[Мы отчаянно нуждаемся в помощи. Пожалуйста, спасите нас. Здесь ещё много выживших.]
На экране управления внешней лаборатории одно за другим появлялись отчаянные сообщения.
Но никаких выживших там, разумеется, быть не могло. В этом я был абсолютно уверен.
— Машинно-интегрирующий мутант. Значит, тот самый Демон, о котором говорил старик.
Пятиногий мутант, похожий на головоногого моллюска.
Во время операции по возвращению убежища один такой слился с охранным роботом и едва меня не убил. Если бы я тогда не носил защиту для шеи по совету Артемиды, я бы там и погиб.
При проникновении в TerraCorp он слился с вертолётом и поднял тревогу, из-за чего мне тоже пришлось несладко. Я до сих пор как наяву видел тысячи заражённых, несущихся за мной.
Говорят, настоящим воплощением зла демона делают не рога, хвост или копыта, а язык.
Бесконечная ложь в этих сообщениях казалась уродливее даже гниющей кожи Уокера.
Чистая злоба к живым — та, что обращает против них же их сочувствие и добрую волю.
[Если вы спасёте нас, мы обязательно отплатим за помощь.]
— Отплатите злом за добро?
Пик.
Я махнул рукой, и Артемида отключила связь. Слушать эту ложь не имело смысла, да и Солаберу всё происходящее явно причиняло боль.
— Такой сигнал бедствия можно отправить с любого терминала корабля. Мостик, управляющий всем судном, им не достался. Как только инфекция начала распространяться, его изолировали в первую очередь.
И правда. Если бы заражённые получили мостик, корабль, пусть и медленно, уже двигался бы к Земле.
— Обнаружив инфекцию, капитан заблокировал варп-двигатель, запечатал мостик и запустил протокол очистки. Это правило должно было не допустить заражения других звёздных систем. Во время войны его, правда, соблюдали далеко не всегда. Благородная жертва.
Солабер приложил кулак к груди и слегка склонил голову. Похоже, воинские жесты уважения похожи во всех мирах.
— Отсюда снять блокировку нельзя?
— Невозможно. Это делается только вручную на борту. Какими бы большими ни были мои полномочия, при удалённом вызове корабль сможет лететь лишь на обычных двигателях. Потребуется не меньше пяти дней.
— От Марса до Земли за пять дней… Слово «обычные» здесь звучит издевательски.
Человеческой пилотируемой экспедиции на перелёт до Марса потребовалось девять месяцев.
— Тогда начинаем операцию по извлечению корабля. А этого мерзкого лжеца, как только корабль доберётся до Земли, вытащим и сожжём.
— Благодарю.
— Продолжайте работу. А мне пора готовиться встречать гостей.
Я вышел из лаборатории, и Артемида молча последовала за мной.
* * *
З-з-з-з.
Со всех сторон вспыхивали сварочные аппараты.
На суставах стоящих по стойке смирно охранных роботов то вспыхивал белый свет, то рассыпались жёлтые искры. В основном это были Неусыпные первого поколения и Мародёры второго.
Внешние экспедиции временно остановили, а все доступные боевые силы отправили на тщательную проверку.
Бум!
Кран опустил на бронетранспортёр огромную башню. Два ствола располагались параллельно.
Машину с самого начала проектировали модульной с расчётом на переделки, поэтому превратить её в самоходную артиллерийскую установку было сравнительно просто.
На другой площадке несколько десятков крыс выстроились в ряд, словно обученные служебные собаки. Гладкие металлические хвосты робокрыс, предназначенных для распыления отравляющих веществ в химической войне, одновременно поднялись вверх.
Пу-р-р-р.
Поскольку сейчас шла проверка оборудования, из распылителей вместо ядовитого газа выходил летучий состав, похожий на мыльные пузыри. Выглядело даже мило.
В бою же эти создания станут нечистью, с которой не сравнятся даже крысы, разносившие чуму.
Рядом рядами стояли стационарные турели. Для внешних операций им меняли камеры системы «свой-чужой» на более совершенные, и ремонтные роботы метались вокруг без остановки.
— Старые времена вспомнились.
— Что именно?
Артемида повернулась ко мне.
— Командирский смотр боевой техники.
Ежегодный кошмар любого военнослужащего. А для инженерных частей, где используется особенно много разного оборудования, — тем более.
— А, этот.
Она сама не служила, но знала процедуру лучше многих военных.
Нынешнюю систему технической проверки мы как раз построили на основе армейских инструкций для таких смотров.
— Не думаю, что выброс веществ с корабля способен сделать состояние Земли ещё хуже, — сказала Артемида. — Но осторожность лишней не бывает.
Щёлк. Щёлк.
На одной площадке «Сталкеры» проверяли только что выданное вооружение.
Тяжёлые снайперские винтовки, автоматические гранатомёты, ракетные установки — целая выставка тяжёлого оружия.
Никаких треног и станков. Каждый робот держал в одиночку вооружение массой в десятки килограммов.
По виду любой из них был способен один расправиться с сотней заражённых.
Здесь же стояли «Гераклы» с дополнительными аккумуляторными ранцами за спиной.
Их планировали использовать не столько в прямом бою, сколько для внезапно возникающих инженерных задач: расчистить проход, убрать препятствие и тому подобное.
Проверка шла и в ангаре верхних лётных подразделений. Там собрали множество дронов и вертолётов.
[Господин управляющий, докладываю.]
Через мозговой имплант со мной связалась Роуз.
[Весь личный состав службы правопорядка и все жители проинформированы. Как вы приказали, через пять дней, в день операции по извлечению корабля, все повседневные работы будут остановлены, а город перейдёт на высший уровень боевой готовности. Служба правопорядка завершила интенсивные тренировки по подавлению возможных беспорядков в этот период.]
— Хорошая работа.
В операции по извлечению корабля задействуют практически все доступные силы. Мы снимем с обычной охраны убежища даже большую часть Неусыпных первого поколения.
Какой бы маловероятной ни казалась угроза, необходимо предусмотреть всё. Корабль нужно окружить без единой щели и уничтожить любого заражённого, который попытается вырваться.
Местом посадки выбрали бывшую лабораторию Metacraft Cybernetics.
То самое памятное место, куда мы когда-то впервые отправились за технологиями.
— От города три километра, — сказала Артемида, проводя пальцем по маршруту на карте. — Не слишком близко и не слишком далеко.
Лаборатория стояла на открытой местности за городской чертой и потому меньше привлекала внимание. Это было удобно и на случай приближения других заражённых, и на случай будущих исследователей, которых однажды может занести сюда.
— Кроме того, можно использовать сами корпуса лаборатории и инфраструктуру. Правда, понадобится серьёзный ремонт.
Она по очереди ткнула пальцем в несколько зданий.
В нагрудном кармане у неё лежали лазерная указка и ручка, но пользоваться ими она явно не собиралась.
Любое движение физического тела всё ещё приносило ей удовольствие само по себе.
— Одолжу ненадолго.
Я вытащил ручку из её нагрудного кармана.
М-мяк.
Ручка во что-то мягко упёрлась — мягче уже некуда.
— Ух!
— А, прости.
Покраснев, Артемида потёрла грудь.
Из-за её внушительного бюста нагрудный карман был тесным, словно его сдавило, и зажимал ручку куда сильнее, чем я ожидал.
— Сильно больно?
— Не наглей.
Я с усмешкой потянулся к её груди, но она мгновенно отбила мою руку ребром ладони.
Я рассмеялся и поднёс ручку к карте города, отмечая предполагаемое расположение подразделений в день операции.
План я уже не раз прокручивал в голове, поэтому схема складывалась почти сама собой.
Нужно ограниченными силами окружить огромный корабль, одновременно готовясь к заражённым, которых привлечёт весь этот шум. И нельзя позволить уйти тем, кто вырвется наружу с борта.
Потребуются четыре типа подразделений.
Группа оцепления вокруг корабля.
Мобильная группа для уничтожения заражённых, которые подойдут извне.
Группа преследования, способная быстро догнать тех, кто прорвётся с корабля.
И, наконец, штурмовой отряд для проникновения внутрь.
Пусть всё это и делается ради общего блага, решение мы принимаем единолично. Нельзя допустить, чтобы последствия ударили по выжившим внизу.
Пока мы проверяли план, незаметно наступила ночь.
Небо почернело и было так густо усеяно звёздами, будто они вот-вот посыплются вниз.
После Войны заражения промышленное загрязнение исчезло, и смог, годами скрывавший небосвод, рассеялся.
— Там.
Заметив мой взгляд, Артемида протянула изящный указательный палец в одну сторону.
— Оттуда он сейчас летит к Земле.
— Ничего не вижу.
— Разумеется. Он ещё очень далеко. К тому же сейчас Земля и Марс находятся почти на максимальном удалении друг от друга.
В отличие от Луны, расстояние между Землёй и Марсом постоянно меняется, пока обе планеты обращаются вокруг Солнца.
— И всё равно всего пять дней.
Артемида ничего не сказала, но желание заполучить такую технологию буквально читалось у неё на лице.
Она ведь никогда в жизни не нуждалась в том, чтобы скрывать эмоции от окружающих. Наверное, потому и не умела.
Обычно жадность мало кого красит.
Но ей шла даже она.
— Такое чувство, будто совсем недавно я еле выживал с одним дробовиком. А мы уже вот куда добрались.
Не знаю, где именно я свернул не туда. Стоило взять за руку эту недотрогу — и вот куда нас занесло.
— Если бы я времён первого дня на работе увидел нынешнего себя, наверное, потерял бы дар речи.
— Не обязательно.
Артемида подошла ближе и осторожно обняла мою руку.
— Как думаешь, что бы прежний ты сказал, увидев меня вот такой?
Золотые глаза смотрели прямо на меня.
— …Наверное, подпрыгнул бы от радости и заорал.
— Вот именно.
Золотые луны её глаз превратились в узкие полумесяцы.