Мин Лю разминала ноги старой госпоже, когда к ним подошла другая старшая служанка, Мин Ян, и тихо доложила:
— Лаофужэнь, четвёртая барышня потеряла сознание.
— Потеряла сознание? — безразлично переспросила старая госпожа.
— Да.
— Какая изнеженная! Всего четыре часа на коленях — и уже в обмороке. Пусть кормилица отнесёт её обратно.
Мин Ян не могла объяснить охватившего её беспокойства. Что-то в происходящем казалось неправильным. Она осторожно спросила:
— А как быть с ветками сливы, которые четвёртая барышня принесла вам?
— Выбросить.
— Слушаюсь.
Кормилица Юань на спине отнесла Юнь Цзиньнянь в сад Няньнянь. Цветущие ветки, нарезанные для старой госпожи, выбросили. Несколько служанок, желая угодить хозяйке, подобрали их и швырнули прямо у входа в покои девочки.
Тем временем на императорской аудиенции Юнь Чэнь никак не мог сосредоточиться.
Когда заседание завершилось, несколько приятелей-чиновников пригласили его выпить. Он согласился, но у самого входа в трактир дорогу ему преградил монах.
— По вашему облику видно, что судьба сулит вам стоять выше всех, уступая лишь государю, почтенный господин. Отчего же занимаете должность всего лишь младшего четвёртого ранга? Вам давно надлежало бы дослужиться до старшего третьего ранга.
Юнь Чэнь невольно обрадовался таким словам.
— Что вы имеете в виду, почтенный наставник?
— Позвольте мне разобраться.
Монах некоторое время загибал пальцы, будто производя расчёт, затем тяжело вздохнул:
— Теперь ясно. Кто-то погубил ваше благословение и перекрыл вам дорогу к удаче.
Юнь Чэнь встревожился.
— Прошу наставника развеять мои сомнения!
— В вашем доме живёт драгоценное дитя. Её следовало беречь, словно сокровище, а вместо этого с нею обходятся хуже, чем с собакой или свиньёй. Именно те, кто мучает её, навлекают на вас несчастья. — Монах вздохнул. — Амитофо… Амитофо… Поспешите принять решение. Если всё останется как прежде, не пройдёт и трёх месяцев, как вы лишитесь должности. И это ещё можно было бы перенести: по крайней мере, останетесь живы. Гораздо страшнее, если беда коснётся жены и детей и погубит весь ваш род. Амитофо!
С этими словами монах ещё раз произнёс имя будды и исчез так внезапно, что его словно и не было.
Юнь Чэнь долго стоял неподвижно.
Он прекрасно понял, о ком шла речь.
Стоило кому-нибудь из посторонних узнать, что законнорождённая дочь семейства Юнь живёт хуже скотины, и политические враги немедленно воспользовались бы этим, чтобы подать на него донос. Он служил императорским цензором — как мог человек, не способный навести порядок в собственном доме, наставлять государя и других чиновников?
Да и служебная карьера в последние годы складывалась странно. Возможности для повышения появлялись не раз, но всякий раз должность получал кто-то другой. А немногочисленные удачи словно совпадали с теми случаями, когда он дарил Цзиньнянь какую-нибудь безделицу. Тогда девочка искренне радовалась, называла его добрым дядюшкой и желала непременно стать большим чиновником.
И вскоре после этого повышение почему-то действительно происходило.
По спине Юнь Чэня пробежал холодок. Выпивать с коллегами он передумал. Зайдя в трактир, он объявил, что оплатит сегодняшнее угощение, и поспешил домой.
Вернувшись в усадьбу Юнь, он первым делом прошёл в кабинет. Там тайный страж уже ждал его с собранными сведениями. Прочитав донесение, Юнь Чэнь долго не мог вымолвить ни слова.
Он и представить себе не мог, что племянница вынуждена терпеть подобное в собственном доме.
— Мой младший брат знает об этом?
Страж промолчал.
Юнь Чэнь тоже надолго задумался.
Знал ли брат? А может, не знал? Теперь это не имело значения. Сам Юнь Чэнь уже всё выяснил и закрывать глаза больше не собирался.
Он поднялся и сперва направился в покои госпожи Хэ. Бросив перед нею стопку листов из тонкой сюаньской бумаги, он велел прочесть донесение.
Госпожа Хэ молчала долго. Наконец произнесла:
— Господин, за домашние припасы отвечаю я, но большинство решений в усадьбе всё-таки принимает ваша матушка.
Юнь Чэнь ожидал, что жена признает свою вину. Вместо этого она сразу указала на свекровь.
Впрочем, госпожа Хэ была не глупа. Взять ответственность на себя значило бы потерять доброе имя, если дело получит огласку.
Юнь Чэнь резко поднялся и отправился во двор Цысинь.
Старая госпожа очень обрадовалась, узнав о приходе сына. Сюй Синьмо вышла навстречу, чтобы поприветствовать его. Юнь Чэнь посмотрел на девочку долгим, трудно объяснимым взглядом.
— Цзюцзю, почему вы так на меня смотрите? — удивилась Сюй Синьмо.
— Ступай поиграй, — ровно ответил он. — Мне нужно поговорить с твоей бабушкой.
— Тогда я попрошу на кухне приготовить вам с бабушкой чай и сладости!
— Хорошо.
Сюй Синьмо весело убежала. Не беда: потом она всё равно выпытает у бабушки, о чём шёл разговор.
Когда девочка вышла, Юнь Чэнь приказал служанкам и пожилым прислужницам удалиться. Затем разложил перед матерью исписанные листы.
— Матушка, прочтите сами.