Два года назад?
Услышав эти многозначительные слова, я сделала вид, будто совершенно ничего не понимаю, широко распахнула глаза и с искренним удивлением спросила:
— А раньше палата №303 была женской?
Судя по не менее озадаченному выражению медсестры за стойкой, она тоже об этом ничего не знала.
Женщина средних лет ответила:
— Да. Здесь произошёл один несчастный случай… Но сейчас Вам уже не о чем беспокоиться.
По её твёрдому тону сразу стало понятно, что никаких подробностей она сообщать не собирается, поэтому тетрадь вернулась ко мне, а узнать что-либо действительно существенное так и не удалось.
«По крайней мере, теперь я знаю, что раньше здесь была женская палата».
Значит, Им Гён Ми лежала в этой больнице как минимум два года назад.
— Спасибо!
Я вежливо поклонилась и развернулась, после чего с заметно помрачневшим настроением направилась прочь. Выходила я из палаты с большими надеждами, однако полученной информации всё равно оказалось слишком мало, поэтому, разочарованно опустив плечи, я решила зайти в женский туалет.
Внутри как раз занималась уборкой сотрудница, поэтому я послушно остановилась снаружи и стала ждать, однако женщина, заметив меня, доброжелательно улыбнулась.
— Можете заходить.
— А, спасибо!
— Хотите, я пока подержу Вашу тетрадь? Я протирала полку, поэтому там ещё влажно.
— Буду очень благодарна!
И лицо у неё приятное, и сама такая добрая!
Улыбаясь, я протянула женщине тетрадь, однако, едва взяв её в руки, та вдруг удивлённо склонила голову.
— Хм?
— Что-то не так?
Вместо ответа уборщица принялась внимательно рассматривать тетрадь со всех сторон, то переворачивая её, то снова возвращая обратно, и у меня сразу возникло подозрение, что эта вещь показалась ей знакомой.
— Простите, а эта тетрадь Ваша? Просто она очень похожа на ту, которой пользовалась одна знакомая мне медсестра.
— А, нет! Я её нашла! Как раз пыталась отыскать владельца. Но как Вы поняли, чья она, если здесь даже имени нет?
— Из-за следа синей ручки вот на этом углу.
И действительно, на уголке тетради, куда уборщица указала рукой в перчатке, виднелась синяя царапина, словно кто-то случайно провёл там шариковой ручкой.
— Тогда Вы знаете, где сейчас хозяйка этой тетради?
— М-м…
Женщина неловко отвела взгляд, и её реакция сразу напомнила мне поведение той строгой женщины средних лет возле стойки.
«Неужели это связано с тем самым происшествием?»
Что же тогда здесь произошло?
— Она больше не работает в этой больнице.
Глаза уборщицы беспокойно дрогнули, и я пристально посмотрела на женщину, которая явно избегала встречаться со мной взглядом. Вряд ли она стала бы настолько нервничать лишь потому, что знакомая медсестра когда-то уволилась.
Палата №303, Пак Чхун Ман, пожилой пациент с деменцией, который одновременно являлся опекуном Им Гён Ми, подозрения в домашнем насилии, призрак медсестры, появляющийся по ночам, и высокая вероятность того, что всё происходящее каким-то образом связано с призраком брелока.
Я мысленно перебрала всё, что нам удалось выяснить до сих пор, и чем дольше размышляла, тем очевиднее становилось, что ничего обычного в этой истории не было.
— Мой друг сейчас лежит в палате №303, а в этой тетради оказалось имя человека, который находится с ним в одной палате.
— А, Вы про пациента Пак Чхун Мана.
Если ей было достаточно услышать лишь номер палаты, чтобы сразу понять, о ком именно идёт речь, значит, сотрудники больницы наверняка внимательно следили за этим стариком.
Я постаралась придать лицу как можно более обеспокоенное выражение.
— Да. Судя по записям, он вроде бы применял насилие к члену семьи… Понимаю, что сейчас он болен и уже очень пожилой, но мне всё равно тревожно оттого, что мой друг остаётся с ним вдвоём.
— А-а…
— Мой друг тоже боится, поэтому я и решила попробовать выяснить, что тогда произошло.
— Что касается пациента Пак Чхун Мана… думаю, Вам не стоит слишком сильно его опасаться.
Уборщица заговорила осторожно, и я вновь спросила, продолжая делать вид, будто совершенно ничего не знаю:
— Но по записям получается, что он издевался над пациенткой по имени Им Гён Ми…
— Я сама подробностей не знаю. Да и почти все в больнице поначалу думали так же, как Вы.
Она задумчиво провела пальцами по уголку тетради, после чего продолжила:
— Просто… я хорошо дружила с медсестрой Хе Джи, которой принадлежала эта тетрадь. После того случая она очень мучилась и постоянно говорила, что во всём виновата сама.
— Можно спросить, что именно тогда произошло? Мне уже сказали, что два года назад палата №303 ещё была женской.
— Не уверена, что мне следует рассказывать такое школьнице…
— Я никому не скажу! Пожалуйста, я просто очень переживаю за своего друга.
Он ведь мой самый близкий друг.
Так Чан Хён У, сам того не ведая, внезапно превратился в моего лучшего друга, а я с самым искренним выражением продолжала упрашивать женщину рассказать хоть что-нибудь.
Она долго колебалась, затем осторожно осмотрелась по сторонам и только после этого заговорила тише:
— …Тогда пациентка, лежавшая в палате №303, выбросилась из окна.
— Та самая… за которой ухаживал дедушка Пак Чхун Ман?
— Да.
От неожиданности я лишь слегка приоткрыла рот, а женщина с тяжёлым выражением лица продолжила почти шёпотом:
— После этого по какой-то причине с женщинами, которые оказывались в палате №303, будь то пациентки или сопровождающие, начали происходить странные вещи. Поэтому в итоге палату сделали мужской.
Договорив, уборщица тяжело вздохнула, однако мне почему-то казалось, что на этом история вовсе не заканчивается, поэтому я продолжала молча смотреть на неё, ожидая продолжения.
В конце концов женщина словно смирилась с тем, что уже рассказала слишком много, слегка пожала плечами и всё-таки продолжила:
— Тогда здесь настоящий переполох поднялся. К тому времени уже собрали немало материалов, подтверждавших домашнее насилие, поэтому Пак Чхун Мана сразу забрала полиция. Правда, из-за недостатка доказательств он в итоге получил условный срок.
— Но ведь у неё были следы побоев? Разве это само по себе не доказательство?
— Конечно. Только один из сотрудников больницы дал показания, что, по его мнению, Пак Чхун Ман к этому непричастен.
Мои пальцы невольно крепче сжали тетрадь.
Неужели этим сотрудником была именно та женщина, о которой мы только что говорили?
— Это была хозяйка тетради?
Уборщица молча кивнула.
Получалось, что медсестра, утверждавшая невиновность Пак Чхун Мана, после случившегося мучилась от тяжёлого чувства вины.
Я снова опустила взгляд на тетрадь.
Все записи в ней отражали события глазами Хе Джи, которая лично наблюдала за происходящим в то время, а значит, её собственное восприятие неизбежно влияло на то, как именно всё было изложено.
«Когда я читала эти записи с точки зрения Хе Джи, мне казалось совершенно очевидным, что дедушка Пак Чхун Ман был насильником».
Но что, если это было всего лишь заблуждением?
Тогда кто являлся настоящим виновником?
— Ах!
В ту же секунду ногу пронзила острая боль, и я с криком рухнула на корточки, обеими руками обхватив её.
— Девочка! Что случилось? Тебе больно?
— Н-нет, ничего! Просто ногу внезапно свело…!
— Судорога? Может, позвать медсестру?
— Всё в порядке.
Нога ныла так сильно, словно её вот-вот разорвёт изнутри, однако приподнять одежду и проверить, что происходит, я не могла.
Ведь мои ноги, подобно телу призрака брелока, были густо испещрены чёрными письменами.
«Кстати…»
Разве в одной из записей не говорилось, что спина Им Гён Ми тоже была покрыта такими же надписями?
Я медленно моргнула, когда в голове возникло тревожное предположение, которое отчаянно хотелось немедленно отвергнуть, однако полностью исключить такую возможность всё равно не получалось.
Вскоре боль исчезла так же внезапно, как и появилась, словно письмена лишь на мгновение напомнили о своём существовании и не позволили мне забыть о них.
— Спасибо, что беспокоитесь, но со мной правда всё хорошо!
Я быстро поднялась и нарочито бодро потрясла ногой, стараясь показать, что беспокоиться действительно не о чем.
— Но всё-таки…
— Простите, что отвлекла Вас от работы, и большое спасибо за всё, что рассказали! Я тогда пойду обратно к другу!
Забрав тетрадь, я поспешно выбежала из туалета и направилась обратно к палате.
Когда я торопливо ворвалась в палату №303, Чан Хён У удивлённо посмотрел на меня и тут же произнёс:
— Ничего себе, я уже подумал, что по коридору носорог несётся.
Раз он всё ещё способен нести подобную чушь, значит, по крайней мере пока с ним ничего не случилось.
Я бросила на Чан Хён У сердитый взгляд и подошла к Дан Со Хёку, который молча наблюдал за мной.
— Дан Со Хёк, можешь ненадолго дать мне брелок, который у тебя?
— Брелок? Зачем он тебе?
Несмотря на заданный вопрос, его рука уже потянулась к сумке, и я невольно подумала, почему им всем обязательно нужно сначала сказать что-нибудь раздражающее, прежде чем просто выполнить просьбу.
— Хочу кое-что проверить.
К счастью, дальше Дан Со Хёк расспрашивать не стал, хотя раньше наверняка начал бы читать мне нотации и убеждать не заниматься очередной ерундой. Почему-то от этой перемены стало немного странно, словно он понемногу начинал мне доверять, а когда я осознала, что меня умудрилась тронуть такая мелочь, тут же почувствовала раздражение уже на саму себя.
«Кажется, Дан Со Хёк меня окончательно выдрессировал».
Он положил брелок мне на ладонь, и стоило Чан Хён У увидеть знакомую игрушку, как тот в ужасе отшатнулся.
— Я так и думал… Но почему эта жуткая штука до сих пор у тебя?! Я был уверен, что вы давно её выбросили!
— Сам по себе брелок теперь уже не опасен… Наверное.
— Почему ты в конце так неуверенно это говоришь?!
Проигнорировав возмущение Чан Хён У, я взяла в одну руку тетрадь и брелок, после чего направилась к койке Пак Чхун Мана.
— Дедушка.
Хотя моя тень упала прямо на него, старик даже не пошевелился, и теперь становилось всё очевиднее, что дело было вовсе не в плохом слухе и не в ограниченном поле зрения. Скорее складывалось впечатление, будто ему просто совершенно безразлично, кто находится рядом.
Я вновь заговорила, глядя на его морщинистый профиль, который по-прежнему оставался обращённым к окну.
— Дедушка.
Пак Чхун Ман продолжал молчать, поэтому я осторожно протянула брелок так, чтобы тот оказался прямо перед его глазами.
— Вы случайно не знаете эту игрушку?
Однако старик по-прежнему даже не взглянул на неё.
Заходить настолько далеко мне совершенно не хотелось, но, похоже, другого способа добиться от него хоть какой-нибудь реакции уже не оставалось, поэтому, глубоко вдохнув, я всё-таки продолжила:
— Тогда, может быть, Вы знаете пациентку Им Гён Ми… А-а-а!
— Ма Чхо Ён!
— Чхо Ён!
В следующее мгновение меня схватили за ворот и с неожиданной силой резко дёрнули вперёд. От внезапного рывка верхняя часть тела подалась вслед за чужой рукой, и я едва не потеряла равновесие, наверняка рухнув бы на пол, если бы Дан Со Хёк не оказался рядом и не успел схватить меня за руку.
— С-спасибо.
Ещё мгновение назад он стоял возле Чан Хён У, однако теперь оказался рядом настолько быстро, что я даже не успела заметить, когда именно он успел приблизиться.
Дан Со Хёк ничего не ответил и лишь мрачно нахмурился, продолжая крепко удерживать меня за руку и настороженно смотреть на Пак Чхун Мана.
Именно тогда старик впервые за всё время заговорил:
— Откуда ты знаешь это имя?
Похоже, он не пользовался голосом уже очень долго, потому что тот звучал хрипло и сдавленно, а пересохшие губы растрескались до крови, однако его иссохшая рука при этом продолжала с почти отчаянной силой сжимать мой ворот.
Дан Со Хёк попытался силой разжать его пальцы, но я остановила его, потому что в голосе старика звучало настолько отчаянное, почти мучительное желание получить ответ, что мне хотелось сначала услышать, что именно он собирается сказать.
— Откуда… откуда ты знаешь? Скажи.