Два рыцаря привели ко мне приговорённого к смерти.
Я с трудом сдерживал бешено колотящееся сердце.
Приближающиеся рыцари смотрели на меня. Возможно, из-за моих предыдущих слов, взрослые смотрели с нескрываемым отвращением, не утруждая себя вежливостью.
Я старался не обращать внимания. К подобной реакции я уже более-менее привык.
В ответ на их враждебность я лишь слегка приподнял подбородок, указывая на гильотину. Рыцари силой поставили мужчину на колени перед ней.
«…Фух…» – еле слышно выдохнул я, наблюдая, как осуждённый распростёрся ниц.
Затем я снял мешок с его головы.
Узник, тяжело дыша от волнения, был с кляпом во рту. Так ведут себя те, кто осознал близость смерти.
Его отчаяние заставило мои руки покалывать.
Я невольно сглотнул и огляделся. Жители Рондора пристально следили за каждым моим движением, словно ожидая, что я дрогну.
Пути назад не было.
Издалека подошёл учёный Креллин и показал мне документ – приказ о казни. В нём были указаны имя заключённого и его преступление. Внизу документа стояла печать Рондора – печать Вивиан.
Увидев документ, мой хаотичный разум немного успокоился. Вивиан уже сделала свою часть. Я до сих пор помнил, как она дрожала всем телом при мысли о том, что придётся лишить кого-то жизни. Я даже держал её за тонкую руку, потому что не мог просто оставить её в таком состоянии.
Я не мог остановиться.
Я положил документ на землю. Затем, крепко сжав обеими руками двуручный меч, глубоко вдохнул и громко провозгласил:
– Этот преступник попрал человеческую порядочность и совершил преступление, угрожая трём женщинам. Грабежом, изнасилованием и нападением он нарушил мир в общине и посеял страх. Именем Леди Локтаны, главы Рондора, и по поручению Вивиан Рондор, я, Кайло Алан, старший сын семьи Алан, приговариваю тебя к смерти.
Это официальное заявление было моей слабой попыткой унять чувство вины. Услышав о его преступлениях, стало ясно, что этот человек заслуживает смерти.
Но имею ли я право судить? У меня не было личной связи с этим человеком. Я ничего к нему не чувствовал. Я не ненавидел его настолько, чтобы отрубить ему голову.
Вот почему эта казнь была так трудна.
И всё же я не мог остановиться.
Вжик.
Я развязал кляп у него во рту. Он посмотрел на меня, слюна стекала по его подбородку, словно у зверя.
– …Заключённый Дериан. Последние слова? – спросил я.
– Я… я больше никогда так не сделаю. П-пожалуйста, помилуйте…
Мужчина дрожал всем телом.
Я стиснул зубы и посмотрел на Вивиан. Она тоже с трудом сдерживала страх, возможно, даже больший, чем я.
Хотя мы не могли говорить, мы чувствовали это. Никто здесь не нёс ответственности за жизнь этого человека. Только Вивиан и я.
Вивиан тоже собиралась с духом. Её блуждающий взгляд, обращённый ко мне, говорил об этом. Её дрожащие руки крепко сжимали кресло.
Но этого было недостаточно.
«…Не отводи взгляд», – беззвучно прошептал я, обращаясь скорее к себе.
Только если она будет смотреть, я смогу это сделать.
Глаза Вивиан слегка расширились.
– Ху…！– с коротким выдохом я собрался с духом.
Я на мгновение отбросил свои эмоции, думая только о том, что должен сделать.
Я высоко поднял двуручный меч.
– Хап!
И опустил его.
«Следующий!»
На месте казни становилось всё тише. Толпа, которая до казни кипела от провокаций Кайло Алана, теперь была устрашающе подавлена моими действиями.
Любой бы так себя чувствовал. Трудно было подобрать слова для описания гротескного зрелища: пятнадцатилетний мальчик, едва вступивший в подростковый возраст, безжалостно обезглавливает людей.
Бейлор ничем не отличался от остальных. Сначала он чувствовал раздражение и медленно закипающую злость по отношению ко мне, но теперь всё изменилось. Его взгляд был прикован к моим действиям, в глазах читалось сложное смешение чувств.
Казалось, то же самое происходило и с его лейтенантом Тоддом. Тодд, который всегда болтал всякую чушь, теперь молчал. Никто во дворе больше не осмеливался насмехаться надо мной.
Бейлор думал, что я смогу казнить от силы одного человека. Как бы ни хвастался пятнадцатилетний мальчишка, это всего лишь бравада. Ребёнок, который никогда никого не убивал, не сможет казнить 20 человек за один день.
Многие рыцари, вероятно, думали так же. Стоило мне один раз взмахнуть мечом и совершить казнь, как я пойму реальность происходящего. Шея перерезается не так легко, как может показаться, а тошнотворное ощущение, которое следует за этим, ужасно. А когда не удаётся убить с одного удара, крики осуждённого гораздо страшнее, чем можно себе представить.
Бейлор думал, что я возьму свои слова обратно и сдамся, увидев отрубленную голову и почувствовав запах смерти, если, конечно, меня сначала не стошнит. Он с нетерпением ждал, когда я задрожу от страха.
Но я не проявил ни одной из реакций, которых ожидал Бейлор. Может быть, только в самом начале.
Теперь я ничем не отличался от мясника. Сколько бы осуждённые ни умоляли о пощаде и ни боролись, я хладнокровно взмахивал мечом. Не колеблясь, я отрубал головы людям, к которым не имел никакого отношения. Даже будучи покрытым кровью и наблюдая, как осуждённые испражняются в предсмертной агонии, я даже не морщился.
Бейлор наблюдал за мной. Он видел, как я положил окровавленный двуручный меч себе на плечо. Двенадцатый обезглавленный труп вытаскивали с места казни.
Я посмотрел на Бейлора и сказал:
– Следующий.
Бейлор с трудом сглотнул. По его рукам пробежала лёгкая дрожь.
Это было гротескно. Других слов, чтобы описать это, не было.
Бейлор всегда верил, что люди не меняют свою природу.
…И теперь, глядя на меня, он чувствовал, что стоит перед юным драконом.
Рыцари 1-го дивизиона потащили следующего заключённого. Я повернулся, готовясь к следующей казни.
Тодд, стоявший рядом с Бейлором, прошептал:
– Этот… этот парень сумасшедший, не так ли?
– …Правда, что он сегодня впервые убил человека?
Бейлор убил своего первого человека в 23 года. Это было 15 лет назад, но он до сих пор не забыл тот момент. Это случилось во время небольшой стычки с Восточным Королевством. Хотя он убил вражеского солдата, вина за отнятую жизнь не давала Бейлору как следует держать меч в руках несколько дней. Хотя теперь убивать стало легко, тогда это было не так.
Но что насчёт меня? Вместо того чтобы остановиться после одного убийства, я, похоже, решил казнить всех двадцать за один день. Во мне, казалось, не было ни капли страха.
Холодные глаза. Решительный настрой. Не колеблясь ни секунды.
Какого монстра растила семья Алан?
Бейлор когда-то слышал слухи. Что старший сын семьи Алан проявляет недюжинный талант владения мечом. Что вассалы семьи Алан с удовольствием хвалят его. Некоторые даже говорили, что он не уступает Лоис Рондор.
…Но теперь он понял. Я был гораздо больше, чем просто талантливым.
Что произойдёт, когда такой монстр повзрослеет? Северяне вырастают большими и сильными. Если мальчик, ещё не достигший полного возмужания, ведёт себя так, то когда-нибудь… он наверняка сможет превзойти даже знаменитого непобеждённого рыцаря Джейда Алана.
Я был другим. Я был силён. У меня был нужный темперамент.
Бейлор, хоть и негодовал на сына непобеждённого рыцаря, не мог не испытывать восхищения. Его чувства становились всё более запутанными. Он не мог отвести глаз от меня ни на секунду.
Вивиан тоже молча смотрела на меня сверху вниз. Моё лицо и руки были багровыми от брызнувшей крови. Я выполнял задание, которое поручила мне Вивиан.
И я делал именно то, что сказал.
«Я могу убивать. Если это то, что нужно сделать».
Я делал это.
Без колебаний.
Не дрожа.
«Я же говорил, что покажу тебе, какая ты слабая. Что у тебя не будет никаких оправданий, если ты понесёшь то же бремя».
И чем больше я действовал, тем сильнее ощущалась моя сила. Всем было ясно, кто силён, а кто слаб, просто по их действиям.
Даже вассалы, которые когда-то слабо пренебрегали Вивиан, теперь были поражены мной.
За спиной Вивиан казначей Брайнден прошептал Нестору, мастеру-шпиону:
– …Сначала казалось, что он колеблется… Я ошибся?
Нестор, высокий мужчина лет тридцати с прищуренными глазами и печально известным хобби совать нос в чужие дела, кивнул на слова Брайнденa.
– …Судя по его действиям, никто не поверит, что он сегодня впервые убил человека.
Леди Линн тоже прошептала сзади:
– …Его дикая натура никуда не делась.
– Эта сцена выходит за рамки просто дикости, – ответил Нестор.
Как и сказал Нестор, слово «дикий» не до конца объясняло мои действия. Во всяком случае, моё официальное заявление перед казнью и предложение выслушать последние слова осуждённых казались далёкими от дикости.
Но Нестор, поглаживая подбородок длинными пальцами, говорил так, словно знал всё.
– Я видел много людей, и этот мальчик похож на человека с дефектом личности.
– Что ты имеешь в виду? – Леди Линн проявила интерес.
– Есть такие люди. Те, кто не может сопереживать эмоциям других. Такие люди не чувствуют вины, убивая, и ничуть не колеблются. Можно назвать их поклонниками дьявола, – с отвращением в голосе произнёс Нестор, словно говорил о чём-то мерзком. – Вероятно, поэтому его действия так точны и лишены лишнего. Подумайте об этом. Разве это не лишено смысла? Пятнадцатилетний подростк, отрубающий голову без раздумий.
– …Кажется невероятным.
– Нет никакого сопротивления, когда дело доходит до убийства. Я уверен, что в детстве у него было много опыта жестокого убийства животных.
– Понятно. Значит, это типично для северян, верно?
– Возможно, отчасти это так, но Кайло Алан – монстр даже среди северян. Посмотрите на людей во дворе. Их лица выражают шок.
Услышав эти слова, Вивиан взглянула на собравшуюся толпу. Некоторые служанки побледнели, а другие и вовсе поморщились. Были и те, кто тихонько ругался, и те, кто казался напуганным моими действиями.
Они определённо выглядели так, словно столкнулись с монстром.
Она могла их понять. В конце концов, я был ненормальным, отрубая голову человеку так же буднично, как нарезая фрукты, и споря с сотнями людей на вражеской территории.
Затем Вивиан посмотрела на меня.
Она наблюдала за мной, залитым кровью, переводящим дыхание.
…Человек, который не может понять эмоции других?
…Тот, кто не чувствует вины даже в убийстве?
– …Монстр?
Вивиан вспомнила образ меня, который когда-то успокоил её дрожащую руку. Она также вспомнила тот момент, когда я честно признался, что боюсь казнить людей.
Вивиан ненавидела меня, но она не была настолько слепа, чтобы полностью верить словам Нестора. Человек, с которым она столкнулась лицом к лицу, по крайней мере, не был тем монстром, о котором все говорили.
Я был всего лишь человеком, который, как и любой другой, испытывал страх, когда дело доходило до убийства. Я просто обладал достаточной решимостью и мужеством, чтобы взрослые приняли меня за бесстрашного.
Я сказал, что даже когда мне страшно, я должен действовать, чтобы взрослые меня не сбрасывали со счетов.
…Как я и сказал, по крайней мере, меня не игнорировали. Каждый раз, когда я казнил кого-то, просто видя, как я смотрю на неё, было ясно, что я ничем не отличаюсь от любого другого человека. По какой-то причине, хотя она не знала почему, то, как я смотрел на неё, создавало ощущение, что я каким-то образом собирался с духом.
Как будто я призывал в себе силы убивать, смотря на неё, потому что ненавидел проигрывать. В конце концов, я поклялся доказать, что она слаба.
Между нами происходил невидимый, странный обмен эмоциями, который никто другой во дворе не мог почувствовать. Ей даже пришла в голову мысль, что никто другой не может понять мои внутренние чувства лучше, чем она.
Я был напуган.
Я не хотел этого делать.
И всё же я продолжал это делать.
С каждой казнью я словно брал на себя половину бремени, которое тяготило сердце Вивиан. Хотя я утверждал, что делаю это, потому что хочу победить её, она не могла отрицать тот факт, что в конечном итоге я помогал ей.
Вивиан всё ещё ненавидела меня.
Она хотела, чтобы я страдал от бесконечной боли.
…Но, по крайней мере, сегодня, она думала, что я достаточно настрадался.
Она хотела отпустить меня сейчас. Наблюдать за тем, как я продолжаю бороться, стало для неё слишком тяжело.
– Ха… Ха…
Я посмотрел на свои руки. Отрубив головы девятнадцати людям, я был слишком сильно залит кровью. Кровь запеклась настолько, что моя рука прилипла к рукояти меча.
Но на этом всё закончилось.
Остался только один человек.
Рыцари вывели последнего заключённого. Я сразу заметил хрупкое телосложение заключённого.
Последний заключённый был не мужчиной.
Это была женщина.
– Шмяк!
Рыцари заставили её встать на колени, как и остальных. Закрепить её на эшафоте оказалось не так сложно, как с другими мужчинами.
«Рыцарь должен защищать женщин и детей», – эхом отозвался в моей голове голос отца.
Но это была последняя.
Ещё одна, и всё будет кончено.
Я смогу снять бремя с Вивиан Рондор.
Если я услышу о преступлении этой женщины, мне будет легче выполнить казнь.
Я проверил документ, который принёс учёный Креллин.
Её преступление.
Ведьма.
На мгновение моё сердце замерло.
– Вжик!
Тем временем рыцари сняли мешок с головы заключённой.
Передо мной появилось лицо, которое я не забыл.
– …Ах.
Это была та самая старуха, которая прокляла меня в день моего прибытия в Локтану.
Она сказала, что у меня будет короткая жизнь, что я не смогу иметь детей, или что если и смогу, то они родятся уродливыми, и…
«Ты будешь любить того, кого тебе не суждено любить».
…Это она произнесла те слова.
Пока я стоял застыв, толпа заволновалась, возможно, заинтересовавшись моей реакцией. Их взгляды подталкивали меня продолжать.
– Эта заключённая – ведьма, – сказал я, словно меня толкали в спину. – Именем Лорда Локтаны, главы Рондора, Вивиан Рондор, я, Кайло Алан, старший сын семьи Алан, приговариваю тебя к смерти.
Внезапно замедлившимися руками я развязал кляп у неё во рту. Когда её лицо коснулось окровавленного эшафота, она посмотрела на меня и улыбнулась.
– Давно не виделись, Кайло Алан, – хотя её губы улыбались, ненависть в её глазах всё ещё была жива.
Старуха прошептала:
– Глядя на то, что тебя окружает, и снова видя твоё лицо так близко… Мне больше нечего желать. Ты уже живёшь в аду.
Я с трудом сглотнул. Хотя я крепко сжимал свой большой меч, он продолжал выскальзывать из моих рук.
Её преступление заключалось в том, что она была ведьмой.
Она сама сказала это, когда проклинала меня.
«На самом деле я не была ведьмой… но если бы у меня была такая сила… Если бы я действительно была ведьмой, как они говорили…»
Существо, признавшееся в том, что оно ведьма, не могло избежать казни.
В конце концов, она умирала, чтобы оставить мне этот небольшой дискомфорт.
Я невольно спросил:
– …Вы действительно были ведьмой?
Старуха лишь рассмеялась.
– Хотелось бы верить.
Я понял, что мне больше нечего ей сказать.
Выпрямившись, я схватился за меч.
– …Последние слова?
– Да сбудется моё проклятие.
Но, может быть, потому что это была последняя казнь, или потому что я был так истощён, я не мог поднять свой большой меч.
Сколько бы я ни пытался успокоить дыхание, всё было тщетно.
Я нерешительно взглянул на Вивиан.
Она смотрела на меня.
В то время как все остальные были сосредоточены на заключённой, жаждая увидеть, как будет отрублена её голова…
…Только Вивиан наблюдала за мной.
Только она была там, не отводя от меня глаз.
Я снова посмотрел на старуху.
…На этот раз я смог поднять меч.
– …Хап!
– Шмяк!
Последняя голова была отрублена.
Когда казнь закончилась, я молча стоял перед эшафоте, переводя дыхание.
Я отнял 20 жизней.
Я убил 20 человек за один день.
Это казалось сюрреалистичным, почти нереальным.
Зачем я это сделал?
Зачем я убил 20 человек?
Пока толпа расходилась и занималась своими делами, я просто стоял там.
Некоторые, уходя, называли меня монстром.
Другие кричали, что я дикий северянин.
Сейчас я их не слышал.
Внутри меня происходила гораздо более сложная битва.
Затем кто-то медленно подошёл ко мне.
Вид её развевающихся рыжих волос вернул меня к реальности.
Вивиан Рондор.
По какой-то причине я тут же отвел взгляд.
Я не хотел видеть её выражение лица.
С другой стороны, я чётко видел отвращение на лицах её приближённых позади неё.
– Тебе следует держаться подальше от монстров, – посоветовал мужчина позади Вивиан.
Это был Нестор, информатор семьи Рондор.
Леди Линн обмахнулась веером.
– …Сильно пахнет кровью.
Казначей Брайнден покачал головой и цокнул языком, глядя на меня.
– Северяне есть северяне.
…По какой-то причине эти слова сегодня ранили немного сильнее. Возможно, потому что я убивал людей, мои эмоции были ещё более нестабильными.
Мне казалось, что все они осуждают меня за то, что я сделал.
И когда я чувствовал себя таким измотанным, я тосковал по объятиям своих родителей.
Я старался изо всех сил, но мне всё ещё было далеко до взрослого.
Что бы сказала моя мать, если бы увидела, что я стал убийцей?
Любила бы она меня по-прежнему, называя своим сильным, надёжным старшим сыном?
Или она бы отругала меня за то, что я убивал людей ради наших врагов?
Внезапно всё, что я сделал, показалось мне глупым.
Я был не в своём уме.
Может быть, проклятие действительно сработало.
Почему я делал это для Вивиан?
Я чувствовал себя жалким, и мне хотелось плакать.
Но я не хотел показывать это Вивиан.
Плакать перед ней было бы самым унизительным.
Сказав ей не плакать, я не мог позволить себе сделать это.
Поэтому я приготовился уйти, отряхивая руки.
Если бы я немного полежал в своих покоях, мне бы стало лучше.
Кроме того, если бы Вивиан смотрела на меня с тем же отвращением, что и её приближённые…
…Сейчас это было бы мне не по силам.
– Хлоп.
Но, прежде чем я успел опомниться, Вивиан подошла ближе и схватила меня за руку.
Я вздрогнул от неожиданности и отдёрнул руку.
Её рука была испачкана липкой кровью.
– …Что?
Испуганный, я всё ещё не смотрел ей в лицо.
Я просто ждал, когда она ответит.
Но даже спустя долгое время она молчала.
Я не знал, почему она меня остановила.
Моё терпение лопнуло.
Чем больше я чувствовал себя измотанным, тем больше раздражался.
Я сделал для неё достаточно, и я просто хотел уйти.
В этот момент у меня не осталось сил бороться с Вивиан.
Поэтому я уже собирался сказать ей, чтобы она отпустила меня.
– …Ты в порядке…? – …Пока она не открыла рот и не прошептала тихо.
Я замер от звука её голоса.
Только тогда я посмотрел ей в лицо.
Это было не то обычное сердитое или плачущее выражение, которое она мне показывала.
Её лицо казалось немного ошеломлённым, а глаза выглядели более поникшими, чем обычно… возможно, даже обеспокоенными.
На мимолетное мгновение она позволила себе проявить эмоцию.
Это было совершенно неожиданное выражение.
По крайней мере, она не смотрела на меня так, словно я монстр.
Думал ли я когда-нибудь, что она не будет как все остальные, видя во мне монстра?
Я стоял там, надеясь снова услышать её шепот.
Может быть, она поняла, что я её не услышал, потому что Вивиан снова раздвинула губы.
Но вместо этого она просто отвернулась.
Как будто говоря, что больше не спросит.
Точно так же леди Линн, Брайнден и Нестор, которые тоже не слышали слов Вивиан, последовали за ней с вопросительными взглядами.
Я посмотрел на свою руку.
Руку, которую Вивиан держала всего лишь мгновение.
●…Она спрашивала, всё ли со мной в порядке?
Вивиан?
– …Ха.
Пустой смех вырвался из моих губ, пока я стоял там в оцепенении.
Меня лишили дара речи не её действия, а моё собственное состояние.
Крепко сжатый кулак разжался.
Силы ушли из ног.
Напряжение рассеялось.
Удушающее чувство вины, которое давило мне на грудь, ослабло.
Всего лишь лёгкое прикосновение Вивиан, несколько слов заботы… и часть моей боли ушла.
Достаточно, чтобы я понял, почему я так себя чувствовал.