Сразу после окончания занятий мы с Дан Со Хёком поспешили в больницу «Эден».
— Остальным ничего не скажешь?
Дан Со Хёк задал этот вопрос, пока мы ждали автобус на остановке, и я сразу поняла, что под остальными он наверняка имел в виду Ю Чхэ Сон и Так Ён Хо.
— Если на фотографии действительно был тот самый призрак брелока, я не хочу снова втягивать их в это дело.
Особенно Ю Чхэ Сон, которая уже однажды пострадала из-за этого призрака. Я понятия не имела, что он может сделать с ней при новой встрече, а одного того факта, что призрак вновь появился рядом с Чан Хён У, уже оказалось достаточно, чтобы выбить меня из колеи.
— Я ведь была уверена, что тогда мы с ним разобрались…
— С самим брелоком ничего не изменилось.
С этими словами Дан Со Хёк достал из сумки брелок и показал его мне.
— Я на всякий случай всё это время носил его с собой.
— …Даже не знаю, назвать тебя смелым или безрассудным. Тебе правда хочется таскать эту штуку при себе?
От абсурдности происходящего я лишь невесело усмехнулась и отвернулась, потому что не хотела даже смотреть на эту зловещую игрушку.
Вскоре подошёл автобус, и мы поднялись в салон, устроившись рядом на заднем сиденье. Дан Со Хёк, похоже, сам не знал, куда девать свои длинные ноги, потому что его колено то и дело задевало моё, и в конце концов я не выдержала и шлёпнула его по бедру, после чего он наконец сообразил немного подобрать ноги.
«Вот мог же сразу так сделать!»
— Может, тот способ тогда всё-таки не сработал до конца?
— Ты про кинжал?
Дан Со Хёк понизил голос, и я в ответ кивнула.
— Да. Поэтому я и его на всякий случай взяла.
Его взгляд тут же опустился на сумку, которую я держала перед собой.
— Ты говорила, что этот кинжал дал тебе призрак, который всё время крутится рядом?
— Ага.
— И что он сказал на этот раз?
С тех пор как утром Чан Хён У прислал фотографию, до окончания уроков прошло уже достаточно времени, поэтому Дан Со Хёк, видимо, спрашивал, отреагировал ли за это время Милли.
На самом деле я и сама несколько раз пыталась незаметно уйти в туалет или сделать вид, будто разговариваю по телефону, чтобы позвать его, однако все попытки оказались бесполезными.
— …Он вообще не появлялся.
— Я так и думал.
— Что значит «так и думал»?!
— Не бывает призраков, которые помогают людям просто из добрых побуждений. Тебя водят за нос.
— Бывают! Ты сам видел! Кроме Милли, мне ведь и другой при…
Я уже собиралась возмущённо повысить голос, однако вовремя вспомнила, что мы находимся в автобусе, и поспешно понизила тон.
— …призрак помогал!
Например, тот же курьер из службы доставки прекрасно доказывал, что Дан Со Хёк далеко не всегда прав.
— И всё же посмотри на ситуацию. Призрак, которого вы считали уничтоженным, снова появился и теперь преследует твоего друга.
— Но это…!
— А тот, кому ты так доверяешь, именно сейчас, когда тебе действительно нужна помощь, даже не показывается.
— Это…!!
— Ну и какое оправдание придумаешь на этот раз?
Самое обидное заключалось в том, что все его слова звучали вполне разумно, поэтому я лишь открывала и закрывала рот, никак не находя достойного ответа.
Даже если я скажу, что Милли вовсе не такой, Дан Со Хёк всё равно мне не поверит.
В конце концов я демонстративно отвернулась к окну, ясно давая понять, что продолжать этот разговор не собираюсь.
— Обиделась?
Мне настолько не хотелось отвечать, что вопрос Дан Со Хёка я просто проигнорировала.
Вообще непонятно, зачем он пошёл со мной, если собирался всю дорогу только цепляться, тем более что в прошлый раз именно кинжал Милли действительно помог нам выбраться из опасности.
— Мелочь.
— Не разговаривай со мной.
— Вот как?
Дан Со Хёк внезапно поднялся с места, и в ту же секунду по салону разнеслось объявление:
— [Следующая остановка — «Больница Эден». При выходе…]
— Эй, Дан Со Хёк!
Можно же было хотя бы сказать, что нам уже выходить!
Я торопливо закинула сумку на плечо и вскочила, однако Дан Со Хёк к тому времени уже успел выйти из автобуса.
Мне пришлось броситься к закрывающимся задним дверям, и водитель, испуганно распахнув их снова, сердито окликнул меня:
— Девушка! Кто так бросается к дверям в последний момент?!
— Простите, пожалуйста! Больше так не буду!
Я выскочила из автобуса почти бегом и увидела, что на остановке меня уже ждёт Дан Со Хёк, совершенно спокойно скрестив руки на груди.
«Вот же мерзавец!»
— Можно было предупредить, что мы приехали!
— Ты сама сказала с тобой не разговаривать.
— Ах ты, мелочный! Личные обиды и дело нужно разделять!
— Какое ещё «дело» в этой ситуации?
Дан Со Хёк фыркнул и отвернулся, после чего неторопливо направился в сторону больницы «Эден».
Его спина постепенно удалялась, словно он без всяких слов велел мне быстрее идти следом, а от этой невозмутимой походки хотелось лишь раздражённо скрипеть зубами.
«Когда-нибудь я обязательно сотру с его лица это самодовольное выражение!»
◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇
Поскольку в этой больнице мы уже бывали, на этот раз решили не заходить к стойке и сразу направились к нужной палате.
На двери палаты №303 были указаны два имени: Чан Хён У и Пак Чхун Ман.
— Похоже, сейчас они лежат здесь вдвоём.
— Судя по имени, второй пациент пожилой, поэтому, когда зайдём, разговаривай потише и не кричи, как в автобусе.
— Можно подумать, я только и делаю, что кричу…!
— Вот опять.
Дан Со Хёк упёрся указательным пальцем мне в лоб и слегка оттолкнул.
— Уже повышаешь голос.
— Потому что… Ах, да что с тобой такое! Стоит мне начать с тобой разговаривать, как давление сразу подскакивает.
— Привычка сваливать всё на других до добра не доводит.
— Это, конечно, правда, но всё равно!
Пожалуй, действительно было лучше просто замолчать, поэтому я тяжело вздохнула и осторожно постучала в дверь палаты.
Почти сразу изнутри донёсся знакомый голос:
— Да, входите!
Чан Хён У знал, что мы должны прийти, поэтому я открыла дверь и сразу увидела его на койке справа, ближе ко входу, тогда как у окна на противоположной стороне находился пожилой пациент.
«Значит, это дедушка Пак Чхун Ман».
Несмотря на появление незнакомых людей, старик даже не обернулся и вообще никак не пошевелился. Я уже собиралась поздороваться, однако так и осталась стоять с неловким выражением лица, после чего вопросительно посмотрела на Чан Хён У, а тот лишь махнул рукой.
— Наверное, он плохо слышит. Я сколько ни обращался, он всё равно ничего не замечает и только смотрит в окно.
— Вот как?
Даже при плохом слухе человек обычно хотя бы чувствует, что в помещение кто-то вошёл, поэтому поведение старика показалось мне странным, однако я всё же решила пока не придавать этому особого значения.
— Что было с той фотографией? Покажи руку.
— Ничего себе, другие вообще ничего не видят, а ты, Чхо Ён, смогла разглядеть?
Чан Хён У тут же протянул левую руку, и по тыльной стороне его ладони вертикально тянулись знакомые, небрежно выведенные слова.
[Спасите меня.]
Именно такими письменами когда-то было сплошь покрыто тело призрака брелока.
— Дан Со Хёк, ты тоже это видишь?
— Да. Письмена такие же, как на призраке, который был привязан к брелоку.
— Вот именно. Но почему они вдруг появились на теле Хён У?..
— Я ведь не проклят и не умру из-за этого? Пока вроде нигде ничего не болит!
— Думаю, дело не в этом.
— Чхо Ён, ты не понимаешь! Я в последнее время от страха вообще места себе не нахожу!
Испуганным голосом Чан Хён У принялся рассказывать обо всём, что с ним происходило: о призраке медсестры, который приходил каждую ночь, о подозрительной тетради с «записями палаты», где постоянно появлялись новые сведения, и о том, что никто вокруг не слышал его криков.
— Вот эта тетрадь.
Скривившись так, словно даже смотреть на неё было неприятно, Чан Хён У указал на блокнот, лежавший на тумбочке возле кровати.
Я взяла его и начала внимательно читать, а Дан Со Хёк подошёл ближе и стал просматривать записи вместе со мной.
Пациентка Им Гён Ми, опекун Пак Чхун Ман и её парень.
«Письмена на спине Им Гён Ми?»
Если исходить из здравого смысла, сама себе на спине она написать ничего не могла, а значит, сделать это должен был кто-то другой. При этом в записях говорилось, что невозможно определить даже то, чем именно были нанесены эти письмена, и всё вместе оставляло крайне неприятное ощущение.
— Подожди.
Получив моё молчаливое разрешение, Дан Со Хёк забрал тетрадь и снова начал читать её с самой первой страницы.
Прошло некоторое время, и, добравшись до конца, он нахмурился, после чего спросил Чан Хён У:
— Опекун, который здесь упоминается, это тот старик?
— Не знаю. Может, просто тёзка…
— Но тогда поведение призрака медсестры выглядит ещё подозрительнее.
— Ага. Каждый раз она сначала пишет новую запись возле дедушки, а потом оставляет тетрадь рядом с моей кроватью.
Чан Хён У с несчастным видом нахмурился.
— Только я вообще не понимаю, зачем она всё это мне показывает.
Может быть, призрак хотел, чтобы он отомстил Пак Чхун Ману?
— Н-нет, такого я точно делать не буду!
Стоило мне озвучить это предположение, как Чан Хён У заметно побледнел и отчаянно замахал обеими руками, поэтому я поспешно похлопала его по спине, пытаясь успокоить.
— Это всего лишь моя догадка, поэтому не паникуй. Можно ведь сначала спросить у сотрудников, действительно ли в этой больнице происходило что-то подобное.
— …Точно! А я ведь даже не подумал!
Похоже, после встречи с призраком он настолько перепугался, что такая простая мысль просто не пришла ему в голову.
Впрочем, я и сама начала хоть немного спокойнее воспринимать подобные вещи только после того, как вместе с Дан Со Хёком успела насмотреться на самые разные ужасы.
Я не знала, действительно ли Пак Чхун Ман из тетради был преступником и являлся тем самым стариком, который сейчас лежал в палате, однако оставлять его наедине с Чан Хён У всё равно было неприятно, поэтому я повернулась к Дан Со Хёку.
— Останься здесь. Я сама схожу и всё узнаю.
— Одна справишься?
— Я уже не ребёнок, конечно справлюсь. Хён У, я ненадолго возьму тетрадь.
— Да пожалуйста! Можешь вообще не возвращать, а ещё лучше по дороге выбросить или сжечь!
После такого я сама, чего доброго, окажусь проклята.
Чан Хён У наверняка сказал это не подумав, но я всё равно невольно усмехнулась и, сделав вид, будто не услышала последнюю фразу, вышла из палаты №303.
В тот же миг лампы в коридоре медленно мигнули.
— Хм?
Это продолжалось всего мгновение, а затем коридор снова залило обычным светом, поэтому я лишь недоумённо склонила голову и направилась к центральному посту.
— Простите.
— Да, чем могу Вам помочь?
Сотрудница за стойкой приветливо улыбнулась, увидев перед собой школьницу.
— Я хотела бы поговорить с медсестрой, которая вела эти записи. Это возможно?
— Записи о палате?
Она с удивлением приняла у меня тетрадь и перелистнула несколько страниц, после чего озадаченно нахмурилась.
— Мы ведём всю документацию в компьютере и от руки такие записи не заполняем.
— Что?
— Кроме того, палата №303 сейчас относится к мужскому отделению. А Им Гён Ми, указанная здесь, судя по всему, женщина.
— Женские палаты находятся на другом этаже?
— Да. На третьем этаже сейчас только мужские палаты.
Получалось, что всё написанное в тетради вообще могло не иметь никакого отношения к действительности.
Я уже собиралась сказать, что поняла, и забрать тетрадь обратно, когда чья-то рука внезапно вклинилась между нами и резко выхватила её.
— Ой! …Ах.
Медсестра испуганно повысила голос, однако, увидев, кто именно забрал тетрадь, тут же прикрыла рот и почтительно опустила голову.
Перед нами стояла строгая женщина средних лет, и по тому, насколько заметно растерялась медсестра, было нетрудно догадаться, что эта женщина занимала в больнице довольно высокую должность.
Она повернулась ко мне.
— Откуда у Вас это?
— А, мой друг лежит в палате №303 и сказал, что нашёл эту тетрадь под кроватью. А поскольку вместе с ним там лежит дедушка Пак Чхун Ман, мне стало любопытно, и я решила спросить у вас!
На её вопрос я без малейшего колебания выдала заранее придуманную ложь.
— Третий этаж сейчас мужской.
Женщина тихо вздохнула, закрыла тетрадь и протянула её мне.
— …Но ещё два года назад всё было иначе.