Юнь Чэнь долго молчал.
Лишь спустя некоторое время ответил:
— Если спросят посторонние, скажи: матушка заболела, а дети ухаживали за ней и тоже занемогли.
Так и репутацию детей удастся сохранить, и окружающие сочтут их почтительными.
— А Цзиньнянь…
— Цзиньнянь тоже матушкина внучка.
Госпожа Хэ сразу умолкла.
Незаметно приблизился Новый год.
В саду Няньнянь Юнь Цзиньнянь позвала:
— Няня!
— Барышня, — тихо откликнулась кормилица Юань, поставив рядом поднос.
Юнь Цзиньнянь взяла кошелёк.
— Красивый. Кто вышивал?
— Жу Юэ, барышня.
Юнь Цзиньнянь улыбнулась.
— Раз кошельки вышивала Жу Юэ, ей и награду получать первой.
Жу Юэ вышла вперёд, поклонилась и обеими руками приняла новогодний подарок.
— Спасибо, барышня!
Остальные по очереди последовали её примеру. Каждому досталось по кошельку.
— Сколько бы я вам ни дала, за пределами сада не болтайте. Если спросят, говорите: один-два ляна серебра. Поняли?
— Да!
На самом деле она дала каждому по пять лянов. Для слуг сада Няньнянь награда была щедрой.
Даже больше, чем получили старшие служанки и главные мамушки двора Цысинь.
Правда, тем дарили ещё и украшения. У Юнь Цзиньнянь драгоценностей мало. Даже если бы она захотела их раздать, слуги не осмелились бы принять.
Настроение у неё было невесёлым.
Новый год — другие собираются всей семьёй, а она одна.
— Няня!
— Да?
Юнь Цзиньнянь тихо отложила книгу.
— Скажи, как мне выйти из усадьбы и повидать матушку? — спросила она с тоской.
У кормилицы защемило сердце.
— Барышня, тебе трудно будет выйти.
— Знаю. Выйти трудно, куда уж повидать матушку.
Будь мать дома, достаточно было бы сказать, что хочется выйти, и взять побольше сопровождающих.
Двадцать восьмого дня двенадцатого месяца пришла Тяньми с известием: в канун Нового года Юнь Цзиньнянь должна прийти в обеденный зал на ужин, а потом вместе со всеми бодрствовать, провожая старый год.
Всё необходимое к празднику уже прислала Цуй.
Несколько отрезов ткани, два готовых наряда. Юнь Цзиньнянь примерила: сидят вполне хорошо. Но ни цвет, ни узор ей не нравились.
Выбирать ткань никто не предлагал, о фасонах и речи не было.
Госпожа Хэ была с ней любезна лишь с виду. Следила, чтобы хватало еды и одежды, — ровно настолько, чтобы соблюсти внешние приличия и не дать повода для упрёков.
Но нынешняя жизнь всё равно куда лучше прежней. Юнь Цзиньнянь придираться не станет. Лишь бы можно было жить.
Незаметно настал канун Нового года.
Старая госпожа, хотя и болела, всё же велела Мин Лю раздать младшим новогодние деньги в кошельках. Юнь Цзиньнянь не знала, сколько ей положили. Но, сравнив свой плоский кошелёк с набитыми кошельками Сюй Синьмо и остальных, поняла: суммы разные.
Госпожа Хэ подарила каждой по золотой шпильке, все разного рисунка. Троим сыновьям — по небольшой коробочке хорошей хуэйчжоуской туши и по две стопки отборной сюаньской бумаги.
Никто не смел возражать. Будущее семьи Юнь зависит от них; естественно, лучшее достаётся им.
Юнь Чэнь дал каждому ребёнку по двести лянов серебра.
Подарок обыкновенный, зато полезный.
Но никто не ожидал, что Юнь Чжэнь тоже приготовит подарки.
— Четвёртая сестрёнка, подойди!
Первой он позвал Юнь Цзиньнянь.
Все удивились.
Они ведь не были близки, виделись лишь несколько раз в году.
Юнь Цзиньнянь тоже растерялась, но послушно подошла и поклонилась.
— Приветствую старшего брата!
Юнь Чжэнь улыбнулся. Словно фокусник, вынул из рукава пару золотых шпилек-бабочек с пятью видами драгоценностей и осторожно вставил ей в волосы.
— Вот, так гораздо лучше! Больше не выбирай такие блёклые красные оттенки. Они тебя старят. Ты молоденькая, тебе подойдут ярко-розовый и красный. Розовый — свежий, живой, а красный — счастливый.
Собираясь на праздничный ужин, Юнь Цзиньнянь просила кормилицу выбрать самый лучший наряд. Не хотела, чтобы госпожа Хэ решила, будто её намеренно обижают.
Однако та была достаточно сообразительна. Пусть сама платьями племянницы не занималась, в общих чертах знала, что ей прислали.
Наряд Юнь Цзиньнянь сшили из ткани, оставшейся от одежды старой госпожи. Тогда госпожа Хэ не придала этому значения, просто велела сшить девочке платье.
Сегодня Юнь Чжэнь прямо недовольства не высказал.
Только посоветовал сестре впредь выбирать другие цвета.
— Спасибо за подарок, старший брат!
Юнь Чжэнь кивнул.
Остальным сёстрам он тоже подарил золотые шпильки-бабочки с пятью видами драгоценностей. Но рисунок у каждой пары был свой.
Пятнадцатилетний второй сын, Юнь И, как повелось у него с детства, раздал подарки каждому по очереди.
Двенадцатилетний третий сын, Юнь Сюань, сделал то же самое. Никого особенно не выделил.
Юнь Чэнь был очень доволен тремя сыновьями.
Старую госпожу обуревали смешанные чувства. Она глубоко вдохнула и негромко произнесла:
— Начнём ужин.