вижу, смотрят на меня так, будто хотят убить. Ты можешь это понять?
Может быть, потому что она была моей ровесницей, мои мысли сами собой вырвались наружу. А может быть, потому что она выглядела такой чистой и невинной, у меня возникло непреодолимое желание показать ей суровую реальность.
— Это была война. Не веди себя так, будто ваша семья была единственной жертвой. Ваша семья тоже убила бесчисленное множество наших людей...! На войне проигравшая сторона виновата! Вините свою собственную слабость!
Глаза Вивиан задрожали. Солдаты, наблюдавшие за нашим разговором, вздрогнули, а служанки стиснули зубы.
Незаметно для меня слёзы Вивиан сменились грозным блеском в глазах.
— ...Да, — сказала она. — Да, виновата наша слабость. Ты прав. Так что теперь... ты... должен винить своё слабое королевство. Теперь твоя очередь... вкусить гнев нашей семьи.
Вивиан повернулась к своему дворецкому Пиппину.
— Я не хочу больше никакого шума рядом с больной матерью. Заприте Кайло Алана в подземной тюрьме, пока она не проснётся. Не давайте ему ни капли воды, ни крошки хлеба.
Пиппин немного колебался, прежде чем ответить:
— ...Леди Вивиан. Кайло Алан всё же гость, поэтому—
— Заприте его в подземной тюрьме.
— Есть.
Пиппин больше не перечил. Солдаты схватили меня за руки грубее, чем прежде, и потащили прочь.
Когда меня вели в тюрьму, я ещё раз обернулся, чтобы посмотреть на Вивиан Рондор. Она снова забралась под кровать герцогини, и её плечи дрожали от плача.
Глядя на неё, я не чувствовал облегчения. Только тяжёлое чувство дискомфорта поселилось в моей груди. Я смотрел на Вивиан Рондор до тех пор, пока она не скрылась из виду.
— Хлоп!
С мерзким звуком тело сороконожки лопнуло под моим кулаком. На камне остались лишь останки насекомого.
— ...Тьфу... серьёзно.
Я сбился со счёту. Эта подземная тюрьма кишела насекомыми.
Я происходил из известной семьи на севере, в Восточном Королевстве все знали семью Алан. Веками мы преданно служили королевской семье. Мужчины нашей семьи славились тем, что клялись в верности своему сюзерену и охраняли его до конца. Считалось огромной честью, если тебе служил рыцарь семьи Алан.
Глава семьи Алан присягал на верность королю, а те, кто не мог стать главой, искали себе других покровителей. Но даже тогда они не разрывали связей полностью, объединяя свои богатства, чтобы помочь семье стать сильнее.
В результате наша семья стала той, на которую никто в Восточном Королевстве не мог смотреть свысока. Мы владели обширными землями и богатством.
Но, несмотря на то что я был старшим сыном семьи Алан, я никак не мог привыкнуть к этой подземной тюрьме.
Поначалу я ненавидел насекомых, отмахивался от них руками, стараясь не прикасаться к ним.
Но вчера я быстро понял, что это бессмысленно. Лучше было сразу же раздавить их кулаком. Так их появлялось меньше. Отвратительно и мерзко, но зато эффективно.
Пауки, клопы, муравьи, сороконожки, черви, жуки... Все они оказывались раздавленными под моим кулаком. Этот запах, звук лопающихся тел, вид дёргающихся конечностей даже после смерти... Я не мог сосчитать, сколько раз меня тошнило.
— ...Вздох.
Я вытер кулак о солому, покрывавшую каменный пол, и прислонился к холодной тюремной стене.
По правде говоря, было нечто более тревожное, чем насекомые. Дело было не в пересохшем горле и не в пустом желудке. Вивиан Рондор. Она не выходила у меня из головы.
— ...Она отвратительно красива, — пробормотал я.
Меня это раздражало. Тот факт, что подобные мысли беспокоили меня, и я не мог перестать о ней думать.
Дело было не только в её внешности. Дело было в той ауре беззащитности, что окружала её.
— ...Вздох.
Я хотел сказать ей так много. У меня тоже были свои обиды. И всё же я чувствовал, что не сказал и половины того, что хотел.
Почему, никогда раньше не испытывая подобного, я вдруг потерял голову, увидев её?
Существуют ли на самом деле ведьмы? Может ли это быть результатом проклятия? Или, может быть, это мой стыд заставляет меня искать виноватых?
Это так расстраивает, что я даже ни с кем не хочу об этом говорить.
Я вздохнул, закрыл глаза, затем снова открыл их и пробормотал:
— ...Не слишком ли грубы были мои слова?
Честно говоря, я понимал её сложные чувства. Она потеряла отца, братьев и сестёр, и была на грани потери матери. Как она могла говорить по-доброму в таком состоянии?
Если подумать, меня тоже избили, оторвали от семьи, и теперь я терплю ненависть всех окружающих.
Это несправедливо.
Но мои мысли постоянно возвращались к Вивиан Рондор. В конце концов, я цокнул языком и перевернулся.
— Тьфу.
Кому какое дело до кого? Должно быть, я идиот. Я должен беспокоиться о своей собственной жизни. Что бы ни случилось с Вивиан Рондор, ей не придётся беспокоиться о своей жизни. Если посмотреть на это с этой стороны, она в лучшем положении, чем я.
— Бум!
В этот момент в подземную тюрьму вошёл стражник. Он поставил стакан воды к моим ногам и открыл дверь камеры.
— Кайло Алан, выходите. Герцогиня зовёт вас.
Моя рука, тянувшаяся к воде, замерла. Наконец-то это случилось. Появился противник ещё страшнее, чем Вивиан Рондор.
Я вошёл в комнату герцогини. Внутри суетились несколько служанок, готовя тёплую воду и лёгкие закуски. Рядом с кроватью герцогини сидел человек, похожий на лекаря.
Лекарь и герцогиня тихо беседовали.
Вивиан Рондор я не видел. Почему-то я искал глазами именно её.
Потом я посмотрел на герцогиню. В её лице появился румянец, но опущенные веки выдавали тяжесть её состояния. Впалые щеки и тонкие руки намекали на красоту, которой она когда-то обладала. Было ясно, от кого Вивиан Рондор унаследовала свою внешность.
Герцогиня медленно перевела взгляд и нашла меня глазами. Под её взглядом у меня ёкнуло сердце.
У меня никогда не было детей, и я никогда их не терял, но... Я бесчисленное количество раз слышал плач матерей, потерявших своих детей. Вот почему я так нервничал.
Какой гнев проявит ко мне герцогиня? Как бы плохо ей ни было, ей не составит труда отомстить мне. Достаточно будет открыть рот и отдать приказ.
Герцогиня долго смотрела на меня. Затем она обратилась к слугам:
— Все, кроме Кайло Алана... пожалуйста, выйдите.
В её голосе было больше силы, чем казалось. Никто в комнате не посмел ослушаться её приказа. Служанки, солдаты, лекарь и различная свита поспешно покинули комнату.
— Бум.
Как только шумная комната опустела, тишина стала ещё более глубокой. Я не мог выдержать её взгляда и отвел глаза. Уставившись в пол, я ждал, когда она заговорит.
— ...Здравствуй, Кайло.
— ...?
Её приветствие было совсем не таким, как я ожидал. Это было свежее, доброе приветствие, сказанное мягким голосом.
Удивлённый, я посмотрел на неё и увидел, что она даже слегка улыбается.
— Хлоп-хлоп.
Она пару раз похлопала ладонью по кровати.
— Подойди ближе. Давай... поговорим поближе.
Я моргнул и, словно завороженный, подошёл к ней. Я даже не мог вспомнить, когда в последний раз в Локтане ко мне относились по-доброму.
Я сел на стул, на котором до этого сидел лекарь.
— ...Что вы задумали?
— Что ты имеешь в виду под «задумали»?
Такое поведение насторожило меня. Может быть, это всего лишь уловка, чтобы причинить мне ещё больше боли?
— ...Вы знаете, что я имею в виду.
На мой вопрос герцогиня Рондор мягко улыбнулась.
— Грустно видеть ребёнка, уже испорченного взрослыми играми.
— О чём вы говорите?
— Почему ты настроен против меня? Есть ли на то причина?
— ...Вы серьёзно спрашиваете? Не притворяйтесь, что не знаете. Наши семьи годами воевали.
— А ты участвовал в этой войне?
— ...Что?
Этот вопрос всегда терзал меня. Я даже не участвовал в войне, но все изливали на меня свою ненависть. Но поскольку это было дело семьи, я старался до определённой степени это понимать.
По крайней мере, до тех пор, пока герцогиня Рондор не сказала об этом.
— Ты не участвовал в войне. Ты её и не начинал. Тебя просто втянули во взрослые дела, так почему я должна тебя ненавидеть? Какая на тебе ответственность? Не пойми меня неправильно. Я до сих пор... очень, очень ненавижу твоего отца. Но изливать эту ненависть на тебя было бы не очень разумно с моей стороны, не так ли? И неправильно.
Я закусил губу и сказал защищающимся тоном. Возможно, я впервые изливал душу тому, кто, казалось, понимал мои чувства.
— ...Жители поместья, похоже, так не думают.
Видя замешательство на лице герцогини, я указал на свою рану на лбу. В её глазах мелькнула жалость.
— В битвах взрослых страдают дети. Людям просто нужно было на ком-то сорвать свою злость.
— А вам, герцогиня, не нужно на ком-то срывать злость?
На мой вопрос она улыбнулась.
— Если бы я сказала «да», ты бы вызвался быть мишенью?
— Нет.
— Тогда и я не хочу. И, как я уже сказала, я действительно не считаю тебя таким уж ненавистным.
Предполагая, что всё, что она сказала, было правдой, у меня всё ещё оставался один вопрос.
— Если всё, что вы говорите, правда, и вы не ненавидите меня за то, что я не участвовал в войне... зачем вы потребовали заложника? Я всё слышал. Вы настаивали на том, чтобы заложник был из нашей семьи. Если у вас нет к нам претензий, почему я здесь? Вы знаете, что я оказался в этом месте из-за вас.
Она глубоко вздохнула. Словно ей было трудно ответить, она несколько раз потеребила одеяло, накинутое на ноги.
С удручённым вздохом и слабыми жестами она наконец ответила:
— ...У меня не было личной неприязни к тебе, но я должна управлять поместьем вместо своего мужа. Мне нужно было что-то, что приняло бы на себя гнев людей. Я должна была показать им, что смерть солдат не была напрасной.
— И этим «чем-то» оказался я?
— Так получилось.
Герцогиня Рондор перевела на меня взгляд, которого до этого избегала. Она протянула свою бледную руку и взяла мою. Её прикосновение было холоднее, чем я ожидал.
— За это я прошу прощения, Кайло.
— Нет...
Я медленно закрыл рот, открытый для спора. Мне больше нечего было сказать.
Честно говоря, я ожидал, что герцогиня потребует извинений от меня, но вместо этого извинялась она, и это было странно.
Некоторое время мы молчали. Хотелось сказать так много, но мы просто сидели молча.
Прервав долгое молчание, герцогиня спросила:
— Ты встречался с Вивиан?
Её слова на мгновение заставили меня замереть. Я неловко откашлялся и кивнул.
Герцогиня, всё ещё с доброй улыбкой, знала она всё или нет, сказала:
— Я хочу, чтобы вы двое поладили.
— ...Вы серьёзно, или издеваетесь?
— Я серьёзно.
— ...Вы хоть знаете, кто запер меня в темнице на последние два дня? Вивиан Рондор, похоже, не собирается сближаться со мной.
— А ты?
Я с трудом ответил на её вопрос:
— ...Она мне тоже не нравится.
— Кайло, подумай. Тебе было бы лучше поладить с Вивиан, не так ли?
Я коротко, насмешливо рассмеялся. Я был достаточно взрослым, чтобы понимать, когда взрослые говорят пустые слова.
Но герцогиня продолжала:
— Я говорю это не просто так, Кайло. Наверняка ты... хочешь вернуться домой, не так ли?
Я посмотрел на неё, как будто спрашивая, зачем вообще задавать такой вопрос.
— Кайло. Как ты, наверное, уже догадался, мне осталось недолго. Я скоро покину этот мир.
— ...Что?
Хотя она и выглядела неважно, услышать, как она так открыто говорит о своей смерти, было тяжело.
— Когда я покину этот мир... Вивиан будет решать твою судьбу. Она станет править этими землями, и я не намерена назначать регента в поместье Рондор. Когда это время придёт, если вы с Вивиан не будете в хороших отношениях, как ты думаешь, она отправит тебя домой? По крайней мере, если ты будешь её другом, она может тебя отпустить.