Посреди просторного зала стоял длинный, величественный обеденный стол.
Вивиан, сидящая в одиночестве на его дальнем конце, напоминала утку, затерянную на широком течении реки.
Простые, но тщательно приготовленные блюда перед ней оставались нетронутыми.
Даже аромат, ещё недавно вызывавший аппетит, теперь больше не вызывал никаких чувств.
Так было уже какое-то время.
Её взгляд на еду был пустым, а сердце — наполнено глухой пустотой.
– …
Вивиан взяла вилку, но слабо опустила её обратно.
Пространство вокруг стола было безмолвным и глухим.
Семейные портреты на стенах всё ещё выглядели величественно, но их владельцы давно покинули её.
Каждый раз, когда она видела улыбки своих родных на портретах, возвращалось то тёплое чувство любви, что наполняло её раньше… и с новой силой обнажало одиночество настоящего.
Эти воспоминания стали болью. Они только подчеркивали, насколько опустела реальность.
Прошло уже полгода с тех пор, как умерла её мать, последняя, кто оставался рядом до конца. С тех пор Вивиан изо всех сил старалась привести в порядок Рондор — семейное наследие. У неё не было времени думать…
…Но сколько бы времени ни прошло, она так и не смогла привыкнуть к трапезам в одиночестве. Этот момент каждый раз был самым тяжёлым.
Раньше обед был временем, когда вся семья собиралась вместе, болтала, смеялась.
Отец, разговаривающий с матерью с тёплой улыбкой. Брат, серьёзно подталкивающий её есть побольше, разрезая для неё еду…
Вивиан обожала эти моменты.
Теперь всё это исчезло, оставив лишь мёртвую тишину.
Тишина стекала по высоким стенам и давила со всех сторон. В этой тишине Вивиан растворялась, съедаемая одиночеством.
Пройдёт ли эта боль когда-нибудь?
Когда становилось совсем невыносимо, она вспоминала насмешки Кайло Аллена.
Его слова, оскорблявшие её семью. О том, что слабые всегда проигрывают.
В тот раз, когда она утешала его после казни — это было скорее сиюминутным порывом. Её грызла совесть. Она просто не могла пройти мимо.
Но с тех пор… когда приходило время еды, она жалела об этом.
В такие минуты, когда одиночество становилось невыносимым, она не могла не ненавидеть семью Алленов ещё сильнее.
«Совесть или не совесть… надо было тогда оставить его…»
Вивиан вздохнула и оторвала кусочек хлеба, сунула в рот.
Рондор — это то, за что умерли её отец, мать и брат. Она должна защитить этот дом.
Иногда ей даже хотелось возродить семью — если не из любви, то хотя бы из упрямства.
Иначе вся эта боль не имела бы смысла.
Но даже так, иногда она закрывала глаза и мечтала.
О том, чтобы кто-то сидел рядом.
Чтобы тёплая рука погладила по волосам. Чтобы голос звал её по имени.
Чтобы кто-то слушал её простые рассказы и просто был рядом.
Тогда, возможно, ей было бы немного легче.
– …
Даже сейчас она слышала шёпот служанок.
Они завидовали ей. Говорили, что ей достались самые богатые земли Роктаны. Что южные владения — её.
Может, они и правы. Возможно, нет другой четырнадцатилетней девушки, у которой было бы больше, чем у Вивиан.
Но даже обладая всем этим, ей не хватало самого главного — человека рядом.
Вивиан закончила трапезу, так и не съев и половины.
Больше она не могла. Аппетита не было, даже вода шла в горло с трудом, словно становилась тяжёлой.
Есть в одиночестве — это не просто насытиться.
Это подтверждение собственной ненужности. Пытка. От которой хотелось сбежать.
В этот момент к ней подошла служанка по имени Сена.
Она колебалась, не зная, как поступить. Но, наконец, заговорила мягко:
– …Леди Вивиан, вы слишком мало едите. Это вредно для здоровья. Может, съедите ещё немного?
Вивиан медленно подняла на неё глаза:
– Всё в порядке, Сена. Я больше не могу.
Сена замялась. На её лице впервые отразилось настоящее беспокойство.
Вивиан тоже это чувствовала.
Она ела всё меньше и меньше. Руки и ноги теряли форму — тело слабо на глазах.
Она понимала, что слабеет. Но если попытаться впихнуть в себя хоть немного больше — всё выйдет обратно.
– Но, леди…
– Т-тогда… может, поешь со мной?
– …
От неожиданного вопроса Сена замерла.
– Как я могу…
– Я говорю, что можно.
– …Я уже поела.
– Н-нужно просто немного. Совсем чуть-чуть.
– …
В итоге Сена ничего не ответила.
Вивиан понимала почему.
В последнее время рядом с ней не оставался никто.
Это было похоже на канатоходца, которому не протянули руку.
Люди разделялись на лагеря. И Вивиан ясно это видела.
Они опасались, что будет, если покажут привязанность к ней.
Да, не все были враждебны. Некоторые просто думали о себе.Но… выбирая, на кого поставить, Вивиан была не лучшим выбором.
Понимая это, она хмыкнула и встала.
– …Извини, Сена. Зря попросила.
– …
Сена не ответила. Лишь опустила глаза.
Вивиан отвернулась и пошла к выходу.
– А…
Но не успела пройти и пару шагов, как у неё закружилась голова.
Тук-тук.
Я похлопал по заднему карману.
По привычке проверял, на месте ли мешочек с порошком древесного угля.
Прошло два дня с тех пор, как я растёр в порошок уголь, полученный от Галка в кузнице, и стал носить с собой.
Совет «остерегайся еды» постепенно терял силу… но когда речь идёт о жизни — забыть его было невозможно.
В последнее время я всё чаще оставался поблизости от замка Вивиан, а не в казармах штрафников.
Я хотел найти ту служанку.
Ещё сильнее были мысли, от которых я не мог избавиться.
Всё началось с реплики Уилласа:
– Значит, этот поход — чтобы показать жителям Роктаны, кто теперь глава Рондора?
Парад в честь вступления в должность.
У нас в семье тоже бывало. Это укрепляет авторитет правителя.
Вивиан должна была отправиться в такой марш.
Значит — зафиксировать свой статус.
И как раз в этот момент кто-то подбросил мне записку с предупреждением про еду.
– …
И тогда я подумал:
А если это предупреждение — не для меня?
А если кто-то пытался защитить Вивиан?
Возможно, есть враг, который не хочет признавать её как главу.И хочет убрать Вивиан… до того, как она покажется перед народом.
После того, как она «официально» станет лордом — действовать будет уже сложно.
Значит, сейчас — идеальное время нанести удар.
– …
Конечно, это всего лишь гипотеза.
Да и странно, что мне сообщили такую информацию.
Почему именно мне?
Если они хотели помочь — разве мало других, кто мог бы защитить Вивиан?
Слишком похоже на то, как герцогиня поручила мне оберегать Вивиан.Абсурд.
Я цокнул языком.
Но всё равно — даже если нелепо — чувство не отпускало.
Неужели кто-то и правда собирается…
– Быстрее! Быстрее!!
Раздались крики. Служанки и стража куда-то мчались.
– …
Я замер. И тут всё в голове оборвалось.
Я почувствовал, что знаю, что случилось.
И в следующую секунду уже бежал.
Мысли смешались, всё стало неважно.
Я только повторял одно: «Пусть бы это было не то, о чём я подумал».
Я побежал за служанками и стражей — прямо в главный зал замка Рондора.
Именно здесь Вивиан обычно обедала.
Я не раз видел, как она сидит здесь в одиночестве, ковыряясь в еде.
И сейчас, когда сюда стекались люди — внутри у меня всё оборвалось.
В зале уже было полно народу.
Я протискивался сквозь взрослых, загородивших проход живой стеной.
– Леди Вивиан! Леди Вивиан!!
В панике кто-то кричал. Чем отчаяннее становились голоса, тем быстрее я двигался.
Наконец, прорвавшись через толпу, я вошёл в зал.
И тогда увидел её.
Её огненно-рыжие волосы были растрёпаны, лицо — смертельно бледное.
– Кха… хгх…
Она захлёбывалась слюной, отчаянно хватая ртом воздух.
Сжимая горло обеими руками, она вцепилась в подол служанки.
Вокруг стояли люди. Много. Но никто ничего не делал.
Каждый твердил что-то своё, но никто — по делу.
– Скорей! Зовите учёного Крэллина…!
– Он с утра ушёл за травами…!
– П-похлопайте по спине! Ай, что же делать?!
– Я хлопаю… я же хлопаю!
– Противоядие! Срочно!
– Какое противоядие?! Мы даже не знаем, чем отравили!
Это была не помощь. Это был цирк.
Толпа людей — и ни одного, кто мог бы реально помочь.
Наоборот — некоторые даже не собирались помогать.
Охранники просто стояли, выжидая.Служанки в панике отступали вглубь толпы.Солдаты с испуганными лицами тупо смотрели.Рыцари суетились, приказывая «передать другим».Остальные просто пытались успокоиться сами.
Никто не хотел брать на себя ответственность.
Никто не сделал шага вперёд.
А Вивиан — оставалась одна.
Даже сейчас, задыхаясь, она пыталась оглядывать толпу.
– Хгх… хах…
Её глаза отчаянно бегали. Но вскоре — померкли.
Я понял, что она осознала то же, что и я.
Что здесь нет никого, кто по-настоящему хотел бы её спасти.
Вся эта толпа — просто те, кто не хотел отвечать.
Если бы её больше любили в семье… если бы хоть кто-то был по-настоящему рядом — случилось бы это?
Мне казалось, что среди собравшихся полно тех, кто хочет, чтобы глава дома… сменилась.
Вивиан поняла это. Её дыхание стало реже. В теле проступило отчаяние.
– Кх-кха…
Руки, сжимавшие горло, обмякли.
Из глаз покатились слёзы — такие же одинокие, как она сама. Беззвучные, как бессилие.
Наследница рода Рондор… умирала вот так.
Я больше не мог сдерживаться и шагнул вперёд.
– Отойдите!
Я оттолкнул беспомощных служанок, хлопающих её по спине, и встал рядом.
Толпа ахнула — они не верили, что я подошёл.
Учитывая всё, что было между мной и Вивиан… да, логично.
Но я не думал. Я уже стоял на коленях рядом с ней.
Её глаза, погасшие от отчаяния, вдруг слабо повернулись ко мне.
Когда мы были так близко в последний раз? Было ли вообще?
Она глядела, задыхаясь, и только теперь, похоже, поняла, кто перед ней.
И взгляд её изменился.
Без слов — но всё было ясно.
Я, наблюдавший за ней месяцы напролёт, узнал это сразу.
Она была просто девочкой. Напуганной. Одинокой.
– Воды! Принесите воды!!
Я отвернулся от этих глаз. Слишком больно было в них смотреть. И закричал.
Только тогда служанки забегали.
Я снова взглянул на неё.
Почему я не могу просто оставить Вивиан Рондор?
На неё напали из тени. Кто-то начал внутреннюю войну.
Если я её спасу — я в этой войне.
Назад дороги не будет.
С рациональной точки зрения — это глупо.
Почему я, ненавистный ею Кайло Аллен, должен идти на такое?
Но была одна истина, в которой я больше не мог сомневаться.
Неважно, почему. Неважно, как я пришёл к этому.
Я хотел, чтобы Вивиан жила.
Это — всё.
Пусть она отчаивается, злится, борется… я хочу видеть, как она растёт.
Я не знаю, почему. Не знаю, зачем.
Но я должен её защитить.
Так я не пожалею потом.
Если бы я осознал это раньше — может, она бы не проглотила яд?
Если бы я не медлил…
…Я не знал. И времени думать не было.
Я обхватил её за шею, удерживая, чтобы не рухнула, и посмотрел прямо в её красные глаза.
Мы были не настолько близки, чтобы я мог сказать: «Пожалуйста, не умирай».
Она бы не поверила.
Поэтому я выбрал другие слова.
– Куда ты собралась? Умирать сама по себе?
– Хгх… хх…
– Ты говорила, что будешь следить за моим ростом. Куда ты собралась, а? Сбежать вот так?!
Я подхватил её, обняв за плечи, и осторожно уложил на себя.
Затем раскрыл её рот.
Пальцами.
Впервые я почувствовал, какая у неё мягкая и влажная…
Она тут же с силой сжала зубы. Ей было неприятно. Это было видно.
Но…
– Ты ещё не можешь умирать.
Её челюсть постепенно расслабилась.
– Если ты умрёшь сейчас… будет слишком скучно.
Я глубже просунул пальцы — чтобы вызвать рвоту.
Повернул её голову в сторону — чтобы не захлебнулась.
– Угх!!
Вивиан зажмурилась и вырвала.
Слёзы струились из её глаз.
– Угх…!
Рвота в полузадушенном состоянии была мукой.
С каждым судорогой она бледнела ещё сильнее.
Но я не остановился.
Я грубо водил пальцами по горлу — вызывать рвоту снова и снова.
Мне было всё равно, как она выглядит. Всё равно, кто смотрит.
Я хотел, чтобы она жила.
В этот момент служанки подбежали с тазом воды.
Я вытащил из кармана мешочек с древесным углём.
– Растворите в воде. Потом наливайте по одной чашке.
– Д-д-да!
Они засуетились.
Я повернулся к Вивиан:
– Рондор. Сейчас ты будешь пить и блевать, пока таз не опустеет.
– …
– Не хочешь – заставлю. Так что лучше не сопротивляйся. Поняла?
– …
Она подняла на меня взгляд. Возможно, от головокружения глаза не могли сфокусироваться.
– Я спросил — поняла?!
От переживания я повысил голос.
— Кивок.
Вивиан медленно кивнула.
Моё сердце немного успокоилось.
Я взял первую чашку с угольной водой.
– Если не видишь — почувствуй. Я поднёс чашку к твоим губам. Пей до конца.
Она обмякла, привалившись ко мне. Даже задыхаясь, медленно открыла рот.
Я наклонил чашку, и Вивиан с трудом начала глотать.
Её рука вцепилась в край моей рубашки.