Двор был безупречно чист. Его украшали орхидеи: выкопанные в горах, они росли в простых глиняных горшках и придавали всему особую прелесть.
Юнь Цзиньнянь отвели отдельную комнату. На большом кане лежали одеяло и подушки в синих хлопчатых чехлах.
Подставка для умывального таза стояла у окна, рядом с каном.
Посреди комнаты находился квадратный стол, вокруг — четыре круглых табурета.
Слева была небольшая комнатка, вероятно предназначенная для одежды и прочих вещей.
Кормилица Юань, Мин Ян и Жу Юэ поселились в маленьком дворике слева от входа. Там тоже был большой кан и три шкафа, поставленных в ряд. По сторонам располагалась кухня: большой чан был доверху наполнен водой, за очагом лежали сухие дрова.
От протопленного кана ещё шло тепло, и в комнате было уютно.
Стоило войти — и холод сразу отступал.
— Четвёртая барышня, теперь вы будете жить здесь. Если что-нибудь понадобится, непременно скажите мне.
— Благодарю, настоятельница. Здесь очень хорошо.
— Пока отдохните. Скоро принесут постную трапезу. В кухонном котле есть горячая вода, можете сперва умыться.
С этими словами Хуэйлин ушла.
Юнь Цзиньнянь несколько раз глубоко вздохнула и села на кан.
Кормилица Юань, Мин Ян и Жу Юэ внесли вещи. Увидев, что госпожа сидит в задумчивости, Мин Ян тихо позвала:
— Барышня, я принесу воды, чтобы вы умылись.
Юнь Цзиньнянь очнулась.
— Хорошо.
Когда она умылась, подали еду: соленья, зелень, яичный суп и большую миску риса.
Блюд было немного, зато порции — щедрые.
— Вы тоже садитесь есть. Здесь, в обители, не нужно столько церемоний, как в семье Юнь.
Юнь Цзиньнянь взяла миску и принялась понемногу есть.
Сперва ей почти не хотелось есть, но то ли она проголодалась, то ли переменился вкус — в итоге она съела больше, чем обычно ела дома.
После ужина Юнь Цзиньнянь прогулялась по двору. Затем Мин Ян учила её грамоте, кормилица Юань шила ей одежду, а Жу Юэ сидела рядом, растирала тушь и, внимательно глядя, тоже старательно запоминала иероглифы.
— Уже поздно. Ложитесь пораньше, завтра ещё будут дела.
На следующий день Юнь Цзиньнянь пожертвовала обители ещё тысячу лянов серебра. Все монахини стали смотреть на неё иначе. Лишь Хуэйлин оставалась такой же спокойной и доброй.
Тысячи лянов хватило бы на несколько лет безбедной жизни.
Овощи здесь выращивали сами, держали кур и уток. Дрова можно было собирать в горах, там же — копать лекарственные травы. Покупать приходилось зерно и ткани.
В Инцыань жили скромно. Только настоятельница Хуэйлин выходила просить подаяние; остальные, однажды придя в обитель, больше её не покидали.
На третий день Юнь Цзиньнянь начала ходить на утреннюю службу.
Стоя на коленях перед бодхисаттвой, она внимательно слушала и за три дня выучила наизусть «Сутру сердца».
Она всё ждала, когда за ней придёт Чу Юй. Так ожидание затянулось до третьего числа второго месяца.
А в семье Юнь после её отъезда вдруг стало оживлённо. Новая наставница домашней школы оказалась мягкой и быстро понравилась Сюй Синьмо и другим девочкам.
Зато в нескольких семейных лавках начались неприятности.
Сперва в одной аптеке обнаружили поддельные лекарства. Покупатели подняли шум, требуя объяснений. Хозяин лавки всё яростно отрицал, однако кто-то подал жалобу властям. Служители столичного управления проверили запасы и установили, что три десятых лекарств — подделка. Аптекаря бросили в тюрьму, а вместе с ним оказался замешан и Юнь Чэнь.
Позже выяснилось, что фальшивые лекарства пришли от поставщика и сам Юнь Чэнь ничего не знал. Но сколько подобных снадобий продали за прежние годы?
Доброе имя аптеки было погублено, торговля резко пошла на спад.
И этим дело не ограничилось.
Ювелирную лавку и лавку древностей, принадлежавшие семье Юнь, обокрали. За одну ночь унесли весь товар — не оставили ни единой вещи.
Убытки были огромны.
К дверям потянулись покупатели, уже внесшие задаток или заплатившие сполна.
Среди них был и дворец жуй-вана. Там заказали статую Гуаньинь из белого нефрита стоимостью пятнадцать тысяч лянов. По договору её следовало доставить не позднее пятого числа второго месяца. Иначе полагалось возместить стоимость в пятикратном размере.
В пятикратном — это семьдесят пять тысяч лянов серебра…