— Тео, ты уверен, что всё получится?
Исфиль смотрела на меня с тревогой. Я кивнул.
— Получится.
— Если ты так говоришь, я тебе верю, но…
Она опустила взгляд на бумагу в руке. Сверху крупно было написано: «Доверенность». Наш план выглядел так.
— Я складываю полномочия, Тео становится Святым… а потом ты собираешься одновременно оставаться принцем и исполнять обязанности Святого. Они вообще это примут?
— А почему нет?
Наоборот, именно со мной это безопаснее всего.
— Им будет очень трудно тронуть меня, пока я остаюсь принцем Империи.
Будь я простолюдином или хотя бы обычным дворянином, после признания Святым Святая держава почти наверняка попыталась бы забрать меня к себе. Но с императорским принцем так просто не поступишь. К тому же, пожив с мамой девять лет, я успел понять: если Святая держава решит меня увести, она точно не пожмёт плечами со словами «ну ладно».
Для начала мне требовалась известность. Одной известности, конечно, мало — нужна ещё и реальная сила. И вот здесь возникала проблема.
Статус принца невероятно помогает стать знаменитым, но когда речь идёт о доказательстве собственных способностей, он скорее мешает. Что бы я ни сделал, от принца будут ждать, что он и обязан быть выдающимся. Всё упирается в эффект.
Если Святого назовут сыном императрицы, люди пожмут плечами. А вот если Святым объявят ребёнка из трущоб, это вызовет куда больше восторга и внимания. Поэтому просто быть хорошим недостаточно.
Нужно быть абсурдно хорошим. Первое условие — божественная сила.
— Ты говорила, что по запасу я уже примерно на твоём уровне?
— Немного слабее. Но они, скорее всего, разницы не заметят.
— Точно?
— Угу. Сейчас у Тео, кажется, божественной силы уже больше, чем у понтифика…
Лестью меня не возьмёшь.
Второе.
— А контроль?
— Тоже почти как у меня.
Исфиль кивнула. Если хочешь, чтобы тебя всерьёз называли Святым, приходится хотя бы приблизиться к действующей Святой. Ну а действующая Святая уже лично подтвердила, что с моей божественной силой всё более чем неплохо.
— Отлично.
Я кивнул.
— Значит, подготовка…
— Но Святая держава вообще согласится с тем, что я перестала быть Святой?
Исфиль снова нахмурилась.
— Скорее всего, заявят, что это ложь.
— Не «скорее всего». Обязательно заявят.
Они точно не станут спокойно слушать нас и соглашаться со всем подряд. Используют любой доступный способ давления. Религия — тоже форма власти.
Государство связывает людей землёй и принадлежностью, религия — убеждениями. В каком-то смысле такая связь даже крепче. Недооценивать её нельзя.
— Правда, внутри Империи сопротивление будет слабее, чем могло бы быть.
Ради этого я последние месяцы и мотался по приютам до полного изнеможения.
— Всё равно боюсь, что легко это не закончится.
— Конечно не закончится.
Но что делать?
— Ты сама сказала, что не хочешь возвращаться.
Исфиль долго смотрела на меня.
— Да. Не хочу.
— Значит, не вернёшься.
Переменных было слишком много. Святая держава наверняка не подчинится нашему решению, а события вполне могут пойти совсем не так, как я рассчитываю. Я заранее подготовился и обзавёлся полезными связями, но обращаться к ним хотел только в самом крайнем случае.
Попросишь о помощи — окажешься должен. Так что по возможности придётся выкручиваться самому. Но главное — мы хотя бы добрались до стартовой черты.
— Почему?
Голос Исфиль оборвал мои мысли.
— Что?
— Почему ты вообще так стараешься мне помочь?
Она смотрела прямо на меня. Тринадцать лет, да? Я на мгновение вспомнил прежнюю жизнь.
— Потому что считаю: пока человек ребёнок, он должен иметь право делать то, что ему хочется.
У меня такого не было. Я жил не свободно, а так, как позволяли обстоятельства. Не всегда мог есть то, что хотел, видеть то, что хотел.
А когда стал взрослым — начал ли жить для себя?
Тоже нет. Я просто каждый день изо всех сил пытался выжить.
— Когда вырастешь, всё равно придётся делать кучу вещей, которых не хочется.
Такова взрослая жизнь.
Коммунальные платежи, пенсионные отчисления, бесконечные расходы. Потом ещё подарки друзьям на свадьбы покупать… список можно продолжать долго.
Но ребёнок пока не обязан жить так.
— Поэтому сейчас я и хочу помочь тебе настолько, насколько смогу.
Особенно когда взрослые, которым давно пора отвечать за собственную жизнь, пытаются воплотить свои амбиции через ребёнка. Перед глазами всплыло лицо кардинала Луиса. Надо было всё-таки прижать эту мразь ещё тогда, в Империи.
Исфиль некоторое время молча смотрела на меня, потом склонила голову.
— Но Тео ведь тоже ребёнок.
— Поэтому я и живу как хочу.
С тех пор как оказался в этом мире, я почти никогда не позволял другим решать за меня. Даже маме. Исфиль задумчиво коснулась подбородка.
— Вообще-то да. Тео всегда делает то, что хочет. Я говорю не тренироваться — тренируется. Говорю поспать — не спит. Говорю отдохнуть, потому что устал, — всё равно не отдыхает…
Я промолчал.
— Но всё равно…
Исфиль мягко улыбнулась.
— Спасибо. Тео самый лучший.
— Кхм. В общем…
Я поспешно вернулся к делу.
— Ответ от них скоро придёт.
— Её Величество действительно дала согласие?
— Да.
Я вспомнил наш разговор.
«Тео, твоя божественная сила уже почти сравнялась с силой Святой?»
«Немного не дотягивает…»
«И управляешь ты ею почти так же хорошо?»
«Тоже немного хуже…»
«Я всегда верила в своего Тео. Если не ты станешь Святым, то кто же?»
«Но Исфиль…»
«Не переживай. Она ради Тео даже место Святой оставляет. Конечно, Империя должна окружить её самой лучшей заботой».
«Спасибо, мама».
«Да что ты. Эй, позовите министров».
«Мама?»
«Вы только послушайте! Наш Тео, оказывается…»
В общем, разрешение было. Я отвёл взгляд.
— Когда они ответят, тогда и посмотрим.
— Как думаешь, что они сделают?
— Тут всё очевидно.
Это почти древняя традиция. Есть ведь известные пять стадий принятия неизбежного. Первая — отрицание.
И отрицание началось незамедлительно. Через несколько дней из Святой державы пришло письмо: отказывались признавать отставку Исфиль и напоминали, что срок её пребывания в Империи почти истёк, так что пора готовить её к возвращению. Ответ мамы был прост.
«Исфиль по собственной воле сложила полномочия и больше не является Святой».
«Теодор — принц Империи, поэтому отдавать его вам в качестве Святого мы не собираемся. Исфиль тоже останется жить у нас».
«Катитесь».
Если сократить её ответ до трёх строк, получилось бы примерно так. Разумеется, Святой державе это не понравилось. Там потребовали немедленно вернуть Исфиль, а вскоре перешли ко второй стадии — гневу.
Пришло новое, уже огромное письмо. В нём заявляли, что поведение Империи является серьёзнейшим дипломатическим оскорблением и что у Святой державы найдутся способы ответить, если мы продолжим в том же духе. Мама письмо проигнорировала.
Тогда началось внешнее давление. Например, храмы Святой державы на территории Империи один за другим стали публиковать заявления с осуждением императорской семьи.
В самой Святой державе происходило то же самое. Судя по доходившим слухам, Империя Кастина там уже превратилась в сборище злодеев, которых мало просто повесить. Но внутри Империи большого скандала неожиданно не вышло.
Когда Святая держава начала осуждать нас, приюты выступили с ответными заявлениями в поддержку Империи.
«Чудеса творят не боги, а люди».
«Принц Теодор не рассказывает о божественном чуде — он собственными руками показывает людям чудеса».
«Тысячи больных уже получили спасение и продолжают получать его сейчас».
«А Святой державе, которая требует плату за чудеса, лучше сначала вспомнить собственные поступки».
После этого кардиналы, разумеется, взбесились ещё сильнее. А я тем временем понемногу расширял территорию, на которой работал. Насколько позволяла мама, ездил всё дальше от столицы и продолжал лечить людей.
Однажды один из пациентов заметил:
— Если бы я лечился в Святой державе, остался бы без гроша…
Тогда я впервые задумался.
— Там берут деньги?
— Конечно. Цена зависит от того, насколько серьёзное требуется лечение.
Ну, если воспринимать их как врачей, это ещё можно понять…
— А иногда, говорят, в качестве платы требуют провести ночь с женой больного.
Нет. Понять нельзя. Вот же мрази.
— Ясно.
Я закончил лечение. Мужчина низко поклонился.
— Ваше Высочество, как мне отплатить вам за такую милость?..
— Просто хорошо работайте.
Деньги мне были не нужны. Жильём, едой и одеждой полностью обеспечивал дворец. А ещё мне говорили, что если продать один подаренный мамой Алмазный жезл, вырученных денег хватит на всю жизнь.
Правда, из-за постоянных поездок я сильно запустил магию и фехтование, за что регулярно получал от Лили и Лавир.
— Значит, всё, что говорила Святая держава, было ложью… — произнёс другой вылеченный мужчина. — Теперь я даже с надеждой смотрю в будущее.
— Почему?
— Если однажды императором станет такой человек, как принц Теодор, нас наверняка ждёт золотой век. Хотя и сейчас времена хорошие…
— Не говорите таких страшных вещей.
Становиться императором я не собирался. Иногда, правда, ко мне приходили и те, кто хотел не благодарить, а ругаться.
— Теодор Кастина! Подлый мерзавец!
Я молча посмотрел на него.
— Я тебя никогда не про…
Он не успел договорить. Клу, которую мама приставила ко мне телохранителем, одним ударом отправила мужчину на пол. Без шуток — временами мне казалось, что она сильнее даже командира рыцарского ордена.
Так прошло ещё некоторое время.
— Из Святой державы прибыл посланник.
Наконец пришли те, кого мы ждали.
— Тео…
— Всё будет хорошо.
Я взял встревоженную Исфиль за руку и кивнул. Пора переходить к третьей стадии — компромиссу.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta