6. Записи палаты №303
Палата №303 была именно тем местом, где лежал Чан Хён У.
Она была рассчитана на шестерых пациентов, однако то ли по случайному совпадению, то ли по какой-то другой причине после его госпитализации все остальные один за другим выписались. Хён У уже успел обрадоваться, решив, что теперь сможет лежать один, но вскоре, словно только этого и ждали, к нему подселили ещё одного пациента.
Им оказался пожилой Пак Чхун Ман, которого перевели сюда из палаты №505.
— Триста третья! Триста третья!
— Да-да, в триста третьей освободилось место, поэтому мы Вас туда переведём. Подождите ещё немного!
Увидев пожилого мужчину, которого везли по коридору на инвалидной коляске, мать Чан Хён У вопросительно посмотрела на сопровождавшую его медсестру, и та, сразу заметив её беспокойство, подошла ближе.
— Раньше он лежал в другой палате, но очень настойчиво требовал перевести его именно в триста третью. У него… деменция, однако пока не в слишком тяжёлой форме.
Услышав произнесённое вполголоса объяснение, мать Чан Хён У обеспокоенно спросила:
— А агрессии у него не бывает?
— Нет. Днём он обычно спокойно спит или просто смотрит в окно, только иногда по ночам начинает вот так повторять про палату №303.
— Но почему он настолько за неё цепляется?..
— Мы и сами не знаем. Когда-то он уже лежал в триста третьей, но потом его ненадолго перевели в реанимацию. Когда состояние улучшилось и его возвращали в обычное отделение, здесь не было свободных мест, поэтому пришлось положить его в другую палату…
Медсестра беспомощно нахмурилась, и по её выражению было нетрудно догадаться, что тогда Пак Чхун Ман точно так же без конца требовал вернуть его именно в палату №303.
Чан Хён У украдкой посмотрел на старика, который к тому времени уже лежал на койке у окна и выглядел совершенно умиротворённым, будто совсем недавно вовсе не кричал на весь коридор. Даже его взгляд, спокойно устремлённый наружу, не вызывал никакой тревоги, поэтому Пак Чхун Ман ничуть не казался опасным.
— И всё же, раз у него деменция, мне как-то не по себе оставлять сына с ним вдвоём…
— Мам, со мной всё нормально.
Хён У вполне понимал волнение матери, ведь она занималась своим магазином и не могла каждый день находиться рядом с ним в палате, поэтому, конечно, переживала.
— С костылями я уже нормально хожу сам, медсёстры всё равно постоянно заходят, да и Вы сами слышали, что до сих пор никаких проблем с ним не было.
— Но всё-таки…
— Да правда же, со мной ничего не случится.
Мать тяжело вздохнула, понимая, что слишком остро реагировать на то, чего ещё даже не произошло, тоже было бы невежливо по отношению к пожилому человеку.
Проводив мать, которая несколько раз повторила, чтобы он немедленно звонил, если что-нибудь случится, Чан Хён У помахал ей рукой, после чего вернулся к своей койке и плюхнулся на кровать.
Старик действительно оказался на удивление тихим. Поначалу Хён У даже решил, что тот спит, однако, время от времени поглядывая в его сторону, вскоре понял, что большую часть дня Пак Чхун Ман просто неподвижно смотрит в окно.
«Получается, почти то же самое, что лежать здесь одному».
Окончательно успокоившись, Чан Хён У занялся игрой на телефоне, но некоторое время спустя рядом неожиданно послышался негромкий стук, будто что-то упало на пол.
Подняв голову, Хён У заметил тетрадь, лежавшую возле кровати старика.
— Дедушка.
Пак Чхун Ман никак не отреагировал, поэтому Хён У заговорил громче:
— У Вас тетрадь упала!
Однако ответа снова не последовало.
— Дедушка? Тетрадь… Ну, блокнот. У Вас блокнот упал!
Может быть, старик просто плохо слышал?
Озадаченный полным отсутствием реакции, Чан Хён У всё же слез с кровати. Из-за костылей наклоняться было неудобно, поэтому он кое-как подобрал тетрадь, с трудом выпрямился и подошёл к соседней койке, однако Пак Чхун Ман по-прежнему безучастно смотрел в окно.
— Вы уронили тетрадь.
Старик так ничего и не ответил.
— Тогда я просто оставлю её здесь, хорошо?
Чан Хён У осторожно положил тетрадь на его кровать и вернулся к себе, однако стоило ему снова опустить взгляд к телефону, собираясь продолжить игру, как рядом послышался тот же самый звук.
Тук.
Хён У замер, а когда повернул голову, увидел, что тетрадь снова лежит на полу.
На этот раз поднимать её он не собирался. Самому дедушке до неё, похоже, вообще не было никакого дела, поэтому Хён У не видел причин снова возиться с костылями и стараться вместо него.
Решив больше не обращать на тетрадь внимания, он увлечённо вернулся к игре, а спустя некоторое время, почувствовав боль в животе, отправился в туалет.
— А?
Вернувшись в палату, Чан Хён У остановился, потому что та самая тетрадь, которую старик совсем недавно снова уронил на пол, теперь лежала прямо на его кровати.
Растерявшись, Хён У посмотрел на Пак Чхун Мана, однако тот даже не повернул головы в его сторону. На кровати старика тетради больше не было, как не было её и под койкой, поэтому, судя по всему, перед Хён У действительно лежала именно она.
«Что происходит? Может, она вообще не его, и он поэтому отдал её мне?»
Почесав голову, Чан Хён У взял тетрадь в руки и внимательно осмотрел, однако ни на обложке, ни с обратной стороны имени владельца не обнаружилось.
Тогда он открыл первую страницу и увидел аккуратно записанный от руки текст.
[Записи палаты №303. День 1.
Пациентка Им Гён Ми, 23 года.
Госпитализирована после дорожно-транспортного происшествия.
Опекун — Пак Чхун Ман, 81 год.]
«Пак Чхун Ман?»
Чан Хён У резко повернул голову к старику и посмотрел на табличку возле его кровати, где действительно было написано то же самое имя.
[Пациентка крайне раздражительна и нервозна, повышает голос даже на опекуна, из-за чего поступают жалобы от других пациентов палаты. Проявляет склонность к насилию и ударила опекуна, однако парень пациентки вмешался и остановил её.]
«Что это такое?»
Чан Хён У никак не мог понять, кто и зачем записывал подобные вещи, однако любопытство всё же заставило его перевернуть страницу.
[Записи палаты №303. День 2.
Пациентка Им Гён Ми, 23 года.
Наблюдаются признаки депрессии. Рекомендована консультация психиатра, на которую опекун дал согласие, однако сама пациентка отказалась.
Парень навещает ежедневно. Опекун Пак Чхун Ман с согласия остальных пациентов постоянно находится в палате.]
Записи располагались только на правых страницах, и, судя по указанным дням, кто-то вёл их ежедневно, последовательно отмечая всё происходившее с пациенткой.
[Записи палаты №303. День 3.
Пациентка Им Гён Ми, 23 года.
Передвижение затруднено, однако состояние постепенно улучшается. Парень требует выписки, тогда как опекун Пак Чхун Ман возражает.]
[Пациентка Им Гён Ми выписана.]
Несмотря на слово «выписана», записи о палате продолжились и на следующей странице, причём речь снова шла о той же женщине.
[Записи палаты №303.
Пациентка Им Гён Ми, 24 года.
Срок лечения — две недели. По всему телу обнаружены следы побоев. Парень утверждает, что пациентку избил опекун Пак Чхун Ман.
Пациентка Им Гён Ми на вопросы не отвечает. Подано заявление в полицию.]
Возраст женщины изменился, а значит, судя по всему, эта запись была сделана уже спустя год.
[Записи палаты №303.
Пациентка Им Гён Ми, 24 года.
Опекун Пак Чхун Ман принудительно изолирован. С согласия остальных пациентов палаты постоянно находящимся при пациентке опекуном назначен её парень.]
Одна за другой записи продолжали заполнять следующие страницы.
[Записи палаты №303.
Пациентка Им Гён Ми, 24 года.
Симптомы депрессии усилились. Пациентка начала разговаривать сама с собой, произносит имя опекуна и проклинает его.]
[Записи палаты №303.
Пациентка Им Гён Ми, 24 года.
Медсестра обнаружила пациентку в женском туалете при попытке покончить с собой и остановила её. В дальнейшем подобное повторялось ещё несколько раз.
Парень требует выписки.
По словам парня, пациентка испытывает сильнейший стресс из-за страха, что опекун Пак Чхун Ман может снова прийти.
Пациентка Им Гён Ми на вопросы не отвечает.]
[Записи палаты №303.
Пациентка Им Гён Ми, 24 года.
Опекун Пак Чхун Ман требует свидания, утверждая, что обязан встретиться с пациенткой Им Гён Ми.
При попытке сотрудников остановить его оказал сильное сопротивление, в результате чего один из сотрудников получил травму.
Парень потребовал не сообщать пациентке о визите Пак Чхун Мана, поскольку это может вызвать у неё сильную тревогу.]
[Записи палаты №303.
Пациентка Им Гён Ми, 24 года.
Принято решение о досрочной выписке Им Гён Ми. Во время отсутствия её парня проведено измерение артериального давления.
Под манжетой тонометра обнаружена надпись, сделанная мелкими буквами.
«Спасите меня».
По всей видимости, пациентка узнала о визите опекуна Пак Чхун Мана.]
«Что?..»
До этого Чан Хён У читал записи почти машинально, однако теперь по спине внезапно пробежал холод.
«Спасите меня»?
Почему-то возникло отчётливое ощущение, что он читает то, чего ему вообще не следовало видеть, однако остановиться Хён У уже не смог и дрожащей рукой перевернул следующую страницу.
[Записи палаты №303.
Пациентка Им Гён Ми, 24 года.
Подано заявление в полицию на опекуна Пак Чхун Мана. Парень пациентки также уведомлён о поданном заявлении.]
[Пациентка Им Гён Ми выписана.]
По крайней мере, последнее сообщение немного успокаивало, ведь теперь человек, которого пациентка настолько боялась, должен был находиться достаточно далеко от неё.
Чан Хён У украдкой посмотрел на Пак Чхун Мана, однако безжизненный взгляд старика по-прежнему был устремлён в окно.
«…Он совсем не похож на настолько плохого человека».
Хотя, конечно, судить о людях исключительно по внешности было нельзя.
Чан Хён У перелистнул следующую страницу, однако она оказалась совершенно пустой, и, похоже, на этом записи действительно заканчивались.
С неприятным осадком он закрыл тетрадь, положил её на прикроватный столик и снова лёг.
«Вот же, только настроение себе испортил, прочитав ненужное».
Пожилой человек с деменцией, которого к тому же подозревали в домашнем насилии, теперь невольно вызывал у Хён У куда больше беспокойства, чем прежде. Совсем недавно он уверенно говорил матери, что ему совершенно не страшно оставаться вдвоём с таким соседом по палате, а теперь уже немного жалел о собственных словах.
«Да хватит накручивать себя. Даже если дедушка вдруг нападёт, я молодой и всё равно сильнее, поэтому лучше просто посплю».
Подключив телефон к зарядке, Чан Хён У укрылся одеялом. Обычно он засыпал едва ли не сразу, как только голова касалась подушки, поэтому вскоре действительно провалился в глубокий сон.
По крайней мере, самому Хён У так показалось.
Посреди ночи его разбудил звук открывающейся двери палаты.
«М-м? Что такое?»
Чан Хён У слегка приоткрыл глаза и посмотрел на окно, за которым всё ещё стояла непроглядная темнота, а значит, ночь ещё не закончилась.
— Я пришла измерить температуру.
Услышав голос медсестры, Хён У снова закрыл глаза, собираясь продолжить спать. Он повредил только ногу, поэтому решил, что будить его ради обычного измерения температуры всё равно не станут.
По полу заскрипели колёсики медицинской тележки, однако спустя некоторое время в происходящем начало чувствоваться что-то странное.
Почему звук тележки, которую обычно возили медсёстры, становился всё ближе именно к его кровати?
— Я пришла измерить температуру.
Совершенно тем же голосом и без малейших изменений прозвучала та же самая фраза.
Инстинктивно почувствовав неладное, Чан Хён У не ответил и не открыл глаза, продолжая притворяться спящим.
— Я пришла измерить температуру.
— Я пришла измерить температуру.
— Я пришла измерить температуру.
Теперь Хён У уже не сомневался, что что-то определённо было не так. Если бы настоящая медсестра действительно хотела измерить температуру, она не стала бы раз за разом повторять одну и ту же фразу, а просто разбудила бы его или сама поднесла термометр к уху и закончила процедуру.
Внезапно голос оборвался.
Чан Хён У задержал дыхание, опасаясь, что даже случайный звук сглатывания может выдать его присутствие, и некоторое время лежал совершенно неподвижно, не представляя, сколько именно времени прошло.
Через какое-то время вновь раздался скрип колёс медицинской тележки, однако теперь звук постепенно удалялся, а вскоре послышалось, как дверь палаты открылась и снова закрылась.
Внутри вновь воцарилась полная тишина.
«Ушла?»
Лишь теперь Чан Хён У позволил себе медленно выдохнуть и осторожно открыл глаза.
— Так Вы всё это время не спали, пациент?
Словно заранее зная ответ, возле его кровати на корточках сидела женщина и смотрела на него снизу вверх. Её кожа была мертвенно-бледной, губы посинели, налитые кровью глаза неподвижно уставились прямо на Хён У, а по волосам медленно стекала кровь.
— А-а-а-а!!
Чан Хён У успел издать лишь короткий предсмертный вопль, после чего сознание мгновенно покинуло его.