Предупреждение: данная глава содержит сцены крайней жестокости, пыток, физических увечий, насилия над ребёнком и каннибализма. Впечатлительным и чувствительным к подобным темам читателям рекомендуется соблюдать осторожность.
Ночь была ледяной. Холод, казалось, проникал до самых костей.
С тех пор как в двадцать три года Юнь Цзиньнянь переступила порог императорского дворца, она ни разу не покидала его стен. Больше она не видела ни родителей, ни других родных.
Она знала лишь одно: кроме матери, о ней никто не вспоминал. Жива она или мертва — никому, кроме матери, не было до этого дела.
В обветшавшем, промёрзшем дворцовом покое от былой красоты Юнь Цзиньнянь давно не осталось и следа. Некогда чёрные волосы потускнели и побелели, словно иней.
Дверь со скрипом отворилась, впустив порыв холодного ветра.
Юнь Цзиньнянь вздрогнула и подняла затуманенный взгляд. В дверях стояла женщина, державшая за руку ребёнка лет десяти. Мальчик был худ до болезненности, а его большие безжизненные глаза, казалось, ничего не видели.
Когда лицо женщины прояснилось, Юнь Цзиньнянь попыталась закричать:
— А-а!..
Но зубов у неё не осталось, а язык был отрезан. Изо рта вырывались только невнятные звуки.
— А… а…
Это же её Моэр! Её родной сын, которого она носила под сердцем десять месяцев!
— А-а!..
Юнь Цзиньнянь рванулась к нему, но не смогла даже поползти: ей отрубили руки и ноги, оставив одно туловище. Она раскрывала рот, и из горла снова и снова вырывался лишь пронзительный, мучительный стон.
Слёзы текли по щекам. Сердце словно резали острыми ножами.
К шее мальчика приставили меч. Он не шелохнулся, даже когда лезвие надрезало кожу и кровь побежала по стали, капая на пол.
— А-а!
Юнь Цзиньнянь отчаянно замотала головой. Слёзы хлынули ещё сильнее.
Теперь она разглядела и женщину с мечом. Это была ослепительно красивая Чжу Янь. Когда-то в столице их двоих называли несравненными красавицами.
Всего лишь дочь наложницы, Чжу Янь сумела приблизиться к ней — императрице и своей двоюродной сестре — и шаг за шагом довела её до нынешнего жалкого состояния.
— Отдай то, что мне нужно, иначе сегодня твой сын умрёт!
Отдать? Что ещё она могла отдать?
Разве осталось у Юнь Цзиньнянь хоть что-нибудь, чего Чжу Янь уже не отняла?
Она лежала на полу и умоляла, словно побитая собака, лишь бы Чжу Янь не трогала ребёнка.
Та с нескрываемым удовольствием посмотрела на неё сверху вниз, оттолкнула Моэр ногой и махнула своим людям. Вперёд вышли слуги с деревянными вёдрами, от которых поднимался пар.
На голову Юнь Цзиньнянь вылили целое ведро кипятка. Кожа мгновенно покрылась волдырями и начала слезать. Боль была такой страшной, что она не могла даже закричать, и вскоре потеряла сознание.
С неё сорвали изношенную одежду.
— Как же так? Ничего нет?! — в ярости завопила Чжу Янь. — Сдерите с неё кожу! Прямо на глазах у её сына!
Юнь Цзиньнянь чувствовала только боль. Нестерпимую, всепоглощающую боль.
А её глаза, некогда живые и ясные, были прикованы к мальчику, сидевшему на полу.
Теперь для неё не существовало ничего, кроме него. Только Моэр.
— Госпожа, — негромко окликнул из-за двери евнух, — Его Величество спрашивает, удалось ли найти карту сокровищ.
Чжу Янь бросила взгляд на окровавленную Юнь Цзиньнянь, в которой едва теплилась жизнь.
— Срежьте с неё мясо и скормите этому дурачку!
Глаза Юнь Цзиньнянь расширились от ужаса.
«Чжу Янь! Чжу Янь! Я, Юнь Цзиньнянь, проклинаю тебя! Пусть тебя ждёт ужасная смерть! Пусть однажды ты испытаешь то же, что и я, и тебя заставят есть плоть собственных детей! Пусть ни в одной жизни ты не обретёшь покоя!»
И всё же в глубине отчаяния мелькнула одна мысль: Чжу Янь велела Моэр съесть её плоть, а не наоборот. Значит, Моэр пока жив.
Юнь Цзиньнянь опустила глаза на сына, сидевшего на полу.
«Моэр… мой Моэр…»
«Прости меня. Я не смогла тебя защитить. Если бы я знала, что так случится, никогда не привела бы тебя в этот мир».
Её взгляд уже почти погас, но она ещё увидела, как кто-то принёс тарелку сырого мяса и поставил перед Моэр. Мальчик схватил кусок, сунул в рот и принялся жадно жевать. Кровь залила ему губы. Всюду была кровь…