Глава 61: Две трещины — 3
…Любовь?
Я? Люблю Вивиан?
Я внезапно поймал себя на том, что перебираю в памяти время, проведенное с ней.
С того самого момента, как мы впервые встретились, охваченные лютой ненавистью, через все ссоры и раны, что стали её следствием, и вплоть до того, как она вела себя несколько дней назад.
Она всегда умудрялась вывести меня из себя.
Между нами всегда таилась затаенная неприязнь.
…Но я знал.
С самого первого мгновения, когда я её увидел, что-то внутри меня дрогнуло.
И по мере того, как я узнавал её ближе, эта дрожь лишь усиливалась.
Но мог ли я назвать это чувство любовью?
Бывали дни, как сегодня, когда я не мог выносить одного её вида.
Еще до того, как я вошел в подростковый возраст, я испытывал смутные чувства, которым даже сейчас, почти став взрослым, не мог подобрать названия.
Я долго стоял, застыв на месте, затем стиснул зубы и помотал головой.
— …Заткнись. Что ты вообще об этом знаешь? Любовь, херня какая-то…
Я выплюнул эти слова резко, но даже сам понимал, что в них нет никакой уверенности.
И точно так же, как мой дрожащий голос, мои чувства были полны противоречий.
— Если бы она не была женщиной… Вивиан уже давно была бы вбита мной в землю, ты понимаешь?
Есть ли у неё хоть малейшее представление, сколько порывов мне приходится подавлять каждый раз, когда я её вижу?
Её упрямство, её раздражающий тон, все те вещи, что действуют мне на нервы — всё это разом всплыло в памяти.
Каждый раз мне приходилось сдерживаться, чтобы не врезать ей.
Лишь остатки рыцарского воспитания, данного отцом, помогали мне сохранять рассудок.
Но… среди этих невыносимых черт были моменты, когда прорывались её истинные чувства.
Легкая теплота в голосе, когда она говорила, неожиданная нежность во взгляде и иногда… те мимолетные улыбки, которыми мы обменивались.
Всякий раз, когда это случалось, мне приходилось подавлять совсем иной порыв.
Нет, я должен был запретить себе даже думать об этом.
Я стиснул зубы и с силой отвернулся.
Сердце колотилось так бешено, что становилось трудно дышать, просто невыносимо.
Я был в ярости.
Я не мог понять, почему должен чувствовать это смятение.
Горничная заговорила:
— Пожалуйста, не отрицайте свои чувства так грубо, используя столь резкие слова.
Мысли, которые я пытался остановить, продолжали навязываться горничной, заставляя меня чувствовать, что я на грани потери терпения.
Я снова подавил нарастающий гнев.
— Проваливай, пока я тебя до смерти не прибил. Хватит испытывать чужое терпение…
Хотя мой тон был суров, я понимал, что и в этот раз гнев не был искренним.
Это был скорее щит, чтобы скрыть внутреннюю сумятицу.
Горничная наконец умолкла.
Вместо этого она просто протянула мне небольшую записку.
Я не мог заставить себя взять её, но и проигнорировать не мог.
Я колебался.
Я знал, что должен прочесть эту записку.
Но хаос в душе, неспособность понять, почему я продолжаю защищать Вивиан, бессмысленность того, что я никогда не получаю ничего взамен, и остатки гордости — всё это мешало мне протянуть руку.
— …Мне забрать её обратно?
В её голосе слышались беспокойство и нерешительность.
Когда я всё еще не ответил, она добавила:
— …Если вы намерены оставить леди Вивиан, если эта ситуация для вас тягостна… я сообщу господину. Вам больше не придется нас слышать.
— Это угроза?
— Нет, сэр. Просто… обращение к вам сопряжено с немалым риском и для нас тоже…
Я глубоко вздохнул и перевел взгляд вперед.
Лепестки цветов моей матери унесло по реке так далеко, что их уже не было видно.
— …Оставь.
Наконец произнес я.
Она подошла ближе, положила записку, низко поклонилась и повернулась, чтобы уйти.
Уже перед самым её уходом я не смог удержаться и задал еще один вопрос, который не давал мне покоя.
— …Моя мать.
Горничная обернулась.
— …Она действительно мертва?
Она помолчала мгновение, прежде чем кивнуть.
— Да.
Сколько бы раз я ни получал подтверждение, новость всё равно казалась нереальной.
В оцепенении я спросил снова:
— …Что с ней случилось?
Она покачала головой.
— …Мы всё еще выясняем. Как только узнаем, мы немедленно сообщим вам.
Я закрыл глаза и потер ухо, проталкивая комок, подступивший к горлу, прежде чем кивнуть.
Горничная ушла, и я снова остался один.
Оставшись наедине с собой, я больше не мог сопротивляться искушению прочесть записку.
Я поднял клочок бумаги и развернул его.
«Кто-то охотится на убийц. Будь осторожен».
— …Ха.
Я скомкал записку и бросил её в реку.
Записка поплыла по течению, как и лепестки, которые я оставил для матери.
Я пробормотал себе под нос:
— …Невероятно.
***
Услышав шум у ворот, я направился туда.
За спиной у меня был закреплен двуручный меч.
Дуран, принесший весть, с любопытством покосился на мою экипировку.
— Зачем ты таскаешь эту тяжелую штуковину?
— …Не твое дело.
В отличие от большинства, кто носил мечи на поясе, я владел двуручным мечом, который был слишком велик для повседневного использования.
Обычно я не носил при себе оружия.
Но после получения той записки я не мог позволить себе ходить безоружным.
Я всё еще не хотел видеть лицо Вивиан, но… мне нужно было быть готовым, на всякий случай.
Буду ли я продолжать защищать Вивиан в будущем — вопрос отдельный, но когда придет время, я хотел сам держать выбор в своих руках.
Пока что я оставил за собой возможность быть её дураком и сражаться за неё.
Дуран, привыкший к моим странностям, лишь пожал плечами.
Он не стал настаивать, прекрасно зная, что я не дам ему ответа.
Вместо этого он спросил о другом.
О том, что, вероятно, в последнее время интересовало его и остальных.
— Кайло, что с тобой в последнее время?
— …Что ты имеешь в виду?
— Разбрасываешь цветы, витаешь в облаках у реки, пропускаешь приемы пищи…
В его тоне сквозило понимание, осторожность и беспокойство.
Должно быть, все уже о чем-то догадывались.
Дуран, казалось, говорил от лица остальных, надеясь услышать правду от меня.
Он спросил осторожно:
— …Ты потерял кого-то из близких?
Я шмыгнул носом.
Несмотря на то, что я провел годы со своими товарищами-солдатами, я задавался вопросом, правильно ли делиться этим с ними.
В конце концов, их семьи так или иначе были связаны с моей.
Было бы уместно рассказывать им такое?
Внезапно меня осенило, что эти колебания бессмысленны.
Я кивнул Дурану и ответил честно:
— …Моя мать.
Дуран молча кивнул и мягко похлопал меня по плечу.
Затем он сказал:
— Ты поссорился с леди Вивиан?
— …Поссорился? Кто сказал, что мы ссорились?
— Думаешь, это можно скрыть? Вы оба ходите с такими лицами, что страшно смотреть.
Дуран тихо размял шею.
Затем он произнес:
— Эй, Кайло. Ты просил меня присматривать за леди Вивиан, я это делаю, но… проблема не в ком-то другом. Проблема в самой леди Вивиан.
Я переспросил, озадаченный его словами:
— …Что ты имеешь в виду?
— Она в последнее время почти не ест. Я начинаю волноваться, что она может свалиться от голода.
— …Вивиан?
— Да, придурок.
Эта новость вызвала во мне бурю смешанных чувств.
Я чувствовал удовлетворение, но также и беспокойство, разочарование и в то же время странное облегчение от того, что, кажется, всё еще имею на неё влияние.
От этих запутанных чувств я снова помотал головой, пытаясь прояснить мысли.
— Пусть голодает. Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?
Дуран замолчал, услышав мой ответ.
К тому времени мы добрались до источника шума.
У ворот замка стояло несколько солдат — немного, будто шум не представлял серьезной угрозы.
Мирная обстановка помогла мне немного расслабиться.
— Что здесь происходит?
Протиснувшись сквозь солдат, я подошел, чтобы оценить ситуацию.
— А.
В окружении солдат я увидел молодую девушку.
На вид она была примерно моего возраста, со светлыми волосами и довольно миловидным лицом, что, по-видимому, и заставило солдат проявлять к ней заботу и защиту.
— Кто-то важный приехал?
Спросила она, её голос был высоким и отчетливо женственным.
Её любопытный вопрос заставил меня сосредоточиться на ней.
Она опиралась на палку, глаза были закрыты — её слепота была очевидна с первого взгляда.
— Зачем ты здесь?
Спросил я.
Слепая девушка оперлась на свой посох и весело ответила:
— Я слышала, что леди Вивиан ищет таланты! Если представится шанс, я бы хотела посвятить себя делу и быть полезной!
Мы с солдатами переглянулись, и в этот момент я наконец понял причину переполоха.
Это правда, что Вивиан искала таланты, но такое случилось впервые, чтобы кто-то пришел вот так.
Казалось, все были сбиты с толку, потому что это было нечто совершенно новое.
Глядя на неё, я заметил прямо:
— Какая польза от слепого человека?
— Эй, полегче…
Дуран бросил на меня взгляд, но я не мог просто проигнорировать ситуацию.
Она должна была понимать риски, вставая на сторону Вивиан.
Для кого-то слепого, как она, опасности только множатся.
Мы здесь не в игры играем.
Тем не менее, девушка ярко улыбнулась и ответила:
— Может, я и слепа, но я отлично разбираюсь в цифрах! Моя мать часто хвалила мои деловые навыки! Может, потеря зрения обострила мой ум!
Солдаты тепло улыбались её энергичному поведению, но их взгляды, обращенные ко мне, стали холоднее.
Даже Дуран, который до этого ухмылялся, нахмурился, как только пришла моя очередь отвечать.
— Твое имя и возраст?
— Келси! Мне семнадцать лет!
Она была одного возраста со мной, что показалось странным и тревожным.
Но так как нанимала Вивиан, я не мог прогнать её по своей прихоти.
Я приказал солдатам:
— Обыщите её.
Келси вздрогнула от команды.
— А… э… э-это…
Её явное замешательство заставило солдат замяться, не зная, как поступить.
— …Что вы делаете?
Спросил я, нахмурившись от их нерешительности.
По какой-то причине они, казалось, испытывали странное чувство защиты по отношению к ней.
Какой бы разговор ни состоялся до того, как мы с Дураном подошли, было ясно, что она уже расположила их к себе.
Даже Дуран наклонился, чтобы прошептать:
— Да ладно тебе, она же слепая… Обязательно было это делать?
— Хлоп!
Я ударил его тыльной стороной ладони по лбу и оттолкнул.
Когда никто больше не решился сделать шаг вперед, я решил сделать это сам.
— Хлоп, хлоп.
— Ик!
Начиная с талии, я прохлопал её тело, проверяя каждую часть — бедра, лодыжки, обувь, живот, спину, руки и так далее.
Хотя Келси поначалу сопротивлялась, вскоре она сдалась, её закрытые глаза нахмурились от дискомфорта.
Её дрожащие руки крепко сжимали посох.
— Хлоп.
— А! Мой посох…!
Наконец я забрал её посох, внимательно осматривая его на случай, если он был замаскированным оружием.
Оказалось, это просто обычная деревянная палка.
Я поднял её и спросил:
— Тебе обязательно использовать именно это?
— Простите?
— Обязательно нужен именно этот посох?
— Э… нет, не обязательно. Я просто подобрала её на земле… Я привыкла к ней, вот и всё.
Передав посох Дурану, я сказал:
— Найди другую палку, которую она сможет использовать. Эту сожги на дрова.
— Что с тобой не так?
— А вдруг это посох ведьмы?
Келси ахнула от шока.
— В-ведьмы? Клянусь, я не…!
Её выражение лица было настолько искренним, что я почти поверил ей — но это не значило, что я мог ослабить бдительность.
Предупреждающая записка, которую я получил ранее, не давала мне покоя.
— Осторожность не повредит, — сказал я ей. — Простолюдинка, желающая встретиться с лордом Локтаны — ты понимаешь, о чем я?
— Если это слишком, можешь уходить.
Келси на мгновение заколебалась, затем глубоко вздохнула и твердо ответила:
— Нет! Я не вернусь! У меня есть братья и сестры, которых нужно кормить, и я не могу сдаться сейчас.
Упоминание о братьях и сестрах немного задело меня.
В конце концов, я приехал в Локтану ради своих собственных братьев и сестер.
Я кивнул, хотя она этого не видела.
Пока Дуран ушел искать замену посоху, Келси подала голос:
— Эм… только одно.
— …?
— …Как тебя зовут?
— Зачем тебе знать?
— Ну, ты… трогал мое тело, так что…
— Если тебя волнуют такие вещи, просто уходи. Ты всё равно долго не продержишься в замке.
Атмосфера стала ледяной.
Жалостливые взгляды солдат стали глубже, хотя Келси их не заметила.
Она замолчала, стоя неподвижно, пока Дуран не вернулся с подходящей веткой для её посоха.
— Будь осторожна, поверхность грубая, — посоветовал он, передавая её ей.
— А, спасибо…
Келси осторожно постучала по земле своим новым посохом.
Я сказал ей:
— Пойдем встретимся с Вивиан.
— В-Вивиан? Ты ведешь меня к леди Вивиан?
Она казалась удивленной, но я не стал утруждать себя объяснениями и зашагал прочь.
Мне всё равно нужно было увидеть Вивиан.
После той записки я решил встретиться с ней хотя бы раз.
Но как мне вести себя при встрече?
Станет ли мне легче, если я накричу на неё?
Слова горничной всё еще крутились у меня в голове: «Ты любишь Вивиан».
…Что за бред.
Пока я шел, погруженный в свои мысли, Келси окликнула меня сзади:
— П-подожди! Куда ты ушел?
Обернувшись, я увидел, как она суетится в неверном направлении.
Это зрелище вызвало у меня странный укол вины.
Может, я слишком много надумываю.
Она проделала весь этот путь ради своих братьев и сестер, несмотря на слепоту.
Это требовало мужества.
— Подожди! Пожалуйста, не бросай меня!
Её отчаянный голос остановил меня.
— Бах!
А затем, споткнувшись о свой непривычный посох, она растянулась на земле.
— Ой…
Дуран быстро подбежал, чтобы помочь ей, а я последовал за ним медленнее.
— Ну ты даешь, — пробормотал я себе под нос.
Пытаясь подняться, Келси выглядела смущенной.
— П-прости. Я слепая, так что… должно быть, я ужасная обуза.
— …Вставай.
Я взял её за руку и помог подняться.
Келси выпрямилась, опираясь на посох, и нерешительно сказала:
— Если бы ты мог идти немного медленнее, я бы постаралась сосредоточиться на твоих шагах…
— Забудь.
Я продел её свободную руку в свою, создавая легкую, поддерживающую опору.
— Так лучше?
Келси напряглась, затем заикнулась:
— Д-да! То есть… да! Спасибо… эм… всё в порядке, правда. Как только я привыкну к посоху…
— Что ты там бормочешь?
— Я думала… ты ужасный человек, но… э, нет! Просто прошло много времени с тех пор, как я… о, неважно!
Её сбивчивая болтовня почему-то напомнила мне Вивиан.
От этой мысли я тихо усмехнулся.
Келси снова замолчала, услышав мой смех.
Я возобновил ходьбу, её хватка на моей руке усилилась по мере того, как мы шли.
Через некоторое время она спросила, постукивая по земле во время ходьбы:
— Ты правда не скажешь мне свое имя?
— Если Вивиан решит, что ты бесполезна, какой смысл знать мое имя?
— …А если леди Вивиан найдет меня полезной?
— Сначала докажи свою ценность.
Я не мог понять, почему она так зациклена на моем имени.
Что-то в ней вызывало у меня странное чувство узнавания, как слабое эхо Лани Дюбуа.
Пока мы шли, я заметил вдали Вивиан.
Она была не в своей комнате, а бродила вокруг, по-видимому, на прогулке.
Её беспокойный взгляд метался по сторонам.
Я остановился и понаблюдал за ней мгновение, прежде чем подойти.
С каждым шагом голос горничной эхом отдавался в моей голове.
Вивиан заметила меня и замерла.
Спокойное выражение, которое было на её лице мгновение назад, сменилось острым гневом.
Её взгляд метался между мной и Келси.
Даже когда мы подошли достаточно близко, чтобы говорить, никто из нас не произнес ни слова.
Хотя прошло всего несколько дней, видеть её снова было как целая вечность.
Я не знал, с чего начать.
Остановившись перед ней, я наконец произнес:
— …Я слышал, ты не ешь?
Келси отреагировала первой:
— Что?
Но Вивиан, взглянув на посох Келси, а затем снова на меня, лишь спросила:
— И что с того?
В её тоне не было намерения продолжать разговор, и я покачал головой.
— …Кто она?
Вивиан кивнула в сторону Келси.
— Кто-то, кто пришел из-за твоей речи, — ответил я кратко.
Вивиан нахмурилась, глядя на то, как Келси держится за мою руку.
— …Какая польза может быть от слепого человека?
Хотя она повторила мои собственные слова, в этот раз я поймал себя на том, что защищаю Келси.
— Это тебе предстоит выяснить.
Вивиан посмотрела на Келси, затем холодно произнесла:
— Отпусти его.
— Простите?
Сбитая с толку тем, к кому она обращается, Келси нерешительно отпустила мою руку.
— …Почему ты носишь меч?
Глаза Вивиан упали на два меча, закрепленных у меня за спиной.
Я заколебался, затем просто предупредил её:
— …Будь осторожна по ночам.
Выражение лица Вивиан изменилось, она поняла вес моих слов.
Страх промелькнул на её лице, когда она часто заморгала, глядя на меня.
Это был не страх перед физической опасностью — это было что-то эмоциональное, как будто она хотела, чтобы я остался рядом для утешения.
Её уязвимость заставила меня дрогнуть.
Голос горничной и мои запутанные чувства болезненно смешались.
Я чувствовал себя дураком за то, что вообще подумывал снова защищать её.
Но я сказал решительно, возможно, чтобы убедить себя больше, чем её.
— …Я больше не буду тебя защищать. Я теперь понимаю, насколько это было глупо.
Губы Вивиан дрогнули, но голос остался твердым:
— …Я никогда тебя об этом не просила. Я же говорила тебе не защищать меня, разве нет?
Её слова в этот раз ранили еще глубже.
Я застыл, затем кивнул.
Слышать это снова было еще больнее.
Не в силах найти ответ, я повернулся, чтобы уйти.
Но её голос остановил меня:
— Подожди…!
В её тоне слышалась нерешительность, но было слишком легко услышать затаенное сожаление.
Когда я обернулся, её лицо было искажено разочарованием, гневом и раздражением.
— Мне не нужна твоя защита! И… я не собираюсь извиняться за то, что сделала тебе!
Вивиан заколебалась, её выражение лица смягчилось.
— Кайло, ты…
Келси вздрогнула при звуке моего имени.
— …Кайло? Кайло Алан?
Вивиан печальными глазами прошептала, спрашивая:
— …Ты не голоден?
Нелепый, неуместный вопрос.
— …Что?
— Я… голодна.
Вивиан прикусила губу, её глаза были крепко зажмурены от смущения.
Но я знал, что она говорит не о настоящем голоде.
Если бы дело было только в еде, она бы поела.
Не было причин говорить мне это.
Это было о нас — наших отношениях.
Это был её способ протянуть оливковую ветвь, тонкое приглашение к примирению.
Давай прекратим это и поедим вместе.
Если тебя здесь нет, я буду продолжать голодать.
Так что перестань голодать и ты.
Это был её уникальный, окольный способ извиниться.
Её способ признать поражение.
Я не мог ответить.
Поэтому я просто развернулся и ушел.
Мне нужно было больше времени, чтобы разобраться в своих мыслях.
Но одна вещь стала ясна мне в тот момент:
Услышав эти слова, я понял, насколько голоден был и я сам.
---