«Чёрт».
Я крепко зажмурилась.
«В итоге мне всё равно придётся участвовать в аукционе».
Чтобы перейти к следующей игре, я решительно шагнула вперёд.
[Мы ждали Вас, посетитель.]
[Ответ в игре правды Вас удовлетворил?]
Вопрос прозвучал так, словно ведущая намеренно пыталась меня задеть и откуда-то наблюдала за выражением моего лица.
Крепко сжав губы, я осмотрелась. В пустом помещении тесной группой стояли люди, которые наверняка снова были призраками, изображавшими людей, однако среди них встречались мужчины, женщины, старики и дети.
[Игра, в которую мы сыграем на этот раз! Барабанная дробь.]
[Их будет целых две. Ху-ху.]
Я знала, что эта игра будет немного сложной.
Вдоль одной из стен появился чёрный стол, а затем над ним возникло нечто, напоминавшее ширму. В результате образовались отдельные места, похожие на кабинки для тайного голосования.
[На этот раз мы сыграем в «Ролевую игру» и «Загибание пальцев»!]
[Никому нельзя сообщать свою роль. Вы получите её, войдя в показанное тайное пространство.]
[Итак, для начала посмотрим, какие роли достались участникам.]
Все вошли в находившиеся перед ними кабинки, и я тоже направилась к ближайшей.
На чёрном столе лежал чистый лист бумаги.
[Если перевернуть бумагу внутри, Вы узнаете свою роль!]
[Это тайна, поэтому даже после просмотра ни в коем случае нельзя говорить о ней другим!]
В романе Дан Со Хёку досталась роль «папы».
«Если есть роль папы, значит, это что-то вроде игры в семью. Интересно, что может достаться мне».
В оригинале Дан Со Хёк быстро прошёл эту игру, поэтому информации о других ролях почти не было.
Я перевернула лист.
<Любовница.>
Вот уж роль, от которой можно было сойти с ума. Похоже, это была игра в семью без мечтаний и надежд.
[Итак, если все проверили свои роли, можете выходить!]
[Я объясню правила игры!]
Под оживлённый голос я вышла наружу, и, словно только этого и ждали, кабинки начали исчезать.
[Все проверили свои роли, верно? Теперь начнётся игра, в которой нельзя позволить соперникам раскрыть Вашу роль, но при этом нужно выяснить роли других людей.]
[Как именно узнать роль другого человека, спросите Вы? Вот здесь и появляется игра с пальцами!]
Моё тело начало двигаться само собой.
Оказавшись среди людей, сидевших кругом, я против собственной воли раскрыла ладонь и подняла руку. С остальными происходило то же самое.
[Например, если участник скажет: «У кого есть опыт брака, загибайте палец», роли бабушки, дедушки, папы и мамы, состоящие в супружеских отношениях, должны будут загнуть палец, верно?]
[Так, вычисляя роли других, Вы сможете сказать: «Ответ! Этот человек — папа!», когда поймёте правильный ответ.]
[Тот, кто угадает верно, сразу считается прошедшим игру и может выйти.]
[Однако напрямую называть роль, например: «Папа, загни палец. Мама, загни палец», невозможно!]
Получалось, что это была усложнённая психологическая игра.
«Хорошо хотя бы то, что роль любовницы не самая обычная, поэтому догадаться о ней будет трудно».
С другой стороны, из-за необычности этой роли меня тоже могли раскрыть первой при помощи общего вопроса.
Например, если кто-нибудь спросит: «У кого нет собственной семьи, загибайте палец», мне уже будет некуда деваться.
[Лгать тоже нельзя. Мы знаем все роли, поэтому, если вопрос будет относиться к Вам, мы насильно загнём Ваш палец. Ху-ху.]
[Однако есть ровно одно исключение!]
[Ведь любимого человека хочется защитить, верно? Если Вы считаете другого участника важным партнёром и хотите помочь ему, мысленно выкрикните: «Чёрный рыцарь»!]
[Тогда один из загнутых пальцев партнёра восстановится.]
[Конечно, никто не знает, кого захочет защитить человек с ролью папы: жену, сына или бабушку.]
Дан Со Хёк этим правилом не пользовался.
Для него, исполнявшего роль «папы», воспользоваться им означало бы повысить риск раскрытия собственной роли, а помогать призракам у него не было никакой необходимости.
Разумеется.
[Тем, кто плохо понял, быстрее будет освоиться прямо в ходе игры, верно?]
[Игра начинается!]
Из радиоприёмника полилась весёлая музыка с быстрым ритмом, под которую словно нужно было танцевать.
[Ход идёт по часовой стрелке. Первой начинает женщина в платье!]
Она сидела напротив меня, поэтому до моей очереди оставалось ещё немного времени.
Всего участников было десять, и никто не знал, кому какая роль досталась. Поскольку Дан Со Хёк быстрее всех угадал чужую роль и вышел первым, можно было считать, что никакой полезной информации об этой игре у меня почти не было.
Женщина в платье произнесла:
— У кого есть дети, загибайте палец.
Пальцы некоторых участников начали медленно загибаться…
— А-а-а!
— А-а-а!
На самом деле они не загибались, а отрезались. Я знала об этом и старалась лишний раз не задумываться, однако, когда увидела всё собственными глазами, происходящее показалось ещё ужаснее.
[Ху-ху. Может быть, стоило назвать игру не «Загибание пальцев», а «Отрезание пальцев»?]
Как бы мило ни смеялась ведущая, сама игра от этого милее не становилась.
«Будто можно было забыть, что этой игрой управляет призрак».
Из десяти участников пальцы «загнулись» у шестерых.
«Шестерых?»
Их оказалось больше, чем я ожидала. Кто ещё мог входить в это число, помимо бабушки, дедушки, папы и мамы? Дети в таком случае ведь должны были исключаться.
Я украдкой посмотрела на свои пальцы и с облегчением убедилась, что они остались целыми.
«Любовница тоже не попала».
Впрочем, если бы у любовницы ещё и был ребёнок, это стало бы уже полной катастрофой.
[Следующий спрашивающий, пожалуйста, говорите!]
Ведущая явно наслаждалась происходящим и развлекалась вовсю. Неужели ей, самой являвшейся призраком, действительно было приятно смотреть, как другие призраки изображают страдания?
— У к-кого есть опыт брака, загибайте палец!
Мужчина, потерявший палец после предыдущего вопроса, выкрикнул это дрожащим голосом.
На этот раз мой палец тоже не загнулся.
[О, Вы использовали тот самый пример, который я приводила?]
[Ай-ай. Творчества не хватает, но это не запрещено, поэтому пропустим!]
Те, кто лишился пальцев после первого вопроса, снова потеряли по одному, и со всех сторон раздались крики.
«А?»
Однако что-то всё же казалось странным: у второго спрашивающего палец не отрезался.
После первого вопроса он лишился пальца, поскольку у него был ребёнок, но при этом никогда не состоял в браке?
«Можно предположить, что ребёнок родился до брака или что речь идёт о приёмной семье… но игра, в которой существует роль любовницы, вряд ли предусматривала бы настолько здравое объяснение. Тогда, может быть, это любовник, у которого есть ребёнок?»
Пока я размышляла, остальные участники продолжали исправно задавать вопросы.
— Те, кто был беременным, загибайте палец.
— Те, кто служил в армии, загибайте палец.
Среди них встречались и вопросы, с помощью которых можно было определить пол и возраст участников.
«Наверное, именно так Дан Со Хёк вычислил участника с ролью мамы».
Умный, да ещё и удача оказалась на его стороне, что ужасно раздражало.
«Но сейчас не время об этом думать».
Ревновать к Дан Со Хёку было некогда, потому что очередь уже почти дошла до человека, сидевшего рядом со мной.
За всё это время мой палец так ни разу и не загнулся.
«Уже прозвучало почти десять вопросов, но ни один из них меня не затронул?»
Я уже начала надеяться, что, возможно, сумею выбраться и из этой игры без единой раны, однако сидевший рядом человек внезапно произнёс:
— Те, кто совершал убийство, загибайте палец.
«Что он сейчас сказал?»
У одного из участников отрезало палец, и мой сосед спокойно указал на него.
— Ответ. Этот человек исполняет роль «убийцы».
— А-а-а-а! Больно, больно! Мой палец!!!
[Вот как, кто-то уже раскрыл чужую роль!]
Почему среди ролей существовала даже такая?
Участник, чью роль раскрыли, сжался, обхватив руку, по которой текла кровь.
Дверь открылась, и в помещение вошли двое крепких мужчин в испачканных чем-то фартуках, похожих на те, которые носят работники бойни или рыбного рынка.
— Н-нет! Пожалуйста! Спасите!!
Они схватили сопротивлявшегося выбывшего и поволокли его прочь. Тот изо всех сил скрёб пол, пытаясь хоть как-нибудь удержаться, однако все его попытки оказались бесполезными.
Следом за ними спокойно вышел участник, угадавший правильный ответ, и при этом беззаботно напевал себе под нос.
«Кстати, игра ведь называлась ролевой, а не игрой в семью».
Услышав название роли, которая досталась Дан Со Хёку, я просто слишком поспешно сделала вывод. А что, если помимо семейных здесь существовали и самые разные другие роли?
То же самое относилось и к любовнице, однако в таком случае количество возможных вариантов становилось слишком большим.
[Сейчас очередь участницы.]
Пока я продолжала молчать, хотя очередь уже дошла до меня, расслабленный голос ведущей поторопил меня.
— …Те, у кого есть тайна, которую нельзя рассказать семье, загибайте палец.
Сердце громко стучало. Если тот, кого я подозревала в роли любовника, сейчас загнёт палец, я смогу назвать ответ и выйти.
Пальцы начали медленно загибаться, однако это произошло сразу у двоих участников.
«Какая тайна может быть у них, кроме измены?..»
После того как среди ролей уже обнаружился убийца, мне стало тревожно.