Служанки сада Нуаньсинь тоже были перепуганы.
Кто мог ожидать, что Юнь Чэнь вдруг придёт в такую ярость?
— Держите языки за зубами. Если хоть слово просочится наружу, не жалуйтесь, что я не знаю пощады! — холодно приказала госпожа Хэ.
Взяв себя в руки, она отправилась во двор Цысинь.
Старая госпожа провела беспокойную ночь. Ей чудилось, будто по комнате скользит чья-то тень. Холод не уходил, сколько ни укрывайся одеялами. Стоило задремать, как появлялся свирепый мужчина и пытался её задушить.
Кошмар следовал за кошмаром.
Когда пришла госпожа Хэ, старая госпожа лежала на кушетке лохань, а Сюй Синьмо заботливо её уговаривала:
— Бабушка, я сегодня не пойду на занятия. Останусь с тобой, хорошо?
— Глупенькая, со мной всё в порядке. Тебе нужно старательно учиться, чтобы потом, как старшая бяоцзе, поступить в академию Суншань.
— Но я за тебя тревожусь!
— Хорошая девочка. Я знаю, что ты меня любишь. Поспеши на занятия, не то наставница рассердится.
Наставница носила фамилию Фан. В молодости она была весьма известна. Потом вышла замуж, но муж умер, его семья пришла в упадок, и ей пришлось зарабатывать преподаванием, чтобы содержать близких.
Женщина она была очень строгая.
Её боялась и Сюй Синьмо, и все барышни семьи Юнь.
— Тогда я пойду. Бабушка, будь умницей и жди меня, ладно?
— Иди, иди!
Старая госпожа с радостной улыбкой проводила внучку. Но скоро улыбка исчезла.
Услышав, что пришла госпожа Хэ, она велела провести невестку в малую гостиную.
— Матушка!
Старая госпожа слегка кивнула.
— Обед уже распорядилась приготовить?
— Ещё нет, — уныло ответила госпожа Хэ и посмотрела на неё. — Матушка, господин только что разгневался. Даже стол опрокинул!
Свекровь нахмурилась.
— Что случилось? Ты его рассердила?
— Как я посмею? Уходя, он сказал только: если мы желаем семье Юнь той же участи, что постигла прежнего главу военного ведомства, пусть всё продолжается как прежде.
Договорив, госпожа Хэ поспешно опустила голову.
Лицо старой госпожи посинело от гнева.
Она уже разрешила Цзиньнянь ходить в школу! Чем ещё недоволен Юнь Чэнь?
— Матушка, больше нельзя обращаться с Цзиньнянь по-прежнему.
Раньше Юнь Чэнь ничего не знал и не вмешивался. Теперь узнал и вмешался. Продолжать в том же духе — значит открыто пренебречь им.
— Что всё-таки произошло?
— Сегодня утром Цзиньнянь пришла в сад Нуаньсинь. Сказала, что пойдёт учиться. Господин велел ей зайти за Цзыхань. Но ведь Цзыхань… Тут он и разгневался.
Договаривать было незачем. Старая госпожа поняла.
Долго молчала. Потом наконец глубоко вздохнула, закрыла глаза и махнула рукой.
— Пошли кого-нибудь в сад Няньнянь. Пусть посмотрят, чего не хватает, и доставят. Как ни крути, она законная дочь семьи Юнь.
— Да, матушка.
Госпожа Хэ вышла из двора Цысинь.
В сад Няньнянь отправилась сама. Всё расспросила и тотчас велела устроить маленькую кухню. Прислала и необходимые вещи: теперь там можно будет не только кипятить воду, но при надобности и готовить.
Больше всех обрадовалась кормилица Юань.
Перед уходом Юнь Цзиньнянь просила её никуда не отлучаться: придут люди устраивать кухню. Тогда кормилица не поверила. Теперь поверила.
А Юнь Цзиньнянь, немного прогулявшись по саду, отправилась на занятия. Семейная школа Юнь помещалась в светлом дворе в глубине усадьбы. Здесь могли учиться все девочки семьи.
Когда она подошла, изнутри доносился смех.
Она знала: там её родные и двоюродные сёстры. Только они никогда не считали её ни роднёй, ни даже человеком.
Всего лишь игрушкой, которую можно по желанию топтать, унижать и осмеивать.