Голос был зловещим, ледяным. От такого по коже побежали бы мурашки, а сердце охватила паника.
И всё же Юнь Цзиньнянь оставалась на удивление спокойной.
Она и сама не понимала, отчего почти не боится.
— Не беспокойтесь, я не закричу. Только уберите сначала меч, хорошо?
Незнакомец не шевельнулся.
Юнь Цзиньнянь глубоко вдохнула.
— От вас пахнет кровью. Вы ранены. И тяжело.
Она медленно обернулась — и изумлённо застыла, увидев человека в чёрном.
Ванъе?
Не выпуская меча, он тяжело рухнул навзничь.
Юнь Цзиньнянь некоторое время стояла неподвижно.
Почему он здесь? Во сне ничего подобного не происходило!
Но медлить было нельзя. Он — ванъе. Нельзя допустить, чтобы он умер у неё в комнате. Тем более в усадьбе Юнь.
Она несколько раз попыталась приподнять его, но не смогла даже сдвинуть с места.
Из груди торчал обломок стрелы. Кровь уже пропитала стёганую одежду.
Хорошо ещё, что стояла зима: толстая ткань впитала кровь, и на земле не осталось следов, по которым его могли бы найти.
Юнь Цзиньнянь без колебаний отыскала ножницы в корзинке для рукоделия, поставила масляную лампу на пол и разрезала одежду раненого.
Рана открылась взгляду.
Стрела вошла глубоко. Внимательно осмотрев её, Юнь Цзиньнянь с облегчением убедилась: сердце не задето. Но без своевременной помощи он всё равно умрёт.
У неё не было ни лекарства для ран, ни серебряных игл.
Что же делать?
Тревога нарастала.
Если удастся его спасти, у неё появится могущественный покровитель.
Она быстро обыскала потайные карманы его одежды. Нефритовая подвеска, денежные билеты, знак, кошелёк, фарфоровый пузырёк, отравленные серебряные иглы, метательное оружие, кинжалы…
В пузырьке оказалось превосходное ранозаживляющее снадобье.
Обрадовавшись, Юнь Цзиньнянь взяла серебряные иглы. Промыла чаем, вытерла платком, снова промыла — пока не смыла весь яд.
Опустившись на колени возле ванъе, она вытащила из его одежды немного ваты и отложила рядом.
Затем глубоко вдохнула, повторяя про себя:
«Юнь Цзиньнянь, не бойся. Ты справишься. Обязательно справишься. После Нового года тебе уже одиннадцать. Ты сможешь!»
Ватой она убрала кровь вокруг раны, прокалила кинжал над лампой. Быстро поставила иглы, чтобы облегчить боль, надрезала рану нагретым лезвием и вытащила обломок стрелы.
Кровь брызнула ей в лицо.
Капли были тёплыми, с дурным запахом.
Он не просто ранен. Он ещё и отравлен!
Юнь Цзиньнянь резко втянула воздух.
Торопливо вытерла кровь ватой, насыпала на рану снадобье и поставила ещё несколько серебряных игл, останавливая кровотечение.
Едва иглы вошли в тело, кровь перестала течь.
Юнь Цзиньнянь взяла платок и обтёрла края раны. Потом нашла чистую белую нижнюю рубашку, разрезала её на полосы и попыталась перевязать раненого. Но сил приподнять его не хватало.
Она прикусила губу.
Как быть?
Позвать кого-нибудь? Кого?
Во всём саду Няньнянь она по-настоящему доверяла лишь кормилице.
Но стоило ей подняться, как ванъе схватил её за запястье.
— Куда ты?
Голос всё ещё был холоден, но в нём слышалась слабость.
— Нужно вас перевязать. А я не могу помочь вам сесть. Хочу позвать кормилицу.
— Не нужно. Немного поддержи. Я сяду сам.
Чу Юй медленно приподнялся.
От напряжения из раны снова пошла кровь.
Юнь Цзиньнянь поспешила подхватить его.
— Осторожнее! Не спешите!